Хорошо, капитан

Додо не переживал на этот раз. Всё было обыденно, даже слишком, но сердце всё равно ныло. Оно давало понять, что не так-то просто каждый раз выслушивать критику и недовольство в свой адрес, особенно когда это говорит Попугай. Что в школе, что в Стране чудес — его поведение оставалось прежним. Додо надеялся, что взросление пойдёт им на пользу, но не тут-то было. Всё стало только хуже, потому что у них появилась большая компания друзей, которыми было легко манипулировать. При каждой крупной ссоре парни разделялись на два лагеря, как будто специально договаривались заранее, чтобы никто не оставался один. Но не в этот раз: Андрей переманил на свою сторону всех. — Ничего страшного, правда. Додо справится, Додо переживёт. Додо же искусственный, ничего не чувствует, не понимает, и его не волнует ничего, кроме своего эго! — именно так выразился парень. А всё ведь случилось из-за пустяка. Как обычно. — Ну вот и что мне с ним делать? — Додо сидел за бесконечным столом и советовался со Шляпником, потому что тот был единственным, кто мог предложить что-то дельное или просто выслушать. — Он как маленький ребёнок, которому просто сказали «нет». Абсурд. — Попробуй с ним поговорить, — Шляпник опустил чашку на стол, когда очередная душераздирающая история Додо была рассказана. — Он же не мог разозлиться просто так. Возможно, что-то случилось. А может, ему просто нужно больше твоего внимания, раз он ни с того ни с сего решил отправиться в плавание. Подумай. Додо опустил голову на стол. Ему не хотелось смотреть по сторонам: было стыдно, что каждый раз всё происходит из-за какой-то глупости, и он снова приходит с одной и той же проблемой, которая, видимо, не решится никогда. Легко рассказать об этом кому угодно, но не Попугаю. Они не умели разговаривать друг с другом: всегда ссорились и всегда мирились, но не сейчас. Сейчас ситуация была иная: Додо отказался от совместного плавания, что очень задело Андрея. Тот готов был рвать и метать — злость ему всегда удавалось сдерживать с трудом, но тогда особенно. Плавание для него не просто слово, это особенное время, когда можно расслабиться и побыть собой. Но у Додо были другие планы. Его заинтересовала Алиса. Не то чтобы он влюбился, нет, совсем нет — просто было интересно узнать, что она сможет сделать и какие эмоции подарить. Как оказалось — никаких. Девушка была ему совсем неинтересна: скучная, угрюмая и совершенно ему не подходящая. Когда он это понял, было уже поздно. — Думаете, я не пробовал? Всегда... Нет, постоянно! Но он меня даже не слышит... Или не хочет слышать, чёрт его знает. — Попробуй ещё раз. На этот раз виноваты не вы оба, поэтому протянуть руку первым должен ты. — Понял. — Додо поднял взгляд. — Я тогда пойду к нему. Спасибо, что всегда выслушиваете моё нытьё. Шляпник кивнул. Додо шёл неуверенно, словно боялся, что его пошлют. Это было и возможно, и невозможно одновременно. Нужную дверь он нашёл не сразу — пришлось обойти почти весь лес. Казалось бы, просто открыть дверь, найти Попугая и поговорить, ничего сложного. Но не для него. Даже открыть её пришлось с трудом: руки тряслись, кортизол зашкаливал, сердце стучало в ушах, но тело продолжало двигаться. Его встретил уже знакомый, въевшийся в память запах моря. Первое, что бросилось в глаза — огромный корабль, готовый к отплытию. На него то и дело поднимались пираты, перетаскивая грузы на палубу. Заметили Додо быстро, встретили криками и визгами — ничего нового. И вскоре показался уже знакомый и до боли родной силуэт. — Ого, кто к нам пожаловал! — Попугай стоял неподалёку, наблюдая за процессом. — Знаешь, мне очень интересно узнать, как ты усмирил свою гордыню и заявился сюда. Он подходил всё ближе. Пираты расходились, уступая дорогу капитану. Глаза Андрея горели — то ли от злости, то ли от глубокой обиды. — Есть время? — осмелился спросить Костя. — Я поговорить хотел. Попугай лишь рассмеялся. Его возгласы, кажется, могли услышать даже в другом мире. — Удиви меня. — Он протянул руку вперёд, указывая на золотистый песок у моря. Додо послушался. Его пятая точка вскоре совершила приземление, в отличие от кое-кого. Обернувшись, он заметил Андрея, который показывал что-то на карте. Скорее всего, просто уточнял место прибытия, потому что чаще всего это оказывались какие-то камни, дома или даже вулканы — всё в его стиле. Спустя какое-то время Косте сделали одолжение: Андрей сел рядом, специально прижимаясь к его колену. — Как видишь, — начал Андрей, — я тут немного занят, но готов уделить тебе время. — На его лице появилась фирменная ухмылка. — Начинай. Костя повернул голову и взглядом зацепился за цепочку Попугая, подаренную им на день рождения. Это был очень редкий камень — настолько редкий, что на него было потрачено четыре кругосветки по Волшебной стране. Андрей когда-то рассказывал о нём, Додо запомнил и почти сразу начал поиски. — Я бы хотел извиниться. Мой поступок был грубым и совершенно идиотским. А ещё... Он не успел договорить: Попугай закрыл его рот рукой, не давая даже пикнуть. Обычно такое происходило из-за его вспыльчивости и резкости. — А вот сейчас заткнись нахрен и запомни одно. Ты, — он указал пальцем на Додо, — меня заебал. Я предлагал тебе заняться раскопками — ты отказался. Я предложил отдохнуть на индийском пляже — ты отказался. И, сука! — в его голосе прозвучало разочарование. — Я даже предлагал тебе просто побыть наедине, и ты, сученок, отказался. Хоть он и закрыл его рот рукой, говорить Костя всё же мог. — Прости, — промямлил он. — Защелкнись, чувак! — Андрей прижал руку ещё сильнее, но перестарался и навис над ним, прижав к песку. — Я пытался сблизить наши отношения, но ты вечно кидал меня и уходил к этой девчонке! А сейчас приходишь извиняться. Зачем? — Он убрал руку. — Кость, зачем? На глазах Попугая накатывались слёзы. Его ноги находились по бокам от бедер Кости, не давая ни единого шанса уйти. Собственно, это было бессмысленно, потому что Костя пришел говорить и уж точно не собирался убегать. То, что Андрей открылся и высказал все, что было на душе, очень его радовало. — Дюш, я повторюсь. Прости меня. Я поступил как полный мудак. Мне нужно было тебя понять и ответить взаимностью, а не игнорировать твои предложения. — В тот момент они оба смотрели друг другу в глаза. У одного чуть не случился нервный срыв, а другой пытался его успокоить. — Если тебе станет легче, то к Алисе я ничего не чувствую. Она мне не интересна. После его слов наступила мертвая тишина. Волны дали им обоим успокоиться. Андрей отвел глаза в сторону и стал смотреть на горы, которые таили в себе множество их совместных воспоминаний. — Тогда зачем... — его голос дрожал. — Зачем было все это? Ты... Ты просто мучил меня и пользовался. А я надеялся, что это всего лишь... Он закрыл глаза рукавом. Было понятно, что он вытирает слёзы, которые не получилось сдержать. Костя коснулся его волос рукой. — Хватит. Просто оставь меня уже. — Дюш, — он стал поглаживать его, — я не уйду. Больше никуда не уйду один и всегда буду рядом. Поплывем вместе? В тот же момент Андрея прошибло током. Он убрал рукав и посмотрел на Костю. — Серьёзно? Костя улыбнулся: — Да. Додо медленно сократил расстояние и коснулся губ Попугая своими.Это был поцелуй-извинение, долгий и отчаянно искренний, стирающий все прошлые обиды. Попугай замер на секунду, а затем порывисто ответил, запуская пальцы в волосы Додо. Когда они, наконец, отстранились, Костя крепко обнял Андрея, прижимаясь лбом к его плечу, и они долго сидели так под шум прибоя. — Ладно, — Андрей шмыгнул носом и первым поднялся с песка, протягивая руку Косте. — Пошли на корабль, а то команда решит, что нас съели крабы-переростки. Они неспешно направились к борту своего судна. Попугай уже успел вернуть себе привычный нагловатый вид и, хитро прищурившись, бросил: — И учти, Додо, раз уж ты пообещал быть рядом, то на следующей неделе твоя очередь драить палубу. И не вздумай ныть! А если решишь снова сбежать к своей девчонке, я лично привяжу тебя к мачте и буду кормить исключительно сухарями, пока ты не превратишься в настоящую птицу. Понял? Костя негромко рассмеялся, чувствуя, как на душе наконец-то стало спокойно. Он посмотрел на Андрея и уверенно кивнул: — Хорошо, капитан, — ответил он шутливо, но в его глазах читалось, что теперь это — абсолютная правда.