Видели ночь

Предновогодняя суета — всегда радостное событие. По телевизору показывают никогда не надоедающую "Иронию судьбы", по радио крутят новогодние и зимние хиты. Мама готовит новогодние блюда: разделывает рыбу для селёдки под шубой, варит курицу для бульона, ставит картошку в духовку. И пусть в стране дефицит, а цены на продукты заставляют кошельки плакать, праздничный стол будет ломиться от разных лакомств. Папа в это время, конечно же, идёт за ёлкой, а когда приносит, вся квартира наполняется приятным ароматом смолы и хвои. Дети сразу же принимаются украшать виновника торжества. Сначала старший, на правах самого ответственного, распутывает гирлянду и оборачивает ее вокруг ели. Теперь все остальные начинают развешивать игрушки на ветки. Здесь и золотые шишки, и белочки, и просто яркие шарики. Затем вешается мишура и цветной дождик. Под ёлкой сидят постоянные жители этого места — дед Мороз и снегурочка. Сегодня здесь появился и новый персонаж, белая металлическая лошадка, как символ наступающего нового 1990 года. Новое десятилетие нужно встречать в кругу семьи. Но не в этом случае. Простояв достаточное колличество времени в очереди весь новогодний запал пропадает. Жизнь не сказка, тут тебе не каждый улыбается и хочет скоротать часик-другой за интересной беседой, а скорее наоборот. Взрослые грозные женщины распихивают всех со словами: "Дайте пройти, ну что за поколение пошло. Мне там занимали. Занимали! Слышите?". Кто-то кому-то доказывает, почему именно он должен забрать последний чайник. И все равно, что его, пока они бурно спорили, под шумок забрал молчаливый дедок с ехидным взглядом. Обязательно в такой очереди найдутся и два пацана подростка, которые всеми способами постараются свистнуть с прилавка какие-нибудь импортные модные товары, кепки с надписью "USA" к примеру. Но все усилия не были напрасны. Теперь, выйдя из магазина, Ричард был спокоен — его сестра не останется без подарка. В рюкзаке за спиной лежали модные джинсы "Мальвины". Айрис все уши прожужжала, как она сильно хочет себе их. От предстоящей реакции сестрёнки на такой желанный подарок внутри становилось теплее. Как она взвизгнет от радости, полезет обниматься. А он, Ричард, будет только неловко улыбаться и шаркать ногой туда-сюда. Да, 50 рублей — не маленькая цифра, особенно для подростка. Но Дикон долгое время откладывал деньги с обедов, и всё-таки смог накопить. Да, так Ричард и скажет матери, когда та спросит, каким образом школьник смог столько заработать. Не скажет же он, что по просьбе учителя НВП ходил с ним несколько раз в подпольный покерный клуб мальчиком на побегушках. Именно такую просьбу он получил от Рокэ Алвы, естественно за достойную оплату. В теории он должен был просто выполнять просьбы а-ля: "подлей ка мне водочки", "принеси чего-нибудь закусить", ну и все в таком духе. По факту же Ричард нужен был для отвода глаз. Пока все с жадным интересом разглядывали молодое личико, которое точно не были готовы увидеть в столь не детском месте, Алва быстро скидывал неугодные карты и доставал из объемного рукава нужные. Дикон заметил жульничество учителя только под конец второй их такой вылазки. Их взгляды пересеклись ровно в тот момент, когда из рукава черной блузы показались четыре девятки. — Карэ, господа, — с привычной слегка насмехающейся улыбкой проговорил Ворон. Именно так между собой называли учителя школьники. Именно в этот момент Ричарду показалось, что Алва самый удивительный человек, которого он только встречал. И стало плевать, что Дикону всю жизнь вбивали в голову, что отец погиб из-за этого самого удивительного человека. Поначалу прихода Алвы в школу Ричард ненавидел его. Ненавидел даже сильнее, чем коррумпированное руководство и тупых одноклассников-навозников. Но потом все начало меняться. С каждым проведенным уроком учитель НВП симпатизировал все больше и больше. Не из-за близкого отношения с учениками и понимания, нет. Из-за того, что он также, как и сам Ричард, был далек от всех остальных. Возможно он не презирал учителей, но точно ни во что не ставил. Не с ненавистью, но с усмешкой окидывал взглядом всех, и взрослых, и детей, в коридорах. Вообще удивительно, что такой как он пошел работать учителем. Отличная военная карьера прервалась в один миг, а ведь он считался лучшим из лучших. Самое странное, что он оставил войну и пришел в школу сам. Его не уволили, и даже не намекнули на уход, наоборот, очень ругались, когда узнали об отставке. Школьное руководство поначалу приняло Алву с распростёртыми объятиями. Ветеран афганец с множеством наград — показатель сильной школы. Потом, конечно, они узнали про характер, связь с алкоголем и множество других минусов, но уволить такого человека уже не получится, удар и по школе, и по статусу самого директора. Так и продолжал Рокэ действовать на нервы, но всё-таки учить детей начальной военной подготовке. *** Квартира встретила не мотивами знакомых с детства песен, и уж точно не приятным запахом приготовившихся блюд. Она встретила просто никак. Будто что есть Ричард, что его нету, все равно. Вот тебе и здравствуй новый год. Пройдя на кухню Дикон увидел мать, сидящую за столом и смотрящую в одну точку. Вся в черном, даже в праздник не отказала своим принципам. Комната, будто подхватив строгое настроение хозяйки, тоже давила своим молчанием. Даже привычный гул холодильника казался приглушённым, почти неслышным. На "праздничном столе", если так вообще можно было выразиться, стояла миска с вчерашним или даже позавчерашним хлебом, и блюдо с остывшей картошкой. "Интересно, а мяса вообще не будет, или мы будем есть холодное из холодильника" — подумал Ричард. Визуально не вписывалась в эту тягостную картину бутылка вина, но даже оно было самым дешёвым, и будто существовало только ради приличия. Сколько раз Ричард задумывался, почему нельзя хотя бы в праздник побыть нормальной семьёй? Тяжело сосчитать. А ведь он действительно верил, что в этот раз все поменяется. Последний месяц Мирабелла была, если не в хорошем настроении, то в относительно нейтральном. Но, видимо, чем ближе наступление нового десятилетия, тем хуже становится это самое настроение. Или, может, на подсознательном уровне становится понятно, что перемены неизбежны, а их она ужас как не любила. — Матушка, а Айрис дома? — только бы не начать ругаться, нельзя новый год портить ещё сильнее — Она у себя. Отлично. Туда Ричард и пойдет. Сил не было смотреть на кислую мину матери. Он развернулась и вышел из полной даващей атмосферы комнаты. Дойдя до комнаты сестрёнки он постучал в нее незамысловатым ритмом. Айрис сразу поняла, что это Ричард. Не успел Ричард и рта открыть, чтобы попросить войти, как дверь резко распахнулась, и из нее вылетела радостная Айрис, брасаясь брату в объятия. — Боже, Дик, наконец-то ты пришел. Мне так надоело тут одной киснуть. — Что, матушка сегодня совсем бушует? — Ну, возможно, это я ее разбушевала. Но я не специально! Ричард с улыбкой на лице закатил глаза. Естественно это Айрис. А он то гадал, чего это у матери такое плохое настроение, вчера было лучше. — Ну сам посуди, на носу новый год, а у нас тут такое мрачное настроение. Ну я и сказала, что было бы неплохо сходить в магазин за продуктами для салата, да и вообще было бы неплохо развеяться. Она снова начала вытирать мне свою муру про то, что сейчас не время веселиться. Ну и повздорили чутка. — Она прервала свою тираду на тяжёлый вздох, — Эх, а оливье так и не сделала. Никакого Нового года. Самое время поднять новогодний дух. — Кстати о Новом годе. Деточка, а хорошо ли ты себя вела? — привычный спокойный голос Ричарда превратился в акцент деда Мороза. Айрис подавила смешок. — Естественно. Училась хорошо, всегда всем помогала, с родителями не спорила. По физкультуре тройка. Но это не Айри виновата, а их учитель Арамона. Ему сотню раз говорили, что у девочки астма, приносили справки, а ему хоть бы что. "Всем помогала" это тоже очень вряд-ли. Уж весьма взрывной характер у нее. Вся в мать. Насчёт последнего пункта даже можно не говорить. Но Ричарду то что. Для него его сестра самая лучшая и добрая девочка на планете. Он всегда с нежным трепетом вспоминал детские годы, когда они носились по даче с палками вместо сабель, и представляли себя славными рыцарями, защищающими замок принцессы от страшного дракона (крапивы). Все казалось таким лёгким и правильным. Поэтому такие минуты дурачества как сейчас были самыми лучшими. — Ну тогда, внученька, возьми ка ты подарок из моего мешка. Ричард снял с себя рюкзак и и открыл его. Айрис интриги ради закрыла глаза и вслепую полезла в "мешок деда Мороза" и долго копошилась. Что она там так долго выискивает, подарок же бы буквально на поверхности. Тут Айрис достала старое сморщенное яблоко, оставленное Ричардом видимо достаточно давно, раз оно было в таком состоянии. — Фу, Дикон, это что, и есть мой подарок? — Айрис почти смеялась, говоря это. — Ой, Айри, ты откуда это вообще достала, — весь образ волшебника в голосе Ричарда пропал, и он говорил своим, теперь уже чуть смущенным, голосом. Дик, теперь уже сам, достал из рюкзака джинсы с какой-то опаской. Он понимал, что подарок действительно хороший, но сомнения все равно присутствовали. Вдруг по размеру не подойдут, или ей не нравится такой цвет. Глаза Айрис расширились, как только она увидела, что действительно Ричард подготовил ей на Новый год. Если казалось, что Айрис при встрече сильно обняла брата, то об этом можно забыть. Сейчас она почти снесла его, Ричард еле как удержался, чтобы не рухнуть вместе с сестрёнкой на пол. Раньше казавшиеся не такими сильными, руки Айрис обхватили его корпус с такой силой, что ребра ещё чуть-чуть, и треснули бы. — Дикон, не стоило! Это очень дорогой подарок, откуда ты деньги взял? — Да не важно, главное же, что тебе понравилось. — Очень! Я сейчас же их надену, выйди на пару минут. Ричард вышел на минуту, а когда зашёл обратно, утвердился во мнении, что его сестра — самая красивая девушка, которую он знает. Где-то на подкорке сознания крутилось: "единственная красивая девушка". Айрис покрутилась, чтобы показать джинсы во всей красе. Размер сел идеально, будто на нее шили. Видеть искреннюю улыбку сестры в сто раз дороже, чем все потраченные деньги и время. Но лицо Айрис изменилось на более обеспокоенное, и Ричард испугался, вдруг что не то? — Дик, мой подарок в сравнении с твоим совсем позорный. — Не верю, показывай давай. Айрис полезла в шкаф и достала что-то чёрное, что Ричард не успел разглядеть, от чего его взгляд выражал непонимание и озадаченность. От этого Айрис ещё сильнее поникла, думая, что Ричарду не понравился подарок. — Ну, в общем, у меня не было денег, чтобы купить нормальный подарок, да и я болела много, на улицу не выходила. Короче, я связала тебе шапку. Вот. — Айрис протянула шапку и взгляд Ричарда тут же смягчился. — Ты чего, ништяк же. — Ричард натянул на себя шапку, но из-за спешки она нелепо оттопырила уши. В купе с чуть мокрыми от растаявшего снега волосами и ещё не сошедшим морозным румянцем выглядел Дикон в крайней степени комично. — Я теперь как Цой буду в ней. Теперь Айрис не пыталась сдерживать смех. Щеки ее покраснели, рука закрыла улыбающийся рот. Ричард не понимал, с чего такая реакция. Он искренне верил, что делает шикарные комплименты подарку. В доказательство своих слов о Цое он запел, только подливая масла в огонь. — Как там было: "Видели ночь, гуляли всю ночь до утра". — любимая песня Айрис в исполнении Ричарда зазвучала, так сказать, новыми красками. На протяжном "утра" девочка уже рыдала от смеха. Ричард, взглянув на себя в зеркале сестрёнки понял причину ее смеха и тоже залился в хохоте. Так они и смеялись сначала над Ричардом, потом друг над другом, а потом над всей ситуацией в целом, пока в дверном проёме не показалась мать. — Что вы тут за балаган устроили? Ричард ещё не успел опомниться, и от этого сказала развязно, все ещё смеясь: — Кино поем, не слышно было? — но увидев строгий взгляд матери улыбка сошла с лица. Все веселье мигом улетучилось, его заменило нарастающее осознание неизбежности конфликта. Ричард сказал уже снова спокойно. — Я хотел сказать, что мы обменялись подарками новогодними. Вам я ничего не делал, вы ведь просили не дарить. — поспешно добавил Ричард зная, как мать не любит подарки. "Пустая трата денег" — говорит она. Мирабелла скептичным взглядом окинула шапку, надетую набекрень, явно не придавая ей особого значения. Но как только она увидела на Айрис не привычную юбку, а джинсы, ее лицо исказилось в злости. — Это ещё что такое? Ричард сразу же ответил, не давая вставить слово сестре, ведь знал, она может наговорить лишнего: — Это мой подарок Айрис. В комиссионке купил. Они не сильно дорогие были, если что, я деньги с обедов накопил. — от лжи ком встал в горле, и Ричард постарался прогнать это ощущение. — Хотите сказать, Ричард, что вы потратили деньги на эту американщину? Может вы с сестрой туда и уедете, раз вас не устраивают наши товары?! Хотелось поправить мать и сказать, что вообще-то эти джинсы привезены из Турции, а не Америки, но Ричард понимал, что мать это не успокоит. Любой не советский товар был "американшиной", дорогой, и которой нет места на полках советского союза. — Матушка, это просто джинсы, они ничего не значат. — Мало ли что они значат и не значат. Айрис, немедленно снимайте их, Ричард сейчас отнесет их на помойку. — Нет! — одновременно крикнули брат с сестрой, от чего мать посмотрела на них с отвращением. — Ладно Айрис, она ещё маленькая девочка, но ты то, Ричард, взрослый понимающий человек, — они и сами не заметили, как перешли на "ты", — у тебя мать комсомолка, отец погиб в Афганистане. Мы семья потомственных коммунистов, а ты хочешь это все предать в пользу капитализма? — Ты опять переворачиваешь мои слова, я такого не говорил. И вообще, на самом деле наша страна очень отстаёт от передовых экономических держав. Нам есть чему поучиться. Мирабелла ахнула и схватилась за грудь. На глаза наворачиваются слезы. — Кто тебе сказал эту чушь? Бедный, бедный Эгмонд, если бы он слышал твои слова. — Учитель сказал. — Какой? Ричард промолчал, но мать все поняла. — Рокэ Алва. — это был не вопрос, а утверждение. — Ну может и он, что с того? — Ричард, это убийца твоего отца. Ты это хоть понимаешь? — Вообще-то его оправдали. — Во именно, даже в нашей стране из-за капитализма есть коррупция. Мы оба понимаем, что он убийца. Ричард умом понимал, но с каждым проведенным уроком все больше хотел верить, что Алва и правда невиновен. — Он вообще-то говорит много умных и интересных вещей. Отца все равно не вернуть, а так хоть что-то новое узнать могу помимо твоих вечных наставлений о "светлом будущем". Нет у нас светлого будущего, не в это стране и не в этом порядке. — Уходи прочь из моего дома. Ты мне не сын больше. И к Айрис не смей пододить, ее ещё можно спасти. А ты уже прогнил. — Матушка, нет! — голос подала Айрис. По ее щекам текли тоненькие струйки слез. Бедная Айрис, она же совсем завянет здесь с матерью. Да и плакать ей нельзя, может начать задыхаться. Нет, он уйдет, но обязательно заберёт Айрис с собой. Но не сегодня. — Айри, не плачь, тебе плохо станет. Не беспокойся за меня. — на секунду потеплевший голос снова стал металлическим. — Не беспокойся, матушка, я не потревожу вас больше. Пока Айрис, я ещё вернусь. Айрис кинулась к брату, хотела его отговорить, сказать, что мать погорячилась, но ее остановила Мирабелла, и Ричард смог беспрепятственно пройти к выходу. Он быстро надел обувь, поправил шапку и накинул пальто с четким ощущением, что сюда он больше не вернётся. Выйдя из квартиры он будто оставил прошлую жизнь позади, с вечно недовольной матерью, косыми взглядами одноклассников и бессонными ночами, проведенными в этой давящей атмосфере показной скорби. Не было ни мысли о том, что он поступил неправильно, даже наоборот. Он наконец исполнил то, о чем в тайне даже от себя желал очень давно.