Reflex

      Мягкость волос такая, как у язычков пламени. Она гуляет по пальцам, которыми играешь среди них. И в этих длинных, ухоженных волосах мелькают блики — как в пламени. Ты греешь руки в его неизбежных объятиях, и нежность разделывает сердце болгаркой, пачкая холодными искрами пота кожный покров. Любовь — это такое странное слово. Каким образом оно промелькнуло в твоей голове? Тебя отвлекает ощущение неестественности, и, небрежно раскиданные по телу, зудят ссадины. Ещё — слишком долго сидишь в одной позе. Меняешь затекшую ногу с той, которую лучше чувствуешь, и безучастно игнорируешь почти прицельно задетый синяк. Его так приятно разглядывать в зеркале! Расплывшийся, переспелый — как будто бы подгниваешь, всеми забытый и брошенный.       Иногда ты выглядишь словно подкисший растоптанный виноград, сочащийся между пальцами на ступнях. Лопаешься, брызжешь багровым по многочисленным голеням; как подавившись, расхлюпываешься вновь и вновь, когда тебя давят в кисло-сладкое месиво. И он — твоё фатальное, затянувшееся видение — впивается в это пятно зубами и, не жалея поздаживших сосудов, повреждает их вновь, рассеивая под кожей монотонный незрелый салют. Тело дёргается, но его крепко удерживают. Боль волной раскатывается по нему и резонирует под веками, то расплавляет до податливости, то осыпает ознобом. Он прикрывает рельеф вмятой кожи облаками своей сладковатой слюны. Будто бы строит свой собственный город, загораживая его от света.       Тебе ведь казалось, что само ощущение боли прекрасно? Как всевластное божество, оно исцеляет тебя от этого мира. Но после того, как вы встретились, тебя затянуло в пространство замкнутого бесчувствия, куда идеально вписались твои искаженные геометрические углы — внутри Тамси нашлась единственно верная форма боли. Теперь ты живёшь в рельефе своих повреждений на коже — пространстве, которое порез за порезом он возвел для себя. Ты живёшь там как призрак, его стылый осадок. Копишься в своих ссадинах — засохшая кровь.       Его аккуратные пальцы и безусловное хладнокровие. Он толкает тебя с конца мира, и ты забвенно сгораешь в его атмосфере, разрушаясь до жухлого пепла. Он концентрирует тебя в сигарете, придавленной к липкой дрожащей спине.       Ты разделяешь пальцами его мягкие светлые волосы. Это нежное колыхание пламени не оставит от тебя ничего.