разноцветные огоньки и новогоднее чудо

      В кофейне тепло. Сладковатый запах выпечки и кофе разлетается по залу, наполненному людьми. Негромкий гул разговоров заполняет помещение. Сонхун завален работой, но ему нравится. Это помогает не думать, а он зачастую слишком много думает. Порой конечно новогодние песни, доносящиеся до ушей из динамика, начинают раздражать и давить на голову, однако с этим уже ничего не поделать, так что остаётся только мысленно бурчать и перебрасываться короткими фразами с коллегой.              Ыйджу наоборот воодушевляет эта жгучая атмосфера радости. Он как заведённый бегает то на кухню, то с кухни(он специализируется на выпечке) и пританцовывает, иногда подпевая. Коллега пытается развеселить и Сонхуна, но тот с кривенькой улыбкой отвечает что-то грубоватое вроде: "Тебе заняться нечем?", но в душе ему тепло, ведь эта неприкрытая забота от знакомого радует.              Сонхуну не с кем провести новогоднюю ночь. Он чутка расстроен, хотя и пытается не показывать этого.              В этом году как и в прошлом друзья разъехались к семьям, а сам он уже кучу лет как не общается с родителями. Он не знает, когда именно всё пошло под откос и когда их отношения завяли, но произошло это настолько давно, что уже и не вспомнишь. Сонхун совсем немного чувствует себя разбитым. Он уже года три как не праздновал новый год, каждый раз брал дополнительные смены, дабы подменить своих коллег на работе до самой ночи, и чтобы они успели подготовиться к празднику. За это время он успел привыкнуть к звенящему одиночеству.              Очередной вздох прерывается звоном дверного колокольчика, и в помещение снова забегает посетитель и впечатывается в стойку, чуть ли не снося всё.              — Привет, — с отдышкой произносит знакомый голос. Сонхун поднимает на него глаза и удивлённо пялится на безумно глупо улыбающегося Хисына.              — Ты что здесь делаешь... — отойдя от секундного шока, медленно произносит Сонхун.              — Мой рейс отложили, а потом... Я пропустил его... — Ли виновато чешет голову и отводит глаза, а Сонхун застывает на мгновенье и смотрит как на идиота "хотя почему как—" проносится в голове, и из его рта тут же вылетает:              — Дурак. Как ты вообще дожил до своих дней...— а потом он смиренно качает головой, ведь за довольно долгое время их знакомства к таким глупостям уже сто раз привыкнешь, и, отворачиваясь к кассе, спрашивает: — Тебе американо, как обычно?              — Ага, спасибо, котёнок, — привычно бросает прозвище вместе с воздушным поцелуем и уходит к единственному свободному столику у окна.              Сонхун показательно морщит нос на эти чересчур заигрывающие действия и опускает голову в попытке скрыть неконтролируемую улыбку. Обернувшись чтобы сделать заказ, он ловит на себе ехидный взгляд Ыйджу и резко цепляет каменную маску невозмутимости, говоря не пялиться.              Это неловко. То как Хисын общается, заставляет чувствовать себя особенным. Он слишком заботится, слишком опекает. Да и в принципе ведёт себя не так, как ведут себя друзья. Но они друзья. И это вводит в замешательство.              В первое время это было шуткой. Хисын случайно назвал его так и это стало началом конца. Постепенно это превратилось в привычку Ли. Дурную привычку. Но Сонхун привык. Привык ко всему, что делает Хисын. Хотя сердце всё ещё невольно замирает каждый раз.              — Ты во сколько заканчиваешь? — спросил парень, когда Сонхун принёс ему напиток.              — Сегодня начальница отпустит нас пораньше так, что где-то минут через двадцать. А что?              — Ну-у раз мы оба сегодня свободны может отметим вместе? — Сонхун решил проигнорировать что-то незнакомое, блеснувшее в его глазах. Нужно держать себя в руках и не надумывать лишнего.              — Окей. Тогда подожди пока я закроюсь и пойдём ко мне.              — Принято, — шутливо отдав честь, Хисын подмигнул ему и уставился в телефон, сказав больше не отвлекаться от работы ради него.              

***

             — Эй! Что с твоей квартирой? — Хисын медленно прошёл в гостиную и напряжённо обвёл взглядом скромно обставленную тусклую квартирку.              — А что не так? — тихо пробормотал в ответ Сонхун, скидывая ботинки и вешая куртки в шкаф.              — Где все украшения? Почему так серо сегодня же праздник, – он говорил с таким лицом будто вид неукрашенной квартиры оскорблял лично его.              — Ну я живу один, да и праздную один, мне просто лень заниматься всем этим, — он пожимает плечами и проходит внутрь.              — У тебя хоть есть украшения? Ёлка? Хоть что-нибудь? – Ли оглядывается вокруг и уже в голове прикидывает, что куда разместить.              — Вроде было. Погоди минутку, – он почесал затылок и, смутно что-то вспоминая, пошёл рыться в шкафу. Вроде пару лет назад друзья подогнали ему всяких новогодних штучек, но он не уверен, что не выбросил их.              В итоге огромная пыльная коробка, лежавшая всё это время в самом углу шкафа, находится. Там оказалась мишура гирлянды и разные игрушки, но ёлки не было. Точнее она была, но это была декоративная маленькая настольная ёлочка.              Получив от Хисына кривой, неодобрительный взгляд, Сонхун смущённо поджал губы и потёр заднюю часть шеи. Ли вздохнул, не собираясь упрекать его, и предложил вместе украсить грустную квартирку парня. Тот понурно кивнул и принялся разбирать украшения. Гирлянды удивили его больше всего. Их оказалось довольно много, и каждая была минимум метров в десять длинной. Пока их распутывали, они сами чуть не запутались, но всё обошлось и в итоге вся квартира превратилась в разноцветный комок маленьких цветных лампочек. Теперь даже если выключить весь свет, огоньки всё равно были яркими достаточно, чтобы спокойно ориентироваться в пространстве.              Спустя сорок минут тяжёлого труда они наконец закончили и упали на диван уставшие и замученные. Но спустя минут пять Хисын вновь подскочил и, сказав, что у них мало времени, побежал на кухню готовить ужин. В этот момент Ли напоминал Сонхуну заведённую игрушку. Он слишком суетился, но это было довольно мило. Всё-таки смирившись со своей участью, Пак тоже пошёл за ним, чтобы хоть немного, но помочь.              В итоге они приготовили пару блюд и салатиков, а на десерт Хисын заставил Сонхуна испечь имбирных пряников. Вот только он не учёл, что в основном на работе выпечкой занимается не он, и из-за этого пряники получились жестковатыми и чутка горелыми, но Ли не особо расстроился, просто сказал, что всё в порядке, ведь главное, что это было приготовлено с душой.              Они потратили уйму времени, чтобы просто подготовиться к Новому году и в мировосприятии Сонхуна это всё казалось ему чересчур. Однако каждая минута проведённого времени рядом с Хисыном ощущалась иначе. Всё сразу же казалось более волшебным, ярким, счастливым. И сейчас сидя за столом такие уставшие, но такие довольные они смотрели какую-то передачу и перебрасывались шутливыми взглядами и улыбками, ведь главные герои вечно делали что-то до боли глупое и смешное.              

***

             Уже за полночь. Сонхун лениво вертел в руке бокал с вином вместо шампанского, выпитого ещё пару часов назад, и всматривался в блеск стекла. Он переливался, захватывая яркие огоньки гирлянд и отблески какого-то очередного новогоднего фильма, надоевшего ещё в самом начале. Он был немного сонный, но ещё не настолько, чтобы засыпать на ходу.              Молчание заполняло квартиру до верха и делало всё каким-то странным. И сейчас всё воспринималось более чутко, будто Сонхун мог видеть то, что не мог увидеть раньше. И вот он заметил тот самый взгляд, обычно тщательно скрываемый. Сегодня что-то вышло на поверхность, обнажив истину. Хисын не скрывался. Сидел. Смотрел. Чувствовал. И делился чувствами.              Внезапно он подвинулся ближе и положил руку на чужую, останавливая размеренные волны в бокале и заставляя взглянуть в свои глаза. Через бесконечно долгое мгновенье Хисын медленно наклонился и, не видя никакого сопротивления, осторожно, словно боясь навредить, поцеловал. Нежно. Сладко. Трепетно.              Его пальцы переходят с руки на лицо. Они обхватывают щёки, почти неуловимо касаясь кожи. Прикосновения лёгкие, воздушные, совсем как от крыльев бабочки.              От них тепло.              Это приятно. Поцелуй уносит мысли, позволяет раствориться в моменте и забыть всё. Чувства захлёстывают с головой. Всё становится в сто раз громче, ярче, чувственней. Их уносит в неизведанный мир. Они плывут в собственной ранее слишком сильно подавляемой страхом любви.              Почему-то сейчас всё казалось таким нереальным. Медленно кружащийся снег за окном, приглушённый джаз, сменивший фильм, разноцветные огоньки кругом и... Хисын. Хисын казался невероятнее всего.              Сонхун чувствует наполненность в груди, смотря в чужие глаза, в которых читалась только нежность, забота, восхищение. Всё это направлено на него. Всё это только для него. Для них двоих.