Анекдот №-1101319026

Макс чувствует себя всегда расслабленно рядом с Колей, порой, бывает, слишком расслабленно. Когда в него вливается алкоголь, он становится более развязным и тактильным. Неля не раз говорила ему об этом. Но что поделать, если приятная нега внутри него медленно тянется и неявно подсказывает Максу что-то сделать, поделиться этой своей «любовью» с другими. Казалось бы, Неля — главный претендент, дама его жизни, спутница и девушка, с которой он вместе вот уже девять лет. Но что-то было ужасно притягательное в том, чтобы так, невзначай, лечь на плечо Руслана или едва коснуться шеи Ильи. С девушками — не то. Приблизился бы он хоть на миллиметр к какой-нибудь представительнице противоположного пола, его бы накрыла вина. Всё-таки занятой, в положении почти, это неправильно. Зато правильно сбросив одну руку на плечо лучшего друга, а другую на его бедро, шептать ему нелепые анекдоты. – Следующий анекдот — про геев в бассейне. – Блять, Макс, какая банальщина, — закатывает глаза Коля, несмело придвинувшись ближе. Тот ему по буквам: – А-Н-А-Л-Ь-Щ-И-Н-А! И громко ржёт. Лиде хочется покрутить у виска пальцем, протянуть очередное «долбоееееееб» и сделать рукалицо. Но вместо этого он присоединяется к веселью своего друга, смеясь почти до слез. С Максом хорошо. Сегодняшняя ночь растворяется в одном человеке. Звёзды на небе светятся для Макса, громкая музыка играет для Макса, Коля пишет песни для Макса. Не те, про которые знает публика, а те, которые спрятались глубоко в его сердце, отбивающее тот самый бешеный ритм при виде _него_. И будто этот ритм становится основой его мелодии в будущих песнях. Ручка в дрожащих тонких пальцах Коли нелепо пишет по бумаге, рисуя неразборчивые буквы, которое понятны лишь автору. Эти текста — его отдушина, и все они посвящены одному человеку. Коля усмехается. — Пошли в бассейне покупаемся, — предлагает музыкант. Максим, не расслышав его слова из-за лихорадочного смеха, переспрашивает, корча сконфуженное лицо: — Чего? Коля лишь молча встает с дивана под чужие взгляды и берет за руку Шабанова, таща его в сторону входа. Тот повинуется быстро и подчиняется чужому упорству, еле-еле двигаясь на ватных ногах. Выйдя на улицу, они вдохнули свежий воздух и почувствовали легкость. Внутри было слишком жарко и тесно, здесь же ни единой души и прохлада отрезвляла ум. Но Коле, опьяненному влюбленностью уже ничего не поможет. Ничего не говоря, он снимает с себя футболку, отбрасывая ее в сторону и с вызовом обращается: — Кто последний, тот и лижет другому очко! Максим не успевает опомниться, как огромные брызги воды летят в его сторону, а Коля, как щенок, радующийся первому снегу, нагло улыбается. Неспешно сняв футболку, Шабанов погружается в воду. Вода немного холодная, но привыкнуть можно. – Пиздец ты улитка, — проносится сзади. Максим оборачивается и видит перед собой Коленьку такого родного и теплого. Отчего-то пидорская нежность пробила Шабанова. «В свете ночной луны он особенно красив». – Я не против. – Чего?, — очередь переспрашивать музыканта. – Отлизать тебе. Лида смущённо смотрит на звезды, деревья, отражающиеся в воде, стараясь избежать взгляда друга напротив. – Ага, а я щас прям готов тебе вставить. <И это даже не шутка> Однако Коля делает так, чтобы это прозвучало шуткой, не правдой, он не это имел в виду. Совсем. Отнюдь. – Правдаа?, – пьяно тянет Максим, опасно приближаясь. Он делится со своим жаром и желаньем, горящие глаза отчего-то сияют ярче звёзд. (нужно же было в этот момент вспомнить знаменитую песню марголдина!). Коля пытается прочесть в них сомненье, но все, что видит — лишь непроглядный интерес. Ромадов уже практически голый, но его будто снова раздевают, обнажая душу. Сзади — тупик, край бассейна, бежать некуда. Спереди — Максим, прижимающий к стенке и не дающий освободиться. Азартный блеск играет на его улыбке. Коля дрожит, то ли от внезапного уличного холода, то ли от страха. Чего боится на самом деле не знает, своих чувств или последствий, а может все вместе переплетается в одной пучине переживаний. – Тебе тот анекдот захотелось повторить?, — Коля находит в себе силы и смелости дать голос. Макс слишком близко, до неприличия и ужаса, Ромадов чувствует его дыхание, обжигающее кожу. Шабанов шепчет прямо в ухо: — Я повторял его много раз. С безумной улыбкой он смотрит несколько секунд в глаза Коли, уделив лишь короткое, почти незаметное внимание его губам, а затем, развернувшись, он бежит вперёд. — Не отставай! Коле лишь остается стереть этот момент из головы, и оставить его здесь, на дне бассейна.