Ошибка

Громкая музыка в доме именинника не просто била по чувствительным ушам — она ввинчивалась в череп раскаленным сверлом, заставляя мысли плавиться и превращаться в горячую кашу. Я прикрыл ухо ладонью, чувствуя, как внутри нарастает привычное желание сорваться на крик и выгнать всех этих людей вон. В другой руке я сжимаю подарок. Синяя мерцающая обёртка бликовала под светом диско-шара, напоминая мне о том, сколько времени я потратил, выбирая именно этот оттенок. Я присел на бежевый диван, стараясь не соприкасаться кожей с полупьяными телами, которые уже едва держались в вертикальном положении. «Три года», — пронеслось в голове. Три года дружбы, которая всё больше напоминала медленное падение в пропасть. Три года я был рядом, терпел, подстраивался, ломал себя, лишь бы соответствовать этому яркому, вечно сияющему солнцу по имени Фэнг. — Ох, Эдгар, мой любимый, почему же ты опоздал? — голос Фэнга прозвучал над самым ухом. Я вздрогнул. От Фэнга пахло алкоголем и чем-то приторно-сладким. Эта «пьяно-радостная» улыбка... она была такой искренней и одновременно такой далекой. Внутри что-то неприятно кольнуло прямо в сердце. Я ненавидел этот запах. Я ненавидел то, как Фэнг называл меня «любимым», зная, что за этим словом стоит лишь привычка, а не то, чего я так жаждал все эти года. Я молчу, просто протянув коробочку. Фэнг выхватил её, как ребенок. Его глаза загорелись тем самым фальшивым восторгом, который он дарил каждому на этой дикой тусовке. — Спасибо! — короткое, брошенное на лету слово, которое должно было стоить трех недель поисков и бессонных ночей. И всё. Фэнг растворился. Его синяя макушка исчезла в толпе, которая тут же сомкнулась, как морская пучина. Прошло около часа, как мне казалось. Я сидел на том же диване, наблюдая за тем, как Фэнг смеется над чьими-то тупыми шутками. В этот момент я почувствовал себя той самой старой системой Vista. В голове всплыло окно критической ошибки. Моя «программа лояльности» дала сбой. Я ведь обещал себе не унижаться, не быть шутом, не ждать... Но вот я снова здесь. Смотрю, как имениннику абсолютно похеру на моё присутствие. — С меня хватит, — прошипел я тихо, поднимаясь. Я полубегом пробирался к выходу, расталкивая локтями потные тела. Гнев, который я копил весь вечер, наконец нашел выход в матерных тирадах, которые выплевывал в лицо каждому, кто вставал на пути. Мне было абсолютно плевать, что о мне подумают напыщенные пьяницы. Дверь с грохотом распахнулась, впуская ночную прохладу. Я вышел на крыльцо и судорожно вдохнул, ёжась от холодного зимнего ветра. Воздух был чистым, колючим и настоящим — в отличие от всего, что происходило внутри. — О боже, наконец-то, — выдохнул я, глядя на темное небо, усыпанное звёздами. Хотел бы я быть звездой. Там, за дверью, остался мой «солнечный» друг, статус шута и синяя обертка, которая, скорее всего, уже валялась под ногами толпы. Здесь, в тишине, я снова был собой. Системой, которая наконец-то нажала кнопку «Reset».