Дело странного кота

На зимний лес опустились ранние сумерки. Заплутавший в этом году снег старался наверстать упущенное и сыпал не переставая, завешивая окно лесной избушки плотной вуалью. В углу примостилась елка, под которой серо-полосатый кот старательно намывал такую же серую моську, в печке весело потрескивали дрова, отдаленно напоминающие лыжи. На круглом столе стоял тазик с фаршем. За столом сидело четыре человека (ну один точно человек, про остальных достоверно не известно) — два отчаянно рыжих, один блондин и один брюнет. — Интересно, они хоть съедобные получатся? — задумчиво поинтересовался рыжий-номер-один. — А то лепим, лепим, а, может, оно гадость? — Согласно рецепту, — невозмутимо отозвался блондин и задумчиво посмотрел на закрытую дверь. — Токсичных для человека продуктов не обнаружено, данное изделие однозначно съедобно. — Давайте сварим да попробуем, — предложил рыжий-номер-два и похлопал себя по карманам в поисках отсутствующих сигарет. — Чего гадать? — Ага, — солидно согласился брюнет, — а то жрать охота. — Мяу, — благодушно подтвердил кот, косясь на остатки фарша в тазике. Пока остальные выражали собственное мнение, рыжий-номер-один подскочил к шкафу и резко дернул дверцу на себя. — Дзынь-бзынь-дыдыщь! Сковородки и кастрюли радостной кучей рухнули на пол и поскакали по кухне веселыми (и очень громкими) лягушками. Люди вздрогнули (кроме блондина), а кот под елкой продолжил меланхолично намывать белой лапкой белую морду: его таким грохотом было не удивить: — Каждое утро такая ерунда. Все повернулись к коту. — Мряу, — добавил кот и уставился на людей совершенно невинными глазами. Блондин ловко выудил из-под стола ускакавшую туда кастрюлю и умудрился сгрести в кучу остальное, зажечь плиту и водрузить на огонь спасенную кастрюлю уже с водой, пока остальные только примеривались, как ловчее устранить случившийся погром. Точнее, думали все, кроме рыжего-номер-два: тот меланхолично жевал остатки фарша из тазика и задумчиво смотрел в темное окно. Блондин тоже покосился в окно и, резко повернувшись, уставился на дверь. Дверь махом отлетела в сторону, и в кухню сначала ввалились клубы морозного воздуха, затем немного снега, а следом — два человека в несколько странной одежде. Тот, что постарше, был в бархатном жилете, отороченном мехом, берете с пером и высоких сапогах. Тот, что помоложе, — в военной форме образца века этак тридцатого, на поясе у него висело что-то отдаленно похожее на кобуру. «Маузер» — подумал рыжий-номер-два. «Бластер» — подумал блондин. Брюнет и рыжий-номер-один на эту тему думать не стали. — Всем оставаться на местах! Полиция! Блондин меланхолично бросил в начавшую закипать воду один пельмень. Сидящий на полу кот лизнул серую лапу. Рыжий-номер-два положил руку на кобуру, рыжий-номер-один шагнул ближе к блондину. — Какая-такая полиция? — прищурился брюнет. — Охранка царская? — Геройская! — гордо заявил молодой, подумал и уточнил: — Персонажная! Все вежливо промолчали. — Рolizia letteraria, — уточнил старший. — Это на французском, — шепнул рыжий-номер-один. — Серый, может, ты их того? — Поступила жалоба, — сурово продолжил Старший, — что нарушаются права литературных героев! — Правда? — изумился рыжий-номер-один и, шагнув к столу, опустился на стул. — Серый, тогда отставить. Продолжайте, уважаемые. Ой, нарушаются… — Нецелевое использование геройского труда! — сообщил Младший. — В корыстных целях! Блондин тоже сел на стул, но поближе к кастрюле. Рыжий-номер-один на него покосился и пожал плечами: — Обычное использование боевой техники в мирных, так сказать, pacifiques, целях. Не вижу проблем. — Господа, не перебивайте! — поморщился Старший. — Это где ты господ нашел? — пробасил брюнет. — Господ мы всех еще в восемнадцатом году того! Ща и вас! — Господа все в Париже, — поддержал рыжий-номер-два. — А тут — товарищи! Рыжий-номер-один покосился на брюнета и чуть сдвинулся в сторону, с независимым видом поддернув рукава рубашки цвета lime cream, крайне модного в этом году в Брюсселе. — Хорошо, — с легким раздражением согласился Старший. — Господа Котовы, товарищи Павук, Ожаров и Ива… а где товарищ Иванов? Почему отсутствует? Молодой сверился со странным предметом у себя в руках, одновременно напоминающим все что угодно, что-то среднее между мыльницей и древним папирусом, и, привстав на цыпочки, громко прошипел старшему в ухо: — У товарища Иванова гон! — О! Тогда запишем отсутствие по уважительной причине. Господа Котовы, товарищи Павук, Ожаров… — Старший отмечал что-то в невесть как взявшемся в руках свитке. — … И кот, расцветки тобби, она же макрель… — Старший опять осекся и уставился на кота. Кот, важно задрав вверх заднюю ногу, активно вылизывал хвост. Отчетливо было видно белую морду и белую грудь. Хвост, впрочем, был слегка полосат. — Не понял… — протянул Старший. — Только что был же другой. Такой, селедочный. — Сам ты селедочный, — обиделся за кота брюнет. — Мы его, промежду прочим, по научной диете кормим. Небось не из деревни. — Короче, — мотнул головой Старший. — Не сбивайте меня. Так подтверждаете жалобу или как? Кстати, ваша госпож… тьфу, товарищ Дым — чистой воды рецидивистка. На нее уже была жалоба в 20…году. По нарушению пространственно-временного континуума. И были затрачены средства на минимизацию последствий. — Это вы что, — нахмурился блондин и покрепче сжал половник. — Опять за нами, что ли? Ответить гости не успели. Пельмени в кастрюле вскипели белой шапкой, а самый мелкий и борзый пельмень даже попытался выскочить из кастрюли, но был ловко перехвачен половником. Рыжий-номер-один встал и, выловив один пельмень, демонстративно плюхнул его тарелку. Подул, уцепил вилкой и надкусил. — Фу… а чего они не соленые совсем? — Все по рецепту, — не согласился блондин. — Ну-ка, дай попробую, — поднялся рыжий-номер-два. — М-да, и перца бы не помешало. — И лафушечки… — невнятно пробормотал брюнет, перекатывая во рту горячую пельмешку. — Что тут у вас? — не выдержал Младший и тоже сунулся в кастрюлю. — Сметанки бы, какие пельмени без сметаны? — Муффф! — возмутился кот, явно не одобряя перевод сметаны на какие-то там пельмени. Сметана она сама по себе сметана, нечего ее портить! — И кто уже влез в сметану? — грозно поинтересовался блондин, вытаскивая из холодильника банку сметаны с варварски надорванной крышкой. — Мур? — удивился кот. Все уставились под елку. На полу сидел серый кот, вполне себе макрель, без всяких буржуйских белых пятен. — Не понял… — удивился Старший. — А где тот? — Дело странного кота… — протянул рыжий-номер-два и на всякий случай поправил кобуру. — Расследованию не подлежит, гриф «совершенно секретно». — Не отвлекайтесь, — поморщился рыжий-номер-один. — Какая разница, какой кот, когда у нас тут не пельмени, а стрихнин какой-то. Ща Фея придет, и хана попугаям. — То есть подтверждаете, — обрадовался Старший. — Эксплуатируют вас? Корыстно? — Странные вы какие-то, — буркнул брюнет, — нынче эксплуататоров нема, всех в восемнадцатом году того. А вы сами, случаем, не вражеский элемент? — Верно говоришь, Прокопыч, — согласился рыжий-номер-один. — подозрительные они. Особенно этот, с пером! Может, они шпионы с Альфа-Центавры! Или вообще — масонские морды! — Константиныч я, — обиделся брюнет и солидно добавил: — Спиридон Костантиныч. — Так я не понял, а чего с пельменями-то? — громко сказал блондин, перекрывая гвалт. — Все ж по рецепту. Все дружно сунулись к столу, на котором лежала старая записная книжка, где каллиграфическим почерком было выведено: «Пельмени. Возьмите два кило….». Ровно посередке рецепта, после букв «Со» было большое жирное пятно, очень напоминающее высохшую сметану. Заканчивалось пятно коротким и непонятным «…кусу.». Все так же дружно обернулись к елке. Кота под елкой не было. Зато рядом с кастрюлей кот был. Дымчато-серый с белой грудкой и мордой. Впрочем, сейчас морда была слегка в бульоне и сметане, а рядом с лапой валялась шкурка от почищенного пельменя. Судя по морде, пельмень коту понравился, а соль и перец вообще вредно. — А просканировать нельзя было? — возмутился рыжий-номер-один. — А еще киборг. — А там все расплылось, — обиделся блондин. — Не спорьте, — сказал брюнет, — лучше думайте, как пельмени переделывать. Вечером гости будут, а у нас мяса больше нет, все вон городские подожрали. То гон у них, то начинку жрут. — О, я тут лося недалеко видел, — рыжий-номер-два решил не обращать внимание на инсинуации, — могу сгонять по-быстрому. — Нет! — в два голоса вскинулись рыжий-номер-один и блондин. — Это свой! — Хватит! — возмутился Старший. — Вы мне зубы не заговаривайте! И коты у вас еще! Все замолчали. Кот выловил еще один пельмень и принялся выковыривать мясо из шкурки. Кот был серый. В полоску. — А вы, уважаемые, в каких целях интересуетесь? — вкрадчиво поинтересовался рыжий-номер-один, а рыжий-номер-два опять поправил кобуру. — Да это… — Младший снова сверился со странным устройством, в этот раз напоминающим здоровую бумажную книгу с золотым переплетом. — У товарища Дым заключен контракт с мирозданием. Со стороны исполнителя — регулярная прода, со стороны заказчика — выделение литературных героев строго для писательских целей. И, так сказать, у товарища Дым образовалась просрочка по проде. И еще жалоба о нецелевом использовании! Нарушаете-с. — Точняк Никифоров нажаловался, — вскинулся рыжий-номер-два. — Он давно в проду хочет. А фиг ему! — Нет, прода это хорошо, я тоже не против, — согласился блондин, — но надо бы что-нибудь решить с пельменями. — У-у-у… — слегка провыл Старший. Или не он? Дверь опять распахнулась, слегка нарушив последовательность: сначала в дом заскочил волк, затем немного снега, а потом уже густые морозные клубы (как и положено в каждом уважающем себя литературном произведении). На пол упали две тяжелые сумки (одна подозрительно звякнула), а рядом с сумками оказался еще один блондин (номер два) и еще немного снега. -Товарищ Иванов? У вас же гон? — Какой гон? — Блондин-номер-два удивленно посмотрел на Младшего. — До гона еще месяц, а то и два по такой погоде. Я тут, кстати, мяса приволок и муки, будем делать пат-н-крут и бёф бургиньон. Пару бутылок бургундского я тоже прихватил, а то у вас небось одна клюковка. На так называемом коньяке. Все переглянулись и хищно уставились на сумки. — А много ли мяса, — вкрадчиво поинтересовался брюнет. — А то у нас тут, понимаешь, пельмешки… — Ну так, — озадачился блондин-номер-два. — Килограмм пять… А что, надо еще? Я тут лося видел, могу сгонять… — Нет! — рявкнули все, включая Старшего и Младшего. — Это свой! Дверь распахнулась в третий раз, в очередной раз запутавшись в клубах, морозе и снежинках. Впорхнула нежная и прекрасная Фея. И крутанула заиндевевшим топором. — Ой, а вы уже пельмешки сварили? А скоро гости будут! И наливочку, наливочку доставайте! А я еще сметанки принесла и грибочков. Ой, а у нас уже гости? Мальчики, сажайте всех за стол! — Так! Товарищ Дым! — выступил вперед Младший. — Вынуждены вас уведомить… — Да? — нежно пропела Фея и ухватила топор покрепче. Блондин аккуратно отодвинул мясо (то самое, из сумки, которое он точными, быстрыми движениями превращал в фарш голыми руками). Второй блондин и рыжий (тоже второй) синхронно рыкнули, обнажив верхние резцы. Брюнет подхватил со стола нож, больше напоминающий тесак мясника, и аккуратно провел пальцем по лезвию. — Кыс-кыс-кыс, — позвал рыжий-номер-один, но никакого кота под елкой не было. -… Что, согласно контракту, прода должна поступать в срок. Иначе пеня по одной дополнительной главе за каждую неделю просрочки. — А это мы помним, — пропела Фея и, трепеща крылышками, порхнула к столу. — Обязательно будет прода, только вот пельмешки надо… А Старший только вздохнул; он был куда опытнее Младшего и понимал, что, пока они не разберутся с пельменями, никакой проды не будет. Придется лепить. Хотя, может, его заинтересовало бургундское, кто знает.

***

Во дворе что-то зашумело-закряхтело и громко шлепнулось. В лесу громко всхрапнул лось. Взрослые елки сердито тряхнули головами, роняя снежные шапки, а маленькие испуганно взмахнули лапами, и из всей этой кутерьмы выскочил балаганчик на квадратных колесах. В окошках мелькало что-то рыжее (кажется, две штуки) и синее, а еще пятнистое в очках и серое с кисточками. Доносились звуки рояля, странное позвякивание и голоса: — Так, а подарок где? — Так это на новый год, а на днюху где? — А у нас днюха или новый? Чего отмечаем? — А какая разница? Бери больше! Больше не меньше… — Разница в закуске. — Логично…. Два кота, один с благородной белой манишкой, второй не менее благородной расцветки макрель, сидели на крыльце, явно не одобряя весь это бардак. Впрочем, баночка сметаны, что удалось закатить в угол, несколько примиряла их с существующей действительностью.