Искали лето

      Уже какое-то время держалась достаточно холодная погода, чтобы снег не таял, а лежал где-то белоснежными, а где-то грязноватыми сугробами. Марат старательно счищал его с заледеневшей тропинки огромной деревянной лопатой. Когда он увидел такое разнообразие своего труда в первый раз его лицо было гораздо радостнее, чем сейчас.       Подкрался к нему со спины. Сначала оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив на улице, кроме нас, тихонечко положил ему руку на плечо. Тот чуть не подпрыгнул то ли от страха, то ли просто от неожиданности. — Р-рик! Это ты что ли? С ума сошёл? Зачем же так пугать? — Наконец-то я тебя из себя вывел, а не наоборот, делаю успехи, — я усмехнулся и посмотрел на него, как мне нравилось, слегка сверху вниз. — Тут ты прав, — сразу же его губы расплылись в улыбке. — Но вообще-то, мой дорогой, я тут занят, работаю типа. — Да, я заметил. Я только на пару слов.       Набрал в лёгкие побольше морозного воздуха. Всё-таки волнительно предлагать ему что-то подобное. Странно это и даже немного опасно... Что аж дух захватывает! — Ну и что же ты хотел от меня? — он оперся на лопату двумя руками, как какой-то важный лорд на посох. — Я хотел предложить тебе сходить на каток, — наконец я выдавил из себя. — Ого! Как заманчиво! Только вот, я абсолютно не умею кататься на коньках. Как-то стрёмно будет учиться этому взрослому мужику. — Не ожидал от тебя такое услышать. — Ну, я с твоей точки зрения рассуждать пытаюсь, мне-то абсолютно всё равно на такое.       Нет, терпеть его абсолютно невозможно. Переиграл и уничтожил. — Кхм, — я прокашлялся. — В общем, жду тебя в одиннадцать вечера около стадиона. Пока.       Я быстро ушёл, не дожидаясь ответа. В глубине души знал, что он точно придёт. Главное, чтобы адрес не перепутал.       ***       22:30. Я уже на месте. Не то, чтобы пунктуальность была мне вовсе не свойственна, но так рано я пришёл чуть ли не впервые. Стоял в полном одиночестве в наушниках с огромной авоськой и ловил снежинки языком. Хоть бы менты прямо сейчас не загребли. Тип я подозрительный как будто. Но патруль уже проехал мимо меня пару раз и даже фарами не подмигнул одинокому психу на морозе.       С периодичностью в одну песню включал экран смартфона и смотрел как минутки капали одна за другой. Вот уже и за одиннадцать перевалило, а Марата всё нет. «Ещё две песни и ухожу,» — только решил для себя, и вдруг вдали показался тёмный силуэт, машущий руками так, будто пытается взлететь.       Как только приблизился, заткнул ему рот длинным рукавом свитера, которым грелся, вытащив из-под куртки. — Можно потише, пожалуйста, всё-таки, ночь на дворе. — Ифвини, — громким шёпотом проговорил он мне прямо в вязаную ткань.       Я оглянулся по сторонам. Было тихо. Автобусы уже закончили ходить, изредка проезжали легковые машины и грузовики, и то по главной дороге. В уголок, где стояли мы вообще никто не совался.       Я отпустил, наконец, Марата и подошёл к белому каменному забору. Одним ловим движением закинул туда сумку с коньками. Обратной дороги теперь нет. — Подсади меня, — как будто приказал я своему другу.       Он тут же нагнулся, подставляя свою спину. Как будто бы уже знал, что делать. Ну, неудивительно, с его-то мутным прошлым.       Я забрался на него, стараясь не сильно вдавить беднягу в снег, закинул руки, цепляясь за трибуну, подтянулся и закинул ногу. Дальше легко, просто перебросить вторую. Тяжелее было затащить Марата сюда.       Но как-то уперся коленями об каменную стенку и протянул этому улыбающемуся балбесу обе руки. Среагировал он быстро, и после небольшого разбега запрыгнул на стену и схватил мои руки. Дальше я вытащил его на адреналине, наверное.       Уже сам не пойму как, но через несколько секунд мы валялись на только что примятом снегу, тяжёло дышали и улыбались. Бонни и Клайд, блин.       Марат, поднявшись, начал оглядывать незнакомую ему местность, шаркать по свежему снегу, оставляя глубокие следы. Для меня здесь не было чего-то примечательного. Как только стадион достроили, ещё будучи школьником, я несколько раз в год приходил сюда вместе с классом то на мероприятия, то просто на физкультуру, то сам, вот как сейчас, на каток. И как будто со школьных времен ничегошеньки не изменилось: те же трибуны с пластмассовыми сиденьями напротив футбольного поля, тот же загончик для хоккеистов, куда совершенно невозможно пробраться. И классический каток, на который я выбирался в детстве с сестрой и ребятами со двора тоже на месте. Только краска на стенах потрескалась, и граффити прибавилось. — Насмотрелся? — пока думал, времени я не терял, нацепил коньки. - Надевай тоже. — Да, давай сюда, — Марат примостился рядом, взял новое для себя средство передвижения в руки и удивлённо повертел, осматривая с каждой стороны, — вблизи никогда не видел, только по телевизору.       Я выдохнул облачко тёплого пара, начиная посмеиваться над его прелестной наивностью ребёнка. Наконец с туториалом, как надевать и закреплять коньки, было покончено, и Марат был полностью экипирован. Стоило уже скорее начать кататься, чтобы немного согреться. Время близилось к полуночи, и с каждой минутой становилось всё холоднее. Я выплыл на лёд, сам потихоньку вспоминая как держать равновесие на двух тоненьких лезвиях. Проехав кружочек, другой, я снова приблизился к Марату. Он топтался в снегу, видимо побаиваясь выйти на скользкую поверхность. Я протянул ему руку, и он сразу схватил её. — Ну же, ты сюда ведь не стоять пришёл, — я старался звучать ободряюще, но, конечно, лучше чем у него у меня такой радостный мотивирующий тон не получится, звучит как-то фальшиво.       Марату и эта пародия пришлась по вкусу, так что он поднял свои тёмные, почти чёрные из-за отсутствия света глаза и кивнул, показывая, что готов начать обучение в школе фигурного катания имени меня любимого. Я на мгновение возомнил себя очень важным.       Когда мы выехали на лёд, почувствовал, как вжались в мои ледяные пальцы его горячие, почти обжигающие руки. — Рик, ты замёрз? У меня где-то были варежки, — когда мы выехали на середину катка, на его обеспокоенное лицо упал свет. — Если хочешь мне сейчас варежки передать, не боишься ли ты навернуться без моей поддержки? — я не удержался от язвительного комментария, не смотря на его искреннюю заботу обо мне. Вечно я так. — Ну, тогда я точно твои руки не отпущу, заодно согрею, — он беззлобно оскалился, а я понял, что мои щёки загорелись. Наверное, от мороза.       Дальше было проще: катал его за собой, крепко сжимая гревшие меня руки. Так мы навернули несколько кругов по этой уже не кажущейся такой большой как в детстве скользкой огороженной счищенным снегом площадке. Так и вспоминалось, как учил держаться на льду свою маленькую сестрёнку. Как она дрожала, то ли от холода, то ли от страха упасть, всё жалась ко мне, не желая отпускать мою руку и попробовать прокатиться самостоятельно. Через какое-то время научилась отпускать, а потом даже сама показывала кому-то как стоять на льду, кататься во все стороны и делать пируэты. Зря не было в нашем маленьком городке какого-нибудь кружка фигурного катания. Ей бы очень подошло.       Но тут совсем другое дело. Он как будто держит меня за руку не для того, чтобы не упасть, ну или согреть, а просто так, без особой причины. Вот сейчас отпустил меня, самостоятельно проехал круг и снова схватил. Расплылся в своей глупой улыбке, сделал вид, что чуть не упал. Но я же видел, что удержался бы без моей помощи. Но промолчал почему-то, увидев его так близко, что жар не только от рук, но и от дыхания согревал мои ледяные щёки, и... Тут я понял, что мои коньки едут назад. Через пару секунд я валялся в сугробе, шапка выпустила на свободу мои непослушные волосы, а снег обжигал мне лицо. Когда открыл глаза и увидел обеспокоенную мордаху Марата, я не смог сдержать смеха. — Может, хватит меня в сугробы ронять, я на это не соглашался, — я попытался отползти назад, чтобы отряхнуться и встать на твёрдую поверхность. — Прости-прости, я не думал, что всё так обернётся, я такой неуклюжий, — Марат сам въехал в снег и подал мне руку, чтобы я не успел ничего себе отморозить сидя в мокрых джинсах на холоде. — Пошли-ка по домам, так себе из нас и фигуристы, и конькобежцы. — Пойдём, конечно.       Снимались коньки ещё дольше, чем надевались. Пальцы были совсем красные и несгибаемые после купания в холодном сугробе. Марат даже справился быстее меня, и как только натянул свои ботинки, полез мне помогать со шнурками, которые никак не поддавались. — Держи, всё-таки, мои рукавицы, — он был настолько настойчив, что в этот раз отказаться от огромных рабочих варежек я не решился. Держа в руках мокрую сумку с коньками, мы смотрели с трибун в сторону «выхода». — Ну, тут метра два с половиной всего, не убьёмся же, — я осознал, что совершенно не подумал, как мы будем спускаться, и сейчас от нервов и холода переминался с ноги на ногу. — По сути, если тот сугроб на обочине достаточно рыхлый, мы сможем до него допрыгнуть и приземлиться без особых травм, — Марат поправил невидимые очки. — Слышь, это у нас сейчас так разговаривают дворники-гастарбайтеры? — я искренне был поражён его словарному запасу. Когда только познакомился с ним, думал, что он и два слова с трудом связывает. — Эй, я честный гражданин, пусть и не этой страны, и, вообще-то, сотрудник клининговой компании, а документы очень скоро получу! — Ладно, ладно извини, — стало неловко. — Да, я тоже шучу, не такой я образованный человек, просто много книжек читаю, чем мне заняться ещё в выходные, с тобой только лазать по ночам по странным местам? — он так крепко хлопнул меня по плечу, что я чуть не свалился за этот, будь он не ладен, забор.       Марат не сильно пугаясь, смотрел вниз. Как будто и в более странных ситуациях бывал не раз, кто знает, что у него в голове на самом деле. И вдруг он резко рванул вперёд, и спустя секунду, превратившуюся в вечность для моей нервной системы, вставал из сугроба, зачем-то отряхивая уже безнадёжно налипший снег с куртки и штанов. — Ты бессмертный что ли? — меня чуть на крик не прорвало, однако вовремя вспомнил, который час и то, что у нас тут тихая почти шпионская операция, поэтому прошипел, согнувшись пополам. — А может и да, не попробуем — не узнаем, — он снова улыбался во все зубы, — Давай сюда коньки, а то будет обидно, если там их забудем.       Я пнул ему эту несчастную авоську, которую он ловко подхватил. — Прыгай давай, я поймаю, не убьёшься!       Вот вам и испытания на доверие, режим «хардкор». Я собрал силы в кулак. Ну, другого выбора как будто и нет. Можно было бы попробовать соорудить из шарфа себе что-то вроде каната и привязать к трибунам, но так жалко бережно связанную нежными ручками моей сестры ткань. А себя, вот, не жалко, разумеется! Оттолкнулся и полетел. Нет, ну, точно птица, хоть и пару мгновений. Вспомнилось детство, как прочитали с сестрёнкой сказку про чайку с каким-то невозможно длинным именем, мы хотели почувствовать полёт также как главный герой. Что-то похожее в эти секунды мной было испытано, но в очень ограниченное время пришлось уложить своё наслаждение. После такого в снегу лежать стало гораздо приятнее и теплее. — Ой! — я воскликнул, понимая, что Марат меня поймать-то поймал, но на руках как сумку с коньками удержать не смог, и грохнулся в снег, смягчив своим телом моё падение. — Чего разлёгся-то? Так удобно? — он поднял брови вопросительно, смотря мне в глаза. Я увидел его лицо снова так близко, такое непривычно покрасневшее от холода, а на кончиках тёмных волос торчащих из-под шапки застыли капельки растаявшего от его тёплого дыхания снега. Я вздрогнул, понимая, что слишком долго рассматриваю его. — Да, очень, — я поднялся на ноги и помог встать Марату. — Пошли скорее уже греться. После стольких часов непосредственного изучения зимних забав, стоит явно отдохнуть на тёплых островах. — Да, с зимой разобрались, теперь пошли искать лето, — вдруг сморозил мой мокрый содрогающийся друг по несчастью. — Искать лето? Забавно, где ж мы его в январе найдём? Как про подснежники, что ли, у двенадцати месяцев спросим?       Марат задумался. Мы гордо и весело, но периодически подрагивая от холода и усталости, шли по дороге, ведущей к улице, где находилось моё нынешнее жилище. — Ну, может, и не в январе найдём, а позже, или вообще не здесь, на улице, а дома у тебя, например, — высказал наконец Марат, то, что вертелось у него в голове. — Ну, пойдём тогда у меня его и поищем, — я не хотел снова звать его к себе в квартиру, тем более, что в этот раз сосед может быть на месте. Но сейчас этот обладатель щенячьих глазок выглядел особенно очаровательно... И продрогшим. Явно по моей вине. Будь его воля, он спал бы уже в такое время и видел третий сон. — Ура! Я бы начал искать с горячего чая с каким-нибудь сладеньким малиновым вареньем. — Идея хорошая, но не уверен, что есть варенье, тем более малиновое. Но хотелось бы лето поискать ещё в ванной. — Ага, это как в речке искупаться. Точно по-летнему!       Рассуждения о том, как сейчас на один зимний вечерок, нам переместиться лето продолжались до самой квартиры. Вот ведь ирония: буквально неделю назад я жаждал снегов и морозов, а стоило им только прийти - мне уже лето подавай. Да и не сильно люблю я лето, но после снежных ванн, хочется залезть в обычную, классическую, горячую, с водой в её жидком и немного парообразном агрегатном состоянии.       У подъезда я остановился в нерешительности. Марат выглянул из-за плеча, смотря в недоумении: — Ну, ты чего? Ключи что ли потерял? — Да, нет, — я расстегнул карман куртки и звякнул несколько раз металлом в полной ночной тишине, пока искал нужный ключ. Я выдохнул, открыл скрипучую и плохо поддающуюся из-за настигнувших врассплох морозов железную дверь, зашёл внутрь, за мной и Марат. Нас сразу обдало теплом от подъездных батарей. — Мы на верном пути к поискам лета, — его улыбка снова засияла в полумраке уже с большей искренностью. Оттаяла, видимо.       Спустя пару лестничных пролётов, я уже вставлял ключ в замок двери от моей съемной квартиры. Повернул два раза, заглянул, сразу ища уличные изляпанные грязью кроссовки своего соседа. Не найдя их чуть выдохнул. Почему-то не было никакого желания знакомить этих двоих.       Сняли обувь, куртки и шапки, закинули на все батареи, которые были обнаружены. Я быстро поставил кипятиться чайник, закрыл все окна, что оставлял на проветривание, и проверил точное отсутствие соседа, пробежав по всем укромным уголкам.       Пока набиралась ванна, мы пили горячий чай с бутербродами, греясь под одеялами. — Я считаю, это успех, — наконец высказался Марат. — В чём же? Что мы чуть не убились и не замерзли? — я не понимал, к чему он клонит. Усталость брала своё. От тепла чая, одеяла, шума воды и царящего вокруг уюта меня начинало клонить в сон. — Среди зимы своё «лето» я нашёл, — он вылез из своего кокона, подошёл близко ко мне, отодвинул мои мокрые волосы, спадающие на лицо, и поцеловал в лоб. — Ты что? К чему это? — сон как рукой сняло, а щёки начали гореть. Я не говорил ему. Ничего не говорил о себе в таком плане. Откуда такая смелость вообще? — Если хочешь, то проверяю, нет ли у тебя температуры. Ни к чему принуждать не собираюсь. Может, мне и просто показалось, — он растерянно пожал плечами и, было, направился на своё место за кухонным столиком, чтобы допить чай. Но моя рука зацепилась за край его футболки, остановив. Я не хотел, я обещал себе, что больше не буду наступать на эти грабли. — Я бы хотел знать тебя получше, чтобы быть уверенным, и тогда, может, — слова сорвались с моих губ, от неожиданности я прикрыл себе рот.       Смотреть я на него не мог, понимая, что сдержаться не смогу - как повисну на шее, забыв про все рамки приличия. Пусть лучше будет медленно. Но будет. В этот раз, может, всё и будет. — Хорошо, я не имею никаких правов настаивать. Я пойду в ванну первым? — «Прав» вообще-то, а не «правов». Ага, иди.       Он что-то проворчал, что это он специально исковеркал форму слова, и вышел, прикрыв за собой дверь. Ненадолго, скоро снова будет рядом.       Искали лето, бродили где-то. Добродились, блин. 2 просмотра