Чёрно-белый мир

      Стереотипы. Неприятное явление, правда? Многие их не любят. И не зря. Они заставляют что-то внутри разгораться, жечь кожу, тлеть. Это больно, правда? Особенно если слышишь их от кого-то, кому ты доверял или кого считал значимым. Будь то учитель, кумир, родственник или близкий друг, это всё еще останется ядом, горьким лекарством, которое хочется отхаркнуть, а не принимать и спокойно глотать вместе с комком обиды и зависти.       А ещё обиднее их слышать когда ты ни то, и ни другое. Когда ты по всем пяти признакам определения пола кто-то один, а на деле считаешь себя кем-то другим. Как если бы ты был рождён парнем, но ощущаешь себя не так. А как девушку. И в отражении тоже хочешь видеть девушку, а стоит там парень. Или наоборот. Когда отражение должно показать парня, а там стоит миловидная девчушка.

Как исправить?

      Кому-то достаточно будет смены стиля одежды или стрижки. А кому-то нужен переход. Да только в России он запрещён. Уже несколько лет как. Надо же уметь усложнить простым людям жизнь. Вернее....ну как простым. их гонят отовсюду. Считают больными и ненормальными. Называют это девиацией. Любимая фраза "Найди себе мужика и пусть покажет тебе, кто есть кто". Почти также звучит это и для парней, что считают себя девушками.

Неприятно. Обидно. Горько.

      Оно жжётся, оно выжигает. От этого чувства, от этой болезни горит всё тело. Голова особенно. В приступах режешь себе волосы, а потом хочешь побиться головой о кафель. Или просто убиться. Второе, пожалуй, звучит лучше.       Ты не подходишь под нормы? Тебя надо изменить. Желательно сдать куда-нибудь. Витаминов побольше и бить пожёстче, чтоб неповадно было всякую ересь нести. А потом посмотришься в зеркало и не узнаешь себя: миловидная девчушка или мужиковатый пацан. Что лучше? Всё херня.

      Твари. Чем мы вам не угодили?! Чем он вам не угодил?... Зачем было строить из него...А точно "него"?.. Кем он сам себя сейчас считает? Надо было спросить. Неважно, сейчас неважно. И чем...чем я вам не угодил? Почему вы все такие. Такие тупые и однобокие? Почему вам так не плевать, что у меня в штанах и кем я себя ощущаю? Потому что я отличаюсь от нормы? Или потому что вы хреновы сантехники, которым обязательно всех и вся чинить и ломать, лишь бы выглядело подобающе? Идиоты. Твари. Ненавижу.

      

***

      Это было долгой историей.

А началась она с...

***

      С Котецу мы познакомились классе так в 4. Уже тогда он походил на мужиковатую девчушку. А стоило нам остаться наедине, так он старательно начинал напрягать голос. И становился он у него тогда басистым, почти мужским. И расплетал дурацкие хвостики. С волосами вырывал большие белые банты. А однажды отстриг себе всю длину, оставив натуральную стрижку "под мальчика". Как счастливо тогда загорелись его глаза и с каким непониманием он первые минуты смотрел на опавшие клочки волос. И начал радостно меня обнимать.       Я тогда был на пару классов его старше. Вроде, учился в шестом. Он тогда смотрел на меня глазами, полными зависти. Ведь я был мальчиком, а значит мне не нужно было носить "дурацкие юбки", "долбанные бантЫ" и "волосы до пизды". (P.S. Сохранены авторские выражения и ударения) Хотя уже тогда я начал отращивать волосы. Классе так в седьмом я покрашу кончики в бирюзовый и отращу их почти до талии. Лицо у меня от природы было миловидным и даже слегка детским, так что одноклассники стали дразнить девчонкой. Как же мне тогда это льстило.       Однажды, когда мы с Котецу решили прогуляться, я, ради эксперимента и ради его реакции, надел юбку в пол. Он удивился, конечно, но ничего мне не сказал. Лишь под конец прогулки спросил, чего это я наряжаюсь в женщину. А стоило мне ответить, что так я чувствую себя собой, он сразу замолчал и понимающе кивнул.       В следующие разы он (он попросил обращаться к нему в мужском роде. Да я и не против, мне не сложно) и сам начал надевать бесформенные худи и просторные штаны. Его было не отличить от самого обычного пацанёнка. Он очень радовался, стоило мне это подметить. Я попросил звать себя "она" и считать простой девушкой. Он с такой простой душой согласился! Любил говорить, как мне идут юбки и с радостью плёл мне длинные косы.       Через какое-то время я стал чувствовать, что просто не могу без него. Тянуло к нему, как к хорошей сигарете. Или как тянет наркомана к шприцу. Без него резко становилось скучно, а разговаривать с ним хотелось часами. Я долго, очень долго держал это в себе. Пока в один момент, на день святого Валентина, я ему не признался. Тогда это казалось мне вполне себе неплохой идеей. А сейчас это кажется такими клишированными слащавыми соплями, что мне только и остаётся, что делать вид будто это вообще не я и нервно хихикать.       Он пару дней меня избегал. Не отвечал на смс-ки, не ходил гулять. А через пару дней сам назначил встречу, где и поцеловал.       Мы оба тогда понимали, что мы — неправильные. Что мы не должны встречаться. Но любое его прикосновение, любой его поцелуй, были такими сладкими. Как будто я ел мёд. Никто из нас не мог остановиться. Да, если быть совсем уж честным, никто и не хотел останавливаться.       Так шли года. Медленно и мило тянулся каждый день с ним. У нас был такой странный симбиоз. Если бы не я, то он никогда бы не стал "собой", а если бы не он, моя голова уже давно покоилась бы в петле. Или разбитой. На асфальте.       Нам было хорошо только друг рядом с другом. Мы оба ненавидели моменты, когда приходилось прекращать длинные вечера, расходиться по домам и утром идти в школу. Он выглядел так несчастно, когда из-за того сраного дресс-кода ему приходилось носить юбку и блузку. А я ненавидел носить псевдо мужиковатые брюки и рубашки с пиджаками. И сидеть в компании идиотов, единственной темой для обсуждения которых было то, какая у какой девочки фигура и кто кого трахнул бы. Ненавижу их до сих пор.       Так шли годы. А потом, когда я поступил в девятый класс...они. Они всё узнали. То ли мы стали более открытыми и неосторожными, то ли это было обыкновенной случайностью. В прочем, сейчас это неважно.              Нас разделили. У меня забрали и телефон, и компьютер. Выдавали только для уроков. Контролировал это брат. Стоял надо мной и пялился в экран монитора. Родители стали постоянно водить меня в какую-то клинику и чуть ли не насильно пичкать меня таблетками. Они же доплачивали учителям, чтобы те следили за мной на переменах и не позволяли мне приближаться к Котецу. Перевести в другую школу они меня не могли, эта была к нам ближе всего и была "лучшей". Перерыли всю мою комнату и забрали все блузки с юбками. По утрам начали выдавать одежду, в которой мне нужно было идти в школу. Волосы мне состригли почти на следующий день.       Первое время я сопротивлялся. Ни в какую не глотал таблетки. Всё пытался выцепить Котецу из толпы или хоть как-то связаться с ним. Без толку. Мне было больно смотреть, как я становился мужественнее. Как широко разрастались плечи, как набиралась мышечная масса, как огрубел голос.

А потом стало наплевать.

      Так до 11-го класса. Я уже почти забыл об этой тёмной макушке, пока мы не встретились.       В кафе (как банально). Он сидел там со своими родителями, которые что-то обсуждали. Я бы его не узнал, если бы не его родной голос. Стоило понять, что это и в правду он, и во мне что-то болезненно сжалось. Затем хрустнуло. А потом начало осыпаться.       Он сидел неподвижно, словно кукла. Глаза его были пустыми и безжизненными. Как стекляшки. На нём было платье с нарочито глубоким вырезом из нарочито обтягивающего материала. Через эту несчастную тряпочку я мог рассмотреть, как увеличилась его грудь. "Его что, эстрожелем закармливали?!", — мысленно ужаснулся я. Волосы были длинными. Даже длиннее, чем мои когда-то. На губах сияла ярко-алая помада, щёки были покрыты румянцем, а глаза вытягивались стрелками. А голос...Как же он стал женственнее! Из него пропали хоть какие-то мужественные зачатки, оставив место только для мягкого противного женского голосочка. ... ... ... Моего Котецу здесь больше не было. ... ... ... А меня самого здесь больше не будет.

***

      Тело сидело неподвижно. Словно кукла. Глаза безжизненные. Как стекляшки. Кожа холодная. Как у трупа. Запястье в крови. Как у мёртвого.       На бумаге одна надпись. "Моего Котецу здесь больше нет"