I will be there

С самого утра Давос сиял. Поначалу Станнис этого не заметил, но когда они вошли в кабинет, осознал, что улыбка так и не сошла с его губ. — Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил он, устраиваясь за столом. — Да, сэр. Есть повод: Мария беременна! Лицо Давоса озарилось счастьем и гордостью, Станнис же почувствовал, как земля уходит из-под ног. Если бы он уже не сидел, рухнул бы в кресло. Давос заметил, как исказилось его лицо, и нахмурился. — Вы расстроены? — Что? Нет… Конечно, нет, — Станнис попытался взять себя в руки. — Я рад за вас. Поздравляю. Если что-то понадобится, обращайся без раздумий. Давос мягко улыбнулся и шагнул ближе. — Не переживайте, сэр, у вас с Селисой тоже все получится, — он хлопнул Станниса по плечу. — Надо просто чаще стараться. — Куда уж чаще, — проворчал Станнис. — Да и работы невпроворот… Он поправил стопку бумаг на столе. Давос кивнул и оставил его наедине с работой и мрачными мыслями. К счастью, Давос интерпретировал реакцию Станниса по-своему, приняв за разочарование собственными неудачами в попытках зачать ребенка. Станнис открыл одну папку, попытался просмотреть текст отчета, но слова не складывались в осмысленные предложения. Он потер глаза, откинулся в кресле и набрал Ломаса. Тот ответил почти сразу. — Салон «Изумрудная черепаха». — Я могу прийти сегодня? Пауза. Его голос Ломас, конечно, узнал. — Хочешь поболтать по-семейному или по делу? — Мне нужна сессия. Голос Ломаса в трубке изменился, стал мягче и как будто довольнее. — У меня свободна вся вторая половина дня, но сразу скажу: максимальная скидка родственникам — десять процентов. Дела идут не лучшим образом. — Я заплачу двойной тариф, — фыркнул Станнис. — Моя искренняя благодарность и все мое умение к твоим услугам. Эскиз уже есть? — Нет, но к вечеру будет. — Скажи хотя бы примерно, к чему готовиться. — Думаю, просто фраза. — Значит опять тонкая и филигранная работа, — вздохнул Ломас. — Может, просто оленя, как у Роберта? — Я подъеду к четырем, — сказал Станнис и отключился. *** — Вы сегодня рано, — улыбнулся Давос, когда Станнис сел в машину. — У меня еще дела. — Только вы можете закончить работу пораньше, чтобы заняться делами, — покачал головой Давос. — Куда едем? — В салон Ломаса. — Тату себе набить собираетесь? Станнис вздрогнул, но сохранил лицо. — Скорее помогать Ломасу с его тяжелым финансовым положением. Давос кивнул. По дороге к салону он что-то ненавязчиво болтал под тихий аккомпанемент радио. Станнис молчал, погруженный в бормотание, словно в белый шум. Весь день он провел в наушниках, и голова гудела. — Вас ждать? — спросил Давос, когда они подъехали. — Нет, я не знаю, когда закончу. К тому же тебе нужно побыть с женой. — Она не родила вчера, а только узнала, что беременна, — усмехнулся Давос. — Это не отменяет того, что ей нужно внимание, — ответил Станнис. — Правильные вещи вы говорите, сэр. Давос посмотрел на него так, что стало не по себе. Раздает советы об отношениях, а сам вместо того, чтобы ехать к жене, занимается делами. Станнис отвел взгляд и вышел из машины. Ломас уже его ждал. Сегодня он работал без ассистента и просто кивнул на рабочую комнату. Станнис знал дорогу, бывал здесь не в первый раз. Он протянул Ломасу лист бумаги. Тот развернул и присвистнул. — А что случилось? — он перевел на Станнис вопросительный взгляд. — Ничего, — отрезал тот и начал снимать рубашку. Ломас хмыкнул и пожал плечами. Пока Станнис раздевался и устраивался на кушетке, он готовил эскиз — длинную цепочку тонких изящных букв. Love, only love Can break down the walls someday I will be there, I will be there — Твой каллиграфический почерк — тот еще геморрой, — пробормотал Ломас. — Тебе что-нибудь поставить? — Ее и поставить, — кивнул Станнис. Ломас тяжело вздохнул, но музыку включил. Впрочем, их музыкальные вкусы всегда были близки. Станнис с возрастом несколько охладел к подобной музыке, однако Ломас так и продолжал ее слушать, и дискография у него была обширная. — Где будем бить? — На ребрах слева. Ломас покачал головой, но уточнять не стал. Обработал место и отпечатал эскиз. Зажужжал аппарат. Игла впилась в кожу. Станнис поморщился и закрыл глаза. Ломас медленно вел аппарат, и каждое движение отдавалось жгучей болью. Time, it needs time To win back your love again I will be there, I will be there Love, only love Can bring back your love someday I will be there, I will be there Станнис почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он сдвинул руку, закрывая глаза сгибом локтя. If we’d go again All the way from the start I would try to change The things that killed our love Yes, I’ve hurt your pride And I know what you’ve been through You should give me a chance This can’t be the end Он стиснул зубы. Внутри все клокотало, норовя вырваться наружу судорожным всхлипом. Ломас довел до конца строчки и выключил сначала аппарат, а потом и музыку. — С тебя хватит, — сказал он. — Я в порядке, — хрипло выдохнул Станнис. — Ты не в порядке. — Я способен вытерпеть боль от иглы. — А кто говорит про боль от иглы? Ломас смерил его долгим взглядом, и Станнис отвел глаза. Ломас заклеил тату прозрачной пленкой и протянул Станнису коробку бумажных салфеток. Тот мрачно вытянул одну, утер слезы и высморкался. — Не жалеешь себя, пожалей меня, — сказал Ломас. — Тонкие тату всегда сложнее бить. В этот раз сделали основу, в следующий доделаем детали. Ты же хочешь, чтобы было красиво, а не только больно. Станнис мрачно кивнул, сел и накинул рубашку. Ломас стянул перчатки и маску, кивнул на дверь. — Я курить. Станнис последовал за ним. Задний двор у салона был совсем крошечным, вмещал пару мусорных баков, но чтобы покурить места хватало. Ломас достал пачку, вынул сигарету и с сомнением посмотрел на Станниса. — Ты же в курсе, что пару дней лучше воздержаться от курения, чтобы лучше заживало? — Конечно, — кивнул тот и следом вытянул сигарету из его пачки. Они закурили. — Ментоловые, — поморщился Станнис, но курить не перестал. — Так что случилось? — наконец спросил Ломас. — Мария беременна. — Кто? — Жена Давоса. — А… — лицо Ломаса озарилось пониманием. — А-а-а… Ну так, не в первый же раз. — В четвертый. — И? Станнис тяжело вздохнул. — Понимаешь… Одно дело просто знать, что он женат. Что где-то там есть жена и она… Ну… Просто существует. И совсем другое осознавать, что они счастливы; что он все еще ее любит; что хочет от нее детей и наверняка все для этого делает. Ты бы видел, как он улыбался, когда сообщил мне. Вновь навалилась глухая тоска. Они молча докурили. — Я не знаю, что тебе ответить, — сказал Ломас. — Что мне пора выкинуть его из головы и жить дальше? — скривился Станнис. — Очевидно, ты и сам это понимаешь. И очевидно, не можешь этого сделать, раз до сих пор страдаешь. Станнис горько усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Рад, что хотя бы могу выговориться. — Закончим через неделю, — кивнул Ломас. *** Селиса ждала его в прихожей. Она попыталась обнять Станниса, но тот едва не зашипел от боли и отпрянул. Селиса поджала губы. — Нам надо поговорить. Они расположились на кухне, безумно хотелось закурить, но в присутствии жены Станнис старался этого не делать, да и свежей тату курение на пользу не пойдет. Селиса сложила руки на коленях, нервно теребя подол платья, глубоко вздохнула и спросила: — Ты мне изменяешь? Станнис открыл рот и тут же закрыл. Последнее, что он ожидал услышать, это обвинение в измене. Подобное было настолько абсурдным, что он не нашелся, что ответить. Селиса интерпретировала это по-своему. — Кто она? — ее голос задрожал, а глаза наполнились слезами. — Я ее знаю? — Нет… — пробормотал Станнис, но тут же спохватился, осознав, как это прозвучало. — То есть — нет! Я тебе не изменяю! Как ты вообще могла о таком подумать?! — Ты вернулся поздно, — сказала Селиса, явно сомневаясь в его словах. — Как и неделю назад. — Я постоянно задерживаюсь в офисе. — Но сегодня ты не был в офисе! Я звонила! И от тебя пахнет чужими сигаретами, как и в прошлый раз! — Это сигареты Ломаса. — Какого еще Ломаса?! — Ломаса Эстермонта, моего кузена. Он присутствовал на нашей свадьбе, ты должна его помнить. Сегодня и неделю назад я был у него. — Твой кузен курит сигареты с ментолом? — Я не осуждаю его вкусы. Селиса смотрела исподлобья, все еще поджав губы. Станнис попытался улыбнуться, но улыбка никогда не давалась ему легко, тем более в таком разговоре. — Ты чего-то недоговариваешь, — наконец сказала Селиса. Станнис тяжело вздохнул и поднялся, снял пиджак и выправил рубашку из брюк, задрал ее, обнажая бок. Селиса скользнула по нему взглядом, не сразу осознав, куда смотреть. — Ломас Эстермонт не только мой кузен, но и тату-мастер, — сказал Станнис. — Ты набил себе тату? — удивилась Селиса. — А почему мне не сказал? Потому что татуировки всегда были для Станниса чем-то очень личным, чем-то, во что не хотелось посвящать других, даже собственную жену. — Потому что я взрослый, респектабельный человек, а это как-то… Несолидно, что ли. Селиса подошла ближе, чуть склонила голову, вчитываясь в строки. Попыталась коснуться пальцами, но Станнис отпрянул. Селиса выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ситуация прояснилась, но вопрос остался. Кто она? — Я же сказал, у меня никого нет. — Женщина, которую ты безответно любил. Или любишь до сих пор? Станнису словно пощечину отвесили. «Не женщину…» Впрочем, версия Селисы даже лучше правды. — Это неважно, — сказал он, обхватывая ее лицо ладонями. — Ты — моя единственная женщина, остальное не имеет значения. Он подался навстречу и медленно ее поцеловал, постаравшись вложить в поцелуй всю нежность, на которую был способен. — Идем в спальню, — прошептал он. — С чего вдруг? — выдохнула Селиса, но судя по всему была не против. — Мария, жена Давоса, беременна, — ответил Станнис. — И я подумал, нам тоже надо. — У нас не получается, — пробормотала Селиса. — Значит, нужно лучше стараться. Он взял ее за руку и повел в спальню.