тебе жаль это слышать.

Слёзы на худых, бледных щеках Виктора уже давным-давно высохли, но он всё ещё помнил ту невыносимую боль, которую они неизменно приносили с собой. Облегчение не наступало, а время, увы, не лечило. Виктор жил с этим грузом уже столько месяцев, что разучился спать наедине с мыслями. Они жгли его сильнее болезни. Они были ядом, катализируя рецидив. Он шёл. Но куда? Зачем? К Джейсу? Почему? Вопросы роились в голове, воспоминания вспыхивали как слишком яркие картинки, не успевшие толком выцвести. Он так хотел поделиться с ним смыслами… Джейс бы, наверное, смог его вытащить. Только Джейс был прошлым. Прошлым, в которое нет пути назад. Он был хуже, чем Аркейн. Виктор снова здесь. На их месте. Когда-то они спасли друг друга, – словом остановив невидимое действие. — Забери меня из моей головы! – Виктор кричит. Горькая правда обжигает язык и горло, рыдания душат и перекрывают кислород. – Я не могу спать, я не могу жить! Пустота принимала это, но не отвечала. Она была молчаливым собеседником в чужом горе. Хуже, чем собственная тишина. — Что со мной не так? Помоги мне найти, — выход. Виктор не договорил. Не смог. Джейс забрал у него всё. Всё, что он любил. Он забрал самое дорогое, что у него было – Джейса, оставив лишь мерзкую, глубокую боль, которая с каждым днём съедала его всё больше и больше. Это было хуже медленной смерти. Он готов был пойти к нему на другой конец света, чтобы только лишь попросить согреть руки. Он больше не мог идти вперёд. Без Джейса – точно не мог. Он был словно парализован собственной любовью. Тем, что убивало его безжалостно и мучительно. — Как же я устал. – сорвалось с обескровленных губ. Виктор с трудом опустился на бетонный пол, устремляя взгляд в темнеющее небо. Звук воды перебивал сердцебиение. Солнце уходило за горизонт. Может, так будет правильно? — Ты ведь поможешь найти мне выход, да, Джейс?