Восстание Эккрета

                           — Через пятнадцать минут выйдем из гиперпространсва, — сказал Энакин экипажу корабля, проверяя датчики и показатели различных систем корабля.              Капитан кивнул и крикнул своим ребятам готовиться.              Если бы Падме узнала, чем он занимается, она бы его несомненно ударила бы до звёздочек в глазах и прочитала лекцию о нелегальности и вредности данного рода деятельности.              Если бы об этом узнал Рекс, он бы спросил о психическом здоровье Энакина и посоветовал бы частоту связи военного психолога.              Если бы эта информация дошла бы до Оби-Вана... что ж, учитель его бы убил. Кровожадно и безжалостно перед этим оттаскав за уши.              Мастер Йода отбил бы все голени Энакина своей палкой.              А Асока...              А Асока бы никогда об этом не узнала бы.              Потому что Энакин не может сделать так, чтобы его сестра, его пажаван, его подопечная узнала бы о том, что он пилот на пиратском судне со спайсом.              Да, Энакин управлял кораблём со спайсом. И он очень бы хотел, чтобы Асока об этом никогда не узнала.              Потому что спайс перевозить плохо. А Асока, она как губка, впитывает всё и копирует за Энакином абсолютно всё. Сколько раз Оби-Ван жаловался, что Асока — это Хаос №2. И хотя Энакину было весело от слов Оби-Вана, ему не хотелось, чтобы Асока уподобилась ему в перевозке спайса. Он уже сказал ранее: спайс — это плохо.                     Однако был один момент, из-за наличия которого Энакину не следовало бы волноваться о том, что Асока узнает. Он заключался в элементарном: Асока мертва.              Каждый раз, когда он думал о ней, что-то в районе сердца сжималось и заставляло со всей силой сжать челюсти, чтобы сдержать крик отчаяния. Крик отчаяния от потери его семьи. От потери его людей... Оби-Вана... Падме...              О Сила, как он их любил, как он нуждался в них, как хотел, чтобы они все оказались здесь счастливые и здоровые... он очень этого хотел. Хотел, но не мог обманываться. Их силовые связи были разорваны. Он не ощущал их в Силе. Они мертвы. Все...              Он много раз думал о том, как они умерли.              Асока, например, как и множество других падаванов, чьи тела в гробах космолетами завозились в Храм для похорон, могла умереть в Войне клонов. А могла и нет. Она могла выжить на войне, но умереть, когда клоны штурмовали Храм джедаев. Он представлял, как его падаван сражается с теми, кого она считала братьями, как за её спиной дрожат маленькие дети, которых убьют только потому, что они чувствительны к Силе. Или она могла умереть в поле. Она могла стать рыцарем-джедаем, ей могли назначить свой батальон (скорее 501-ый, как наследство), она могла бы быть генералом ВАР... Но его мозг снова представил, как она умирает, как Рекс и остальные из 501-го стреляют ей вспину. И она умирает так и не осознав, что произошло... А могло быть всё совершенно по-другому. Она могла сражаться с сепаратистами и быть падаваном. После его исчезновения, которое оценилось бы как смерть, она могла бы обучаться у Оби-Вана или Пло Куна... И вот клоны стреляют в них, а Оби-Ван или Пло Кун, сдерживаю снаряды и уводя огонь на себя, кричит Асоке: "Беги". Но она не побежала бы, она не из тех кто бросит дорого человека в беде, она бы сражалась до последнего... Или она сбежала бы, выжила бы в первой волне Чистки, но потом бы её нашли инквизиторы и зарезали бы как самого опасного преступника...                     Энакин сжал руку в кулак. Вариантов было много, но смысла думать о них не было, так как исход один: смерть.              Тоже самое касалось и Оби-Вана, человека которого он любил и на которого он чаще всего злился. Энакин хотел бы, чтобы его учитель оказался здесь и придумал способ, как всё исправить. Он же легендарный стратег ВАР, прославленный переговорщик, идеальный мастер-джедай в конце концов. Он должен был бы что-то придумать. Что-то толковое, что не свалилось бы к простому "сначала раздобыть денег на еду".              Зря Энакин, увидев, как много могут позволить себе сенаторы на зарплату, жаловался, что в Ордене нет частной собственности. Зря. Очень зря. И Энакин уже понял свою ошибку, потому что в Ордене хотя бы кормили и давали место на ночлег. На улице же такого не было. В жизни человека без определённого места жительства, то есть бомжа, не было ничего. После нескольких дней, проведённых на картонке под текущей крышей заброшки Центареса он понял всё.              Для начала, он должен был встретиться с информатором джедаев по поводу миссии спасения колонистов. Информатор должен был предоставить диск с информацией Зайгерри: кто там правит, какие личины можно использовать для внедрения и прочее.              Но все пошло не по плану. Информатор был мертв, а на месте встречи его дожидалась засада. Так Сила завела его в лес, где он решил спрятаться в затеряных развалинах на окраине города. И там что-то взорвалось. Или его взорвали? Энакин не понмил. Но он точно помнил, как проснулся примерно там же, но не там.              Планета все еще была Центаресом, но выглядела она... мягко говоря ужасно. Совсем недавно Центарес был красивым и туристическим миром, хоть и сепараистким, а сейчас?              Оказалось, что лет пятнадцать назад пришла некая Империя,              начала тут добычу ресурсов. Из-за такого грубого вмешательсва озера истощились, возникла экологическая катастрофа и Центарес обнищал, так как лишился дохода — туризма. Конечно, оставались еще и пошлины с торговлей, так как Центарес был "последним цивилизованным пунктом перед дикими и грубыми внешними территорими", но большую часть средств забирала Империя в качестве налогов.              В общем, грустная история. И, признаться честно, Энакину сначала было все равно. Но только до тех пор, пока он не узнал, что это коснулось почти всей Галактики. Прмерно тогда он и узнал, что выпал из жизни на пятнадцать лет, а все, кого он любил, умерли трагичной смертью скорее всего.              Он потерял всех. И даже Палпатина, потому что тот стал Императором, захватил власть и начал кошмарить всю Галактику.              Ладно, сначала Энакин дествительно хотел лететь на Корусант, чтобы поговорить с тем, кого он считал другом, и объяснить свое странное положение. Но чем сильнее он стремился сделать это, тем больше на его пути встречалось людей, у которых Империя забрала многое.              Тогда он остановился. Послушал имперскую пропаганду, посмотрел на улицы, удивился, и решил, что ему пока лучше не появляться на Корусанте. И не отсвечивать.              — Вот, здесь как догаваривались, Квелл, — капитан протянул ему чипы с имперскими кредитами.              — Если вдруг еще понадобится пилот, вы знаете как меня найти, — Энакин перекинул потрепанный рюкзак через плечо и побрел на выход.              Ниамос встретил его ветренной погодой. Было солнечно, даже курорты работали. Но это не меняло дела. Энакин на самом деле удивился, как часто в последние недели он начал бывать в тех мирах, в которых никогда бы не побывал. За исключением если бы              война ни завела его на сепаратисткие земли. Но так было проще. Внешнее кольцо хоть при Республике, хоть при Империи всегда менее сурово к тем, кто хочет держать свое лицо в секрете. Но даже несмотря на это, имперское влияние на Ниамосе было значительным. Впрочем, так почти везде. Где-то даже хуже.              Что есть, то есть.              Но зато у него был световой меч. Уже что-то. Главное — никому не показывать, а то это очень серьезная запрещенка во времена Империи. Сразу пожизненный дадут.              Энакина терзали мысли о том, что лучше бы его поймали. Ему было слишком одиноко скитаться по Галактике. Он пытался найти хоть кого-то, но всё было тчетно. Казалось, что он последний джедай.              — Простите!              Энакин еле устоял на ногах. В него со всей дури врезалась какая-то девушка с темно-русыми волосами. Девочка. Лет шестнадцати. И зеленые глаза. Она явно куда-то спешила (или от кого-то?). А еще у нее было то, что он как особо чувствительный к Силе человек просто не мог не заметить: кулон с кайбер-кристаллом.              Он хотел задать миллион вопросов об этом, потому что кайбер вообще-то редкий, но не успел, так как она уже смылась. Энакин уже собирался пойти дальше, но крикнули:              — Держите его!              — Меня?! — к Энакину приближались высокие дроиды. В планы джедая не входило становиться осужденным и иметь недопонимание с местными представителями органов исполнительной власти. Его хоть и одолевало отчаяние, но не настолько, чтобы вот прямо сейчас всё взять и бросить.              Да, действительно его. Конечно, он мог бы справиться с этими высокими имперскими черными дроидами, но для этого надо              показывать свои способности к Силе или доставать световой меч, который мирно покоится в поясной сумке, и показывать всему миру, что вот он джедай здесь. Но также был вариант не усугублять свое положение. Ведь Энакин ничего на данный момент противозаконного не делал. А вон та девочка делала — убегала от них. Его оправдают. Он не виновен.              Только надо внушить имперскому полицейскому, что сумку поясную обыскивать не надо и что ее вообще как бы здесь нет.              Энакин положил руку на пояс. И сердце его сделало кульбит, как делало всякий раз, когда Оби-Ван почти заставал его за чем-то не джедайским.              Похоже, внушать джедайским трюком ничего не надо. Сумки действительно не было.              Та девчонка украла его сумку и световой меч.              ***              Местный суд на Ниамосе представлял из себя особую категорию фарса и bantha poodoo. Если Энакину изначально и казалось, что он сможет спокойно объяснить всем, что он мимокрокодил, то сейчас от этого чувства мало что осталось.              Да. Он определенно посоветует Палпатину еще раз поработать над судебной системой в Галактике, если не убьет его прежде.              Когда вызвали Кифа Гирго, которому вместо шести месяцев впаяли шесть лет, Энакин свистнул. В Силе он чувствовал, что Киф говорил правду по поводу того, что с теми ребятами на пляже не имел нчего общего. Но вот не делал ли он чего-то другого? Сила не могла точно сказать, но Энакин знал, что что-то было. И это что-то точноо не относилось к тому, за что его судили. С большей долей вероятности Киф скрывался от Империи. А вот список, за что он мог скрываться от Империи, был длинным. Гадать Энакин не стал.                     — Все вопросы к Императору! — сказала судья.              Энакин не сдержался и сказал:              — Обязательно спрошу, когда в следующий раз буду пить с ним чай.              Вышло громче, чем он расчитывал. Но в свою защиту Энакин действительно хотел поговорить с Палпатином по этому поводу. Все замолчали и уставились на него.              — Что? Я был желаннным гостем в его кабинете с тех пор как мне было десять! Конечно, я спрошу своего старого друга о том, почему в его Империи судебная система пошла банте под хвост!              Энакину дали десять лет.              ***              Кассиан не знал, что чуствовать. Его посадили на шесть лет. Шесть лет! За то, что он просто гулял по пляжу. Немыслимо.              Первым делом их заставили рузуться. Странная просьба, но Кассиана в тот момент больше волновала ситуация в целом, а не отдельные ее моменты.              Впрочем, был отдельный момент, который стоил упоминания.              — А если я инвальд? Мне даже пособие по инвалидности не платили! Может, договоримся об апелляции? Если мой отец узнает, что мне дали десять лет, он же стебаться еще как минимум двадцать лет будет!              — Замолкни!              А еще с ним на одном корабле был чудоковатый Ларс Квелл. Тот самый, который всем твердил что Император его старый добрый друг, которого он при первой же возможности выкинет в окно.                     — Мой отец сказал бы, что вам не хватает чувства юмора. Но я скажу, что вам повезло, что его нет. И мне повезло. А то меня смущает, что как только появляется враг, он начинает с ним флиртовать. Это же мерзко. И противно. Разве нет? Кому понравится, что человек, который тебя воспитал, считай что, вырастил, вдруг начнет флиртовать со злой серокожей лысой бабой? Которая еще и ситх-убийца! Кому?!              Квелла ударили током. Он замолчал, закатив глаза и пробормотав, что они слишком скучные.              Корабль дернуло, и Квелл прокомментировал, что они вошли в гиперпространсво.              — Уважаемый! — снова крикнул Квелл. — Мне надо вам кое-что сказать.              — Тебе было мало? — рявкнул их надзиратель.              Все остальные на корабле, включая Кассиана, поняли, что Квелл либо тупой, либо бесстрашный. Ну или все вместе.              — Я просто хотел сказать, что вы хотите освободить мои руки.              Что?              — Ты кем себя возомнил? Ты...              — Вы хотите освободить мои руки.              — Я... я хочу освободить твои руки, — произнес надзиратель.              Все остальные осужденные сделали глаза по пять копеек и наблюдали за тем, как надзиратель, который по всей видимости сошел с ума, освобождает руки Квелла.              — Так-то лучше, — сказал Квелл разминая руки, которые до сих пор              были в перчатках. Он быстро обулся, осмотрел экипаж и, повернувшись к надзирателю, сказал: — Ты снимешь отличительные знаки формы имперского надзирателя и передашь их мне. О, а ещё ты сядешь на моё место. И ты теперь осуждённый на десять лет.              Надзиратель все повторил и сделал все в точности так, как сказал Квелл.              — О! — Квелл обратил внимание на своих зрителей. — Вы не придадите произошедшему здесь никакого значения.              — Я не придаду произошедшему здесь никакого значения, — сказал Кассиан и другие осуждённые вместе с ним.                     ***                     Ферус Олин знал, что джедай однажды — джедай навсегда. Точнее: джедайское везение однажды — джедайское везение навсегда.              А джедайское везение заключалось в том, что они на самом деле никогда не было везение, а вечной способностью джедаев привлекать к себе проблем.              И все закончилось тем, что все джедаи вымерли. Как звери зилло. Просто "пуф!" и их теперь нет.              А потом пришла Империя. И они с Лендсом, решили дать отпор. В итоге тех джедаев, которых они нашли, убили. Как и Лендса.              И вот теперь Ферус больше десяти лет один одинёшинек выживает в галактике, где ему надо скрываться, и где его мысли вертятся от "вот бы Империя сегодня никого на моих глазах не убила" до "блин, кажется я последний в мире, кто числился джедаем".              Инквизиторы не в счёт!                     Конечно, почти каждый, кто хоть сколько-то интересуется орденм джедаев в курсе того, что пять лет назад Оби-Ван Кеноби был жив и наделал много шуму со своими разыскнми плакатами на нескольких мирах. Вот только насколько плакаты появились действительно из-за Оби-Вана Кеноби, а не очередного чудака, выдающего себя за джедаев Республики, было неизвестно. И неизвестно также, выжил ли этот шутник после встречи с Дартом крифф возьми Вейдером.              Ферус после этого действительно пытался найти мастера Кеноби, но как и немногие другие, кто хотел связаться с данным джедаем, чуть не попал в лапы Империи. Удобная ловушка, честно говоря. В тот момент Ферус засомневался жив ли Оби-Ван Кеноби впринципе.              Но Ферусу хотелось бы, чтобы мастер Кеноби бл жив. Встретить его гораздо предпочтительнее, чем того же Скайуокера. Ферус никогда не желал людям смерти, даже таким как криффхед-Скайуокеру. Но иногда, в особо плохие дни, когда было все настолько ужасно, что за оптимизм считались мысли "а хорошо, что джедаев истребили, больше никогда этого криффового Скайуокера не увижу". Но потом Ферус трезвел и напоминал себе, что даже Скайуокеру он не желал бы смерти. Серьезно. Ферус считал, что те детские конфликты — пустое. А они и были пустыми, потому что по сравнению с Империей и теми преступлениями против разумных, которые ей тайно совершаются, они были пылинкой в шахте.              Идя в строю, в оранжевой форме, после смены Ферус не сдержался и ударил себя по голове. Остальные заключенные странно на него посмотрели, но ему было все равно. Каждый раз, когда Ферус погружался в воспоминания, каждый раз когда его мысли возвращались к тому, как его поймали, он не мог сдержать эмоций по поводу собственной тупости.              В свое оправдание Ферус готов сказать, что полтора года назад, когда его сцапали имперцы, он понимал, что во-первых, от них не бежит, а во-вторых, привлекать к себе внимание инквизитория —              последнее, что нужно для скрывающегося от влстей чувствительного к Силе. Тогда Ферус отчаялся, что ничего в его борьбе против Империи не продвигается, и посчитал, что ему будет проще отсидеть в имперской тюрьме четыре года.              Однако все больше Ферус осозновал, что это решение было ошибочным, потому ежедневно собирать какие-то детали для империи становилось все скучнее и скучнее. Плюс, ходят слухи, что из тюрьмы на Наркине не выбираются живыми. А еще у одного человека в комнате Феруса был человек с ментальным воздействием (в Ордене их учили опознавать такое) и рассказал о том, как странный парень просто попросил надирателя и его освободили. Сомнений в том, что тот человек Квелл — чувствительный к Силе не было. Поэтому Ферус еще раз себя ударил, потому что завидовал, что сам не догадался тогда воспользоваться этим приемом. Ферус себя оправдывал, что был в отчаянии и уже ничего не хотел.              Но теперь в нем снова загорелась искра сопротивления. Во-первых, они планируют побег. Во-вторых, чувствительные к Силе в галактике все еще сущещствуют и их можно привлечь к борьбе против Вейдера и его Инквизиторов.              Их колонну остановили. Так вышло, что Ферус остановился рядом с имперским охранником.              Эх, думал Ферус, вот бы тот Квелл далеко от Наркины не ушел.              Ферус очень хотел его найти и завербовать (или быть завербованым). Возможно, Квелл знает и других... Только бы выбраться и найти его...              Вот бы Сила была настолько добра...              Квелл посмотрел на охранника. Охранник посмотрел на него. Оба уставились друг на друга, как два барана.              У охранника были голубые глаза и темно-русые волосы. Слишком              знакомое выражжение лица и слишком знакомый шрам у глаза. Да, он отрастил бороду, видимо, надеялся, что она скроет эту криффову физиономию. Дурак. Еще и в форме имерского охранника тюрьмы.              Карк! Из всех возможных людей!              Из всех!!!              Ферус потерял из-за Империи всех и всё! А этот криффоголовый...              — Ферус, — тихо сказал Скайуокер, видимо, понимая, что сейчас будет. — Ферус, не глупи. Ферус, нет, нет, нет, НЕТ!              Было глупо отговаривать Феруса. Его кулак почти двадцать лет ждал момента, чтобы ударить Скайуокера в лицо.                     ***                     В допросной-карцере в тюрьме на Наркине-5 была не слишком приятная атмосфера.              Ферус злобно и хмуро исподлобья смотрел на Энакина в имперской форме. Энакин же также невпечатленно, держа у разбитой скулы любезно принесенный имперским простаком лед, смотрел на Феруса.              Сила! Он мог бы встретить здесь кого угодно. Галкатика большая! Но из всех людей на свете ему попался Ферус.              Ферус крифф возьми Олин.              Он терпеть не мог Олина. Вообще. Никак. Этот самовлюбленный критин всегда был слишком самовлюбленным и просто бесячим.              Сила, почему Олин? Почему???              Почему в чистке не мог выжить мастер Винду? Энакин бы сейчас даже матеру Винду обрадовался бы.              Почему Олин? Неужели Сила ему так мстит? Но за что?              Ладно. Ладно. Энакин уже давно не падаван. Он герой войны клонов. Он прошел через огонь и бластерный огонь. Он гораздо выше обидок, которые были у него во время падаванства. Энакин настолько хороший джедай, что готов терпеть Олина. Ему всего лишь надо выглядеть как Переговорщик. И быть снисходительным к криффоголовому Олину.              КАКОГО КАРКА ЭТО ОЛИН?!              Тяжело вздохнув и сделав таке выражение лица, будто он подает милостыню, Энакин расстегнул наручники Олина, которыми его приковали к столу. А также, подтвердив свое эго о том, что он хороший джедай, Энакин блаородно протянул Олину второй брекет со льдом.              Тот, продолжая осуждающе смотреть, приложил лёд к разбитой губе. Олину сначала досталось в ответку от Энакина, а потом от имперцев.              Они продолжали смотреть друг на друга пока Энакин ни сказал:              — За нами никто не смотрит. Я внушил им идти и ближайшие два часа пить чай, — Олин никак не изменился в лице. — И запись камер и "допроса" тоже отключил.              Энакин считал себя выше прошлых обид.              — Давай не будем усложнять друг другу жизнь. Кто еще выжил?              — ХА! — резко воскликнул Олин. — Так я тебе и сказал.              — Ну я вообще-то серьезно. Давай ты не будешь снова играть              обиженку и скажешь мне, где найти хоть кого-то из оставшихся, чтобы вести конструктивную беседу.              — Крифф я тебе что скажу, Скайуокер. И обиженку всегда и перманентно играл ты, мучимый своей гордостью и манией величия.              — О, только не говори, что ты до сих пор обижен за тот случа на Андаре!              — Нет, что ты. Я совршенно не обижен на того, кто забыл что меня похитили, и я сам лично забыл те замечательные сорок восемь часов, проведенные с крысами в обнимку, связанным, на полу мокрого и вонючего подвала с бомбой над головой.              — Ты опять начинаешь!              — Неправда! Я даже не успел начать!              — Ха! Вот ты снова ситаешь себя самым умным, хотя на самом деле такой же самовлюбленный подлиза.              — Ах это я подлиза? Да я первым всем твердить начал, что ты перемахнешь на темную сторону! И смотри где мы?              — Я не ситх!              — Конечно нет. Ты просто недостаточно силен для Вейдера и инквизиторов, и поэтому как последяя крыса прячешься среди тюремщиков в жопе галактики!              — Да ты хоть представляешь, скольо сил потребовалось, чтобы внушить этим имперским идиотам, что я "агент ИСБ под прикрытием", чтобы выяснить, куда идут эти криффовы детали!              — Не притворяйся героем. Тебе бы ума не хватило додумыться, чтобы выследить, куда идут поставки из тюрьми, из которой никто не выходит живым.                     — В смысле ума не хватило! Это ты оказался настолько тупым, что попался им!              — Ты просто безмозглая машина для махания мечом!              — Это не так! Меня жена учила за таким следить! А ты просто жалкий трус, который сбежал, когда Галактика больше всего нуждалась в джедаях!              — Да и делал только что последние пятнадцать боролся, чтобы хть кого-то спасти. Я потерял всех!              — Не ты один! И ты снова строишь обиженку!              — А где ты был послдение пятнацать лет, святой ты наш? Чаёк с канцлером попивал? Или шлюх внешнего кольца трахал?              Из-за того, что случилось потом, Галактика обязана Силе, что ни у кого из этих двоих не оказалось светового меча. Иначе бы она не вынесла еще одной войны.              Они умудрились разнести и без того скудно обставленный кабинет, ударяя друг друга, куда только можно. Накрнец, когда они уж запыхавшиеся и с огромным количесвом синяков на лицах, стояли, переводя дух, и уже были готовы броситься бить друг другу морды с новой силой, Энакин не сдержался и крикнул:                     — Ферус, скажи мне, почему когда я так отчаянно прошу Силу послать мне помощника в борьбе с Империей, на моем жизненном пути появляешься ты! Не Оби-Ван, не, прости Сила, мастер Винду, не Йода, не трижды проклятый Оппо Ранцизис, а ситх возьми ТЫ!              — Энакин, поверь, я задаюсь этим же вопросом вот уже три системных часа. Из всех возможных людей в Галактике я встретил именно тебя. Никого больше за последнее десятилетие! Никого! А тех, кого я встретил ранее, тех, с кеми я пытался создать              сопротивление, ИХ УБИЛИ! ВСЕХ, Энакин. Всех!              Энакин чуть отдышался.              — Это был Вейдер? — спросил он.              — Не только, но и он тоже. Империя в целом никого не щадит, —пояснил Ферус, тоже дыша менее часто.              — Да я уже заметил. Два месяца назад я проснулся и понял, что проспал пятнадцать лет. — Поймав вопросительный взгляд Феруса, Энакин пояснил: — Что-то типа заморозки в карбоните.              — Разве после стольких лет карбонита можно выжить?              — Поэтому и говорю "что-то типа". Парни из моего батальона называли подобное "силовой о'сик". Какое-то ругательсво с мандалорского.              — Да, — Ферус кивнул, — подходит.              Они оба поднялли с пола уже успевшие поддаять пакеты со льдом.              — Но я все же не понимаю, — сказал Ферус, пррвавшись на шипение, когда он приложил лед к плохо выглядещей скуле, — что ты забыл в Империи?              — Да ничего я не забыл, ауч, — Энакин также болезненно шикнул, прикладывая лед к подбородку, — меня безумно заинтересовала секретность деталей, производящихся на Наркине, что я захотел выяснить. Слетал на те планеты, которые были описаны в базе данных, но не нашел ничего.              — Подставные?              — Именно, — Энакин кивнул. — А это значит, что кто-то очень не хочет, чтобы мы узнали, что он прячет.                     — А если прячет, то это что-то важное.              — Ценное.              — Или опасное, — сказал Ферус.              — Зная Палпатина, это буде и то, и другое.              Ферус кивнул. А потом повернулся к Энакину и спросил:              — Но так и не понял, зачем тебе было проникать именно сюда?              — Я надеялся, что в их базе данных найду что-то ценное. Имена там. Координаты. Хоть что-то. Может, главный слышал что-то.              — Ну и как?              Энакин покачал гооловой.              — Не шибко много. Всего лишь то, что на самом деле это идет на засекреченный энергетичский проект императора "небесная мощь".              — Почему засекреченный?              Энакин пожал печам.              — Может, не хотят, чтобы их технологии достались врагам?              — Звучит разумно, — согласился Ферус. Они посидели какое-то время в тишине, а потом он сказал: — Мы ксати побег планируем.              — М?              — Ну отсюда в целом, — Ферус обвел головой помещение, но подразумевал Наркину в целом. — Все мы.              — И-и... вы как планирутете это сделать? Тут же вода кругом. И              имперцы. Они вас в два счета поймают.              — Это лучше, чем всю оставшуюся жизнь строить запчасти для нового крейсера Вейдера.              — Аргумент, —согласился Энакин. Они помолчали еще немного, а потом Энакин сказал: — Если что, я могу звездный разрушитель вам подогнать.              Понимания во взгляде Феруса не наблюдалось.              — Ну тобы вам не пришлось плыть. Ну и скитаться по планете в надежде, что вас не подстрелят имперцы. Ну и чтобы сразу сбежать в гиперпространство.              Красноречивый вопросительный взгляд Феруса говорил о многом. Энакину пришлось продолжить пояснение:              — Ну я просто на днях случайно украл "венатор". По нынешним меркам они считаются старенькими, но вообще-то они все еще в хорошем состоянии и они все еще летают исправно. Их списывают в менее индустриальные сектора.              — Ты украл звездный разрушитель? Как... — Но Ферус замолчал, обдумывая свою жизнь. Он покачал головой и сказал: — Не буду спрашивать.              Энакин кивнул. Они посидели еще чуть-чуть и Энакин сказал:              — Ну что, пойдем?              — Пойдем.