Без ответа

      Камень под ногами был скользким от крови.       Пик стоял, опираясь на ключ, словно она могла удержать не только тело, но и остатки мира. Плащ был разорван, рука дрожала, не от боли, от пустоты. Всё, что он строил, всё, что удерживал, рассыпалось слишком быстро. Королевство молчало. Оно уже не отвечало.       Он проиграл.       Напротив, среди обломков и треснувших плит, сидел Джокер. Лицо в царапинах, губы разбиты, кровь стекала по подбородку и всё равно он улыбался. Широко. Почти счастливо.       Джокер сделал шаг.       Камень хрустнул под ногой, и звук показался оглушающим в этой тишине. В его руке блеснуло лезвие неровное, испачканное, почти родное. Последний удар. Конец партии. Пик не поднял ключ. Он смотрел на него и вдруг увидел не поле боя. Он вспомнил мир без корон.       Реальный. Грязный. Живой. Где не нужно было решать судьбы одним словом. Где ошибка не стоила королевства. Где он мог быть просто… Пиком.       Там Джокер был раздражающим. Громким. Неуместным. Он влезал в разговоры, смеялся не вовремя, рушил порядок одним своим присутствием.       И почему-то именно это грело.       Пик помнил вечера, когда он молча сидел рядом, делая вид, что читает, а на самом деле слушал смех. Эту улыбку широкую, опасную, граничащую с безумием. Он считал себя холодным, выверенным, правильным. Считал, что такой, как он, не способен любить.       Как же он ошибался.       Он никому не говорил. Даже себе — не сразу. Но каждую ночь думал только о нём. А как же не думать? Он пытался успокоить себя, оправдывал мысли всем только чем мог. Но это чувство... Его не оправдаешь. Его чувствуешь и больше никак.       Потом появился Карточный мир.       Ответственность легла на плечи, как цепи. Решения, кровь, страх ошибок. Любовь стала роскошью. Слабостью. Тем, что король не имеет права позволить себе.       А потом — снова Джокер. Как искушение. Как напоминание. Как приговор.       Джокер никогда не собирался дружить с ним. Тем более — сделать то, о чём мечтал Пик в том, другом мире. Для него все это было забавой, а может бессмысленным желанием лить кровь и мстит всем.       Но каждый раз, когда приходило время нанести удар, рука Пикового короля рука не поднималась.       Каждый раз он отступал. Ни мог защитить не себя, ни свой народ, ни своих друзей.       И теперь Джокер был здесь. Настоящий. Живой. С лезвием в руке.       — Постой… прошу, — голос Пика был тихим, почти прозрачным. — Ты всё равно меня убьёшь. Можно… можно я сделаю кое-что перед смертью?       Джокер наклонил голову, будто раздумывал, а потом усмехнулся.       — Дерзай.       Улыбка не сходила с его лица.       Пик, опираясь на ключ, с трудом поднялся. Каждый вдох отдавался болью, каждый шаг усилием, но он всё равно приблизился. Остановился совсем рядом, на расстоянии дыхания, и... поцеловал его.       Никогда прежде его поцелуи не были такими. Ни с кем. Нежными — до боли. Глубокими — до потери опоры.       Он больше не боялся. Все, кто мог его осудить, уже были мертвы. Как и он сам... внутри.       Джокер принял поцелуй.       Кошачьи зрачки смотрели сквозь полуприкрытые ресницы Пика. Прямо, внимательно. Он улыбнулся в поцелуе… и ... ... ...       Вонзил лезвие ему в спину.       Между лопаток. Точно. Задевая сердце.       Глаза Пика затянуло кровью, но он не издал ни звука.       Проиграл.