Сквозь тьму

      Запах соли и гнили въелся в кожу Тэхёна так же глубоко, как и боль в его сердце. Каждый день, с рассветом, он шагал к порту, где его ждала тяжелая работа. Семнадцать лет – возраст, когда другие мальчишки учились, мечтали о будущем, а Тэхён уже таскал ящики с рыбой, чувствуя, как спина ноет от непосильной ноши. Его отец, Джисан, когда-то был другим. Тэхён помнил его смеющимся, сильным, с добрыми глазами. Но смерть матери, словно выжгла в нем все светлое. Сначала это были просто вечера, проведенные с бутылкой. Потом – дни, когда он не мог поднять головы от похмелья. А затем – дни, когда он поднимал руку на сына. «Бесполезный», – это слово стало эхом в стенах их маленького дома, повторяемое снова и снова, как заклинание, призванное уничтожить остатки самооценки Тэхёна. Каждый удар, каждый крик отца был напоминанием о том, что он не смог уберечь мать, не смог сделать отца счастливым. В пятницу, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, Тэхён возвращался домой. Усталость сковывала тело, но страх был сильнее. Он знал, что его ждут. Он слышал, как скрипит дверь, как шаги отца становятся тяжелее, как в воздухе витает запах перегара. Сегодня было хуже обычного. Джисан сидел за столом, пустая бутылка стояла рядом. Его глаза, мутные и красные, остановились на сыне. — Где деньги? — прохрипел он, голос был хриплым и неприятным. Тэхён молча протянул ему заработанные за день монеты. Он старался не смотреть отцу в глаза, но тот сам заставил его. Резкий рывок за волосы, и лицо Тэхёна оказалось прямо перед лицом отца. — Ты думаешь, это всё? Ты думаешь, я буду жить на это? — Джисан сжал кулак. — Думаешь мне это хватит?! Тэхён почувствовал удар в живот. Воздух вырвался из легких, он согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Отец продолжал бить его, повторяя, что он бесполезный, что он ничего не стоит, что он – причина всех его бед. — Ты – ничто! Ты – пустое место! Лучше бы ты вообще не родился на этот свет! — кричал Джисан, его лицо исказилось от ярости. — Из-за тебя умерла моя жена!? Никчемный омега!. В чем он виноват? Разве он убил свою мать? Тэхён даже не заметил как слёзы скатилась с его глаз. Он лежал на полу, чувствуя боль, холод и отчаяние. Он был всего лишь семнадцатилетним мальчиком, сломленным жизнью, но вынужденным нести на своих плечах груз чужой боли и зависимости. И каждый вечер, когда он возвращался домой, он знал, что его ждет новый раунд этой жестокой игры, где он всегда проигрывал. Но сегодня что-то изменилось. Возможно, это был очередной удар, который пришелся слишком сильно, или просто накопившаяся за годы безысходность, но в этот раз Тэхён не просто лежал. Внутри него, в самом потаенном уголке души, что-то оборвалось. Не крик, не слезы, а холодная, жгучая пустота, которая вытеснила боль. Он поднял голову, его взгляд, обычно потухший и покорный, теперь был пуст, но в этой пустоте таилась странная, пугающая решимость. Джисан, увлеченный своей яростью, не заметил этой перемены. Он продолжал сыпать оскорблениями, его голос становился все громче, а удары – все сильнее. Но Тэхён уже не чувствовал их так остро. Он смотрел на отца, на его искаженное злобой лицо, на красные, налитые кровью глаза, и впервые за долгое время не видел в нем родителя. Перед ним был лишь пьяный, сломленный человек, который разрушал не только свою жизнь, но и жизнь своего сына. Когда Джисан, выдохшись, отступил, Тэхён медленно поднялся. Его тело болело, но он не обращал на это внимания. Он подошел к двери, его движения были медленными, почти механическими. — Куда ты собрался? — прохрипел Джисан, пытаясь встать. Тэхён не ответил. — Отвечай давай кагда старшие просят! Он просто открыл дверь и вышел. Ночь была холодной, но он не чувствовал ее. Он шел по знакомым улицам, мимо спящих домов, мимо тусклых фонарей, не зная, куда идет. Если бы мама была рядом, она не допустила этого... Это была последняя мысль, промелькнувшая в его сознании, прежде чем у него помутнело в глазах.

***

Когда Тэхён открыл глаза, первое, что он увидел, был белый потолок. Мягкий, приглушённый свет, исходящий от лампы, казался нереальным после той кромешной тьмы, что поглотила его. Он попытался пошевелиться, но тело отозвалось тупой, ноющей болью. Голова гудела, словно в ней поселился рой пчёл. Он не знал, где находится, и, что самое страшное, не помнил, как сюда попал. — Где я? — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло. В этот момент дверь палаты тихонько скрипнула, и в неё вошла девушка в белым халате. Медсестра, с добрыми, но усталыми глазами, подошла к нему, начала осматривать, задавать вопросы. — Как вы себя чувствуете? — спросила она мягко. — Где-нибудь болит? — Где я? — В больнице. — Отвечала медсестра. — Вас вчера привёз один мужчина. — Что с мной случилось? — Техён не мог вспомнить события вчерашнего дня. Только помнил как ругал отец. — Думаю, вы потеряли сознание из-за утомления. — Медсестра отвечала очень спокойно. — Где нибудь болит? — немного голова. — Вы получили удар по голове, думаю поэтому и болит. — Аа... спасибо большое, — Поблагодарив Тэхён начал рассматриваться по помещении. Как только он закончил в палату вошли двое мужчин в форме. Полицейские. Их взгляды были внимательными, изучающими. Они обратили внимание на синяки, кровоподтёки, ссадины, покрывавшие лицо и тело Тэхёна. — Молодой человек, — начал один из них, — человек, который привёз вас сюда, звонил нам. Он сообщил о происшествии. Тэхён напрягся. Он не хотел говорить о том, что произошло. Не хотел, чтобы отец снова привлёк к нему внимание. — Что случилось? — спросил второй полицейский, его голос был ровным, но в нём не чувствовалась настойчивость. — Я... я просто споткнулся и упал — Тэхён не умел врать, но каким-то чудом его слова звучали уверенно. Он не вдался в детали, не стал рассказывать про удары, про крики отца. Это было слишком унизительно. Полицейские переглянулись, но не стали настаивать. Они записали его слова и вышли, оставив Тэхёна наедине с его мыслями. Вскоре после их ухода в палату зашла медсестра. Она тихо прикрыла за собой дверь и, бросив внимательный взгляд на Тэхёна, подошла ближе к кровати. В её руках была папка с документами и небольшая тележка с лекарствами. — Все больничные расходы оплачены, вы уже можете выписываться. — Можно узнать, кто всё оплатил? — Это оплатил человек, который привёз вас сюда. Разве вы его не знаете? — Нет, я его не знаю… Можно узнать его имя? — Его зовут Чон Чонгук, — спокойно ответила медсестра, заглянув в документы. — Хорошо, спасибо большое.