Сахарный леденец

— Blyat’, — бормочет Илья, когда у него не получается упаковать подарок, — Lychshe by my potrakhalis’. — Что прости? А можно по-английски нормально сказать? — возмущается Холландер. — Я сказал, что жажду когда ты отсосёшь мой член, — повторяет Розанов. — Хорошо, я тебе отсосу, но для начала ты научишь меня пару русским фразам. — Давай. Например? Глубже, быстрее и ещё? Или что-то конкретно тебе нужно знать? — Первое: «Я тебя люблю», второе: «С новым годом» и третье: «Шейн Холландер - самый лучший игрок в хоккее» — Легко!       Спустя минут двадцать Шейн всё же смог выучить фразы, которые перевёл Илья. Теперь должок остаётся за Холландером.       Илья развалился, положив обе руки по разные стороны на диван. Тесные боксеры русского натянулись до предела, они обрисовывали каждую вену, улавливали каждую пульсацию, заставляя канадца задержать дыхание. Шейн уже опустился на колени, губы коснулись чужого живота - горячие, влажные поцелуи спускались ниже, язык обвёл пупок, пальцы зацепили край белья, медленно стягивая его, ткань скользнула по бёдрам, обнажая Илью - твёрдого, влажного от предвкушения. — Давай, Холландер, попробуй мой член, — прошептал Розанов.       Дыхание обжигало кожу, прежде чем взять его в рот - медленно, языком лаская головку круговыми движениями, губами обхватил глубже, вбирая сначала нежно, потом сильнее, под стоны Ильи, который выгнулся, а пальцами придерживал голову парня, направляя, но не торопя, Шейн наслаждаясь каждой секундой. Всхлипы, сидящий видел как азиат уже давится своей же слюной, но всё равно продолжает заглатывать и обсасывать, словно это для него сахарный леденец, который когда-то был под запретом. — Чёрт… Холландер…       Чтобы не кончить так быстро Розанов приподнялся и перевернул парня грубо, вдолбив его в этот дорогущий диван. Губы прошлись по шее Холландера, посасывая кожу, оставляя влажные следы, руки стянули боксеры медленно, смакуя, как ткань ласкает кожу напоследок. Илья сплюнул в свою руку, чтобы использовать это как смазку, обычное дело для парня. Внутри у Шейна до безумия мокро и горячо, чертовки приятно. Спустя время, когда весь член по основание оказывается в Холландере, а нежной кожи ягодиц касается часть жёстких волос, парень даёт себе небольшую паузу, чтобы привыкнуть к сильной заполненности и плотному распиранию. Как никак в нём был член с размером девять дюймов. — Больно? — Нет, всё в порядке, — хрипло отзывается парень.       Холландер начинает потихоньку двигаться. Он невысоко приподнимается на напряжённых ногах и сразу же опускается обратно, подкручивая таз.        — Сладкий, — шепчет Илья, — мне нужно видеть твоё лицо. Разворачивайся.       Шейн делает то, что его попросили на автомате. Приподнимается, теряет внутри себя член, жалобно стонет от внезапной пустоты, перекидывает ногу через подтянутое тело русского и упирается задницей в его леденец снова. Илья берёт инициативу в свои руки, хотя и не меняет выбранную Шейном позу. Он подкладывает руки под ягодицы парня, приподнимает его вверх совсем чуть-чуть, направляет внутрь него член, заполняя сразу же по основание, ведёт подушечками пальцев выше, по шёлковой коже, давит ладонями на спину, приглашая улечься себе на грудь. — Будь послушным мальчиком, ты ведь хочешь, чтоб Санта подарил тебе подарок? Его же так называют в Канаде. — усмехнулся Розанов. — Надеюсь Сантой окажешься ты и снова трахнешь меня. — Konechno, ya yebuchiy Ded Moroz, kotoryy khochet tebya.       Шейн ложится всем телом сверху, постанывает от желанной заполненности снова, коленями впивается в матрас по бокам от ног русского и принимает в себя глубокие, отчаянно необходимые толчки. Их секс бывает крайне разнообразным: медленным и нежным на кровати, быстрый и яростный в душе, игривый и вкусный на кухонном столе, грязный в публичных местах, где никто их не найдёт, тихий и осторожный в гостях у родителей Шейна, но вот таким бывает редко. Илья двигает тазом вверх грубее, подгоняя канадца к оргазму, при каждом толчке попадая прямо в яблочко.         — Syka, — рычит Илья громко.       Они оба кончили, Шейн на пресс Розанова, а Илья же внутрь парня. — Ya lyublyu tebya Ilya, — стонет Шейн. — Ya tozhe tebya lyublyu, Shane. I vsegda budu lyubit’.       Диван был узкий, но им двоим хватало. Илья лежал на спине, Шейн - вполоборота на нём, уткнувшись лбом куда-то между подбородком и ключицей. Воздух ещё хранил тепло секса и поцелуев: неровное дыхание, сбившийся ритм сердца, лёгкую дрожь в пальцах.       Шейн лениво водил большим пальцем по туловищу Розанова, иногда задевая рёбра. Тот обнимал его одной рукой, второй перебирая тёмные пряди у затылка - привычно, почти машинально, как будто делал это всегда. — Shane Hollander samyy luchshiy otsasyvatel'.       Илья громко засмеялся, не сдержавшись. — Почему ты смеёшься? — спросил Шейн, не поднимая головы. — Потому что ты сказал это чуть с акцентом, — ответил Илья.       Врёт. До их секса, минета Шейна - Илья дал ему фразы на русском, в изменённом виде. Холландер приподнялся, опёрся локтем о диван и внимательно посмотрел на него - с тем самым выражением, когда явно что-то задумал. Парень взял в руки телефон, сверяясь с переводчиком. — Ах, так значит я - самый лучший отсасыватель? Ты ахуел, Розанов? — Упс. Prosti menya lyubimyi.       Посмотрев на экран телефона, Шейн хоть и умилился, но всё же так и знал, что русскому доверять нельзя. Учить другой язык он явно будет с нормальным репетитором.       До Нового года оставалось всего несколько минут. Телевизор негромко отсчитывал время, цифры в углу экрана менялись медленно, будто нарочно тянули последние секунды старого года. В комнате горел только торшер - тёплый свет ложился на стены мягкими тенями. — Пять минут, — сказал Шейн, бросив взгляд на экран. — Я знаю, — ответил Илья и улыбнулся. — В России сейчас бы уже все были бы в жёстком отрубоне, так как начинают заранее пить и есть всё с новогоднего стола.       Канадец усмехнулся и достал из ящика две бенгальские свечи. — Я купил их, потому что так делают у вас. Правильно же? — Абсолютно правильно, — серьёзно кивнул Илья.       С улицы донёсся первый далёкий хлопок, кто-то начал раньше времени. За окном мигнули огни, отражаясь в стекле. Шейн встал и подошёл к окну, Илья за ним, обняв со спины. — Две минуты, — тихо сказал Шейн.       Телевизор стал громче, голос диктора звучал торжественно.       Холландер повернулся к Розанову и, немного запинаясь, но очень искренне сказал: — S novym godom, Ilyusha.       Русский улыбнулся так, будто услышал самое важное в жизни. — С Новым годом, Шейн. — …три… два… один…       Ровно в эту секунду они одновременно чиркнули зажигалкой. Бенгальские огни вспыхнули - яркие, шипящие, рассыпаясь искрами между их руками. Комната наполнилась светом и тихим треском. За окном взорвались салюты - красные, золотые, синие. Небо вспыхивало и гасло снова, отражаясь в их глазах. Шейн рассмеялся - легко, по-детски. — Смотри!       Илья не стал смотреть на небо. Он смотрел только на Шейна. Искры сыпались вниз, огни догорали, салюты гремели всё громче, а они поцеловались. Медленно, тепло, будто весь новый год начинался именно с этого поцелуя. Когда бенгальские свечи погасли, Шейн уткнулся лбом в плечо парня и тихо сказал: — Я хочу, чтобы этот год был таким же. Любовь, секс, хоккей и ты. Везде именно ты. — Так и будет, — проговорил Илья, — Чуть не забыл, Санта видел, что ты был послушным мальчиком и он подарит тебе незабываемый подарок, как ты и хотел.       Розанов наклоняется и резко подхватывает Шейна на руки. Тот вскрикивает от неожиданности и тут же хватается за его шею. — Эй! Предупреждать надо! — Да ладно, тебе не в первой, — спокойно отвечает Илья.       В комнате Илья аккуратно опускает его на кровать. — Давай, сладкий, — русский раздвинул ноги Шейна. — Теперь очередь Санты?       Он зафиксировал голову Ильи на месте, сжав спутанные кудрявые волосы в кулак, и на пробу толкнулся бедрами вверх, со смачным хлюпающим звуком, продолжая снова и снова толкаться в раскрытый для него рот. Тепло. И узко. Каждый раз, когда он входил в горло, его сдавливало так, что, казалось, он вот-вот должен кончить. Пока Илью трахали в рот, он мастурбировал сам себе, чтобы тоже кончить, а не просто довольствоваться стонами Холландера. Тот срывался на хрипы, но продолжал двигаться. — Я сейчас…Боже…       Шейн замер, кончая на язык Розанова, выгнулся неудобно, дрожа каждой напряженной до предела мышцей. В этот же момент светловолосый тоже кончил прямо на пол. — А ты довольно неплохо трахаешь, но всё же я лучше, — довольно промычал Илья, сжимая губы и собирая его сперму.       Тот медленно поднялся вверх по члену, до самой головки, чтобы вобрать в рот каждую каплю. А следом навис над ним и разомкнул губы, высунув язык. — Теперь мы квиты с новогодними подарками? — Уж точно.