Ее якорь

Ночь накрыла академию густой тенью. В её комнате всё выглядело правильно, но слух и зрение предавали её: стены слегка изгибались, пол тихо скрипел в неположенных местах, а тени двигались независимо от источника света. Она села на кровать, дрожа, и достала пустой флакон. Таблеток не осталось. Мир вокруг колебался. Голоса соседей повторяли одни и те же фразы, лица одноклассников искажались на секунду, словно отражение в кривом зеркале. — Чёрт… — прошептала она, обхватив голову руками. — Не могу… В этот момент в комнате показалась фигура. Она увидела его — Бакуго — стоящим в углу, глаза горят тревогой. — Я здесь, — тихо сказал он, подходя ближе. — Всё будет нормально. Она пыталась крикнуть, но язык не слушался. Мир вокруг расплылся окончательно. И в этот момент она почувствовала, как сознание словно выскальзывает, растворяясь в пустоте. — Держись! — раздалось рядом, и его руки схватили её за плечи, резко возвращая её в реальность. — Ты опять… — прорычал он, голос дрожал от злости и тревоги. — Не играй с этим! Она зажмурилась, стараясь успокоиться, но его присутствие было единственным, что удерживало мир на месте. — Я не могу без тебя… — прошептала она. — Я знаю, — ответил он, крепко держа её. — Но если ты снова попытаешься обходиться без таблеток, последствия будут ещё хуже. *** POV Бакуго Кацуки Он видел каждую дрожь в её мире, каждую трещину. Он ненавидел это чувство. Он ненавидел, что стал её якорем. Он ненавидел, что её жизнь теперь зависит от него. Но больше всего он ненавидел мысль, что если он отпустит хоть на секунду — она может исчезнуть. Он крепко сжал её плечи. И впервые понял: он не может уйти. Её мир держится только на нём. *** После этого случая она снова приняла таблетку. Мир стабилизировался, но тревога не исчезла. Каждый звук, каждый шаг, каждое движение Бакуго теперь воспринимались как якорь, удерживающий её существование. — Спасибо, — тихо сказала она вечером, сидя на крыше рядом с ним. — Я сказал, что не отпущу, — ответил он, сжав её плечо. — И это ещё долго будет так. Она закрыла глаза, ощущая его тепло. Но внутри знала: зависимость усилилась, и любой пропуск таблеток теперь грозит полным разрушением мира вокруг неё. * * * На следующее утро она проснулась с ощущением, что мир снова не её. Всё вокруг дрожало, звуки повторялись, шаги одноклассников звучали рвано, а стены слегка изгибались. Сердце колотилось так, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Флакон был пуст. Таблеток больше не осталось. — Чёрт… — прошептала она, сжимая руки в кулаках. — Не могу… Коридор казался бесконечным. Шаги повторялись, лица студентов искажались. Мир ломался с каждой секундой. Она замерла на месте, ощущая, как сознание начинает растворяться. — Эй! — раздался резкий голос. — Ты чего всталa?! Она дрожала, не в силах ответить. В этот момент он появился рядом. Бакуго. Настоящий. Живой. И единственный, кто удерживал мир. — Держись за меня! — крикнул он, схватив её за плечи. — Я не отпущу! Мир вокруг мгновенно стабилизировался, но внутри неё ощущение пустоты не исчезло. Она закрыла глаза и почувствовала, как сознание словно выскальзывает, растворяясь в пустоте. — Я не могу… — прошептала она. — Всё рушится… — Я знаю, — сказал он тихо, держась за неё. — Я здесь. Всё будет нормально. Она вжалась в него всем телом, дрожь постепенно утихала, но её психика была на грани. *** POV Бакуго Кацуки Он видел, как она почти исчезает. Он ненавидел это чувство. Он ненавидел, что мир зависит от него. Он ненавидел, что стал её якорем. Но больше всего он ненавидел мысль, что если он хоть на секунду отпустит — она может исчезнуть. Он сжал её плечи крепче. — Я не уйду, — сказал он, почти себе под нос. — Никогда. Её дыхание стало ровнее. Мир снова стал стабильным, но внутри понимал, что следующий пропуск таблеток может обернуться настоящей катастрофой. *** После этого случая она впервые полностью осознала свою зависимость. — Ты держишь меня… — прошептала она, обхватив его за руку. — И если тебя нет… я не существую. Я так люблю тебя.  — Я знаю, я тоже тебя люблю,— сказал он тихо, крепко сжимая её плечо. — И я не уйду. Она закрыла глаза, чувствуя, как его тепло буквально удерживает её на плаву. Но внутри понимала: это не решение. Это временная фиксация, временная стабильность. * * * Она открыла глаза и почувствовала холодный свет лампы над собой. Белые стены, монотонный запах антисептика и мягкий скрип кровати под ней. Всё было не так, как раньше. — Где…? — прошептала она, поднимая голову. — Ты в больнице, — тихо сказал кто-то рядом. Голос был мягкий, заботливый. — Всё в порядке. Она оглянулась и увидела белую палату, окна с решётками, шкаф с медицинскими принадлежностями. Флакон таблеток лежал на прикроватной тумбочке, аккуратно упакованный. — Что произошло? — спросила она, голос дрожал. — Всё… я помню Кацуки… Медсестра тихо улыбнулась. — То, что ты пережила, было связано с твоим психическим состоянием. Ты не принимала препараты, которые поддерживали твоё состояние. Мир, который тебе казался размытым и опасным, был проявлением твоей шизофрении. Она замерла. Слова отозвались странным эхом в голове. Всё, что казалось ей реальным — срывы, дрожь реальности, зависимость от Бакуго… это было иллюзией, проявлением её болезни. — Я… — едва выговорила она. — Значит, всё это… я сама… — Да, — ответила медсестра мягко. — Но теперь ты в безопасности. Таблетки помогут тебе удерживать стабильность, и специалисты будут рядом, пока ты восстанавливаешься. Она закрыла глаза, ощущая смешение  печали и странного сожаления. Мир, который казался ей реальным, оказался созданным её собственным разумом. И тот якорь, на котором она держалась, существовал лишь в её воображении. — Значит, он… — подумала она о Бакуго. — Всё это было… Она поняла, что каждый момент, каждый жест, каждая тревога — это были её собственные эмоции, её страхи, ожившие в иллюзии. Кацуки. Грудь сжало так резко, что она захрипела. Сердце дернулось, ускорилось, будто пыталось вырваться. В памяти вспыхивали обрывки: запах дыма и пота, крики на тренировочной площадке, злость, спрятанная за яростью, его спина, когда он уходил, и редкие моменты тишины, где он позволял ей быть рядом. — Нет… — звук вышел рваным, почти животным. Она попыталась сесть — тело не слушалось. Ее мир рушился прямо в ней, рассыпаясь на доказательства того, что его не существует. Что взрывов нет. Что героев нет. Что любви — тоже. Паника накрыла лавиной. Воздух перестал доходить до легких. Руки тряслись, ногти впивались в кожу. Я была там. Я жила там. Он был настоящим. Но стены не отвечали. Только писк аппаратов и чужие шаги в коридоре. Любовь оказалась самой жестокой частью. Не мир — он. Осознание, что чувства были реальны, а объект — нет. Что сердце привязалось к пустоте. Она закричала. Потом — закашлялась. Потом — тишина внутри, как будто кто-то щелкнул выключателем. Экран дернулся. Линия выровнялась. *** POV Бакуго Кацуки Он не помнил момента, когда она исчезла. Просто однажды мир стал… пустым. Не сломанным — неполным. Имя «Акира» не всплывало в голове. Он не мог сказать, кто она. Никто не мог. В списках, фотографиях, воспоминаниях — пусто. Будто ее стерли аккуратно, без следов. Будто она никогда не существовала. И все же. Каждое утро он просыпался с ощущением, что что-то упустил. Как будто забыл надеть часть брони. Как будто в груди осталась вмятина, и она болела не физически, а глубже. Иногда он ловил себя на злости без причины. Иногда — на желании обернуться, сказать что-то резкое, привычное, ей… и натыкался на пустоту. Он ненавидел это чувство.  Он давил это. Как всегда. Загонял внутрь, взрывал на тренировках, кричал, сжигал себя до изнеможения. Но пустота не уходила. Она была тихой. Упрямой. Родной — и оттого особенно невыносимой. Будто у него что-то отняли, не объяснив, что именно. Будто кто-то забрал часть его жизни, а вместе с ней — часть его самого. И самое страшное — он даже не знал, по кому скучает, ведь этого человека никогда не существовало или же…..