На берегах Терека

      Джовхар не знал, что такое любовь. Он пытался читать об этом в умных книгах, которые подкидывал ему дедушка Дербент, но мало что оттуда пока понимал. Да и зачем ему любовь эта? Джовхару и без неё прекрасно живётся. Однако, глядя на молодые пары вокруг, Сунжа невольно задумывался, что, возможно, однажды и ему повезёт встретить красивую горняку, которую он будет любить всю жизнь, и у них появится своя семья. Но думал он об этом редко. По крайней мере, пока что Джовхар не встретил девушку, которая пришлась бы ему по сердцу, хоть в его округе красавиц было немало.       В этот день до него дошла новость о том, что Его Императорское Величество Александр II изволил выделить на Кавказе отдельную Терскую область, куда будет входить его Грозненский округ. Для Джовхара это означало две вещи: первое — теперь у него будет новый начальник, второе — ему надо будет проводить изнурительные часы в душном кабинете, отчитываясь перед верхушкой. И не успел Сунжа об этом подумать, как ему пришло письмо. Глава Терской области проводит собрание и хочет видеть всех подопечных в полном составе. Делать было нечего, и Джовхар засобирался в дорогу. Асад увязался вместе с ним, говоря, что одному ему будет невозможно скучно и тоскливо.       Когда Джовхар зашёл в кабинет, то увидел, что все уже были в сборе. Посередине стоял прямоугольный стол, за которым и расположился весь состав новой области: по правой стороне сидели Нальчик, Моздок и Пятигорск. По левой — Георгиевск и Кизляр. Сев на самый крайний стул по левой стороне, Джовхар устремил взгляд на дверь.       Он ожидал, что сейчас войдёт какой-нибудь важный мужчина с бородой, с суровым тяжёлым взглядом и слегка надменным как у всех начальников видом. Но каково же было её удивление, когда дверь открылась и вошла девушка. Она была высокой, статной, явно чуть старше Джовхара и не похожей на тех девушек, которых Сунжа видел в своём селении. Её красота была другая. Одетая в белое платье с золотым узором, она заняла своё место во главе стола. Чёрные волосы свободно лежали на плечах в тон её таким же тёмным немного задумчивым глазам.       Джовхар вдруг поймал себя на мысли, что рассматривает новую начальницу больше, чем разрешают все приличия, и быстро отвёл взгляд, надеясь, что она ничего не заметила.       — Приветствую всех, кто пришёл, — заговорила их глава, и глаза её смягчились. — С некоторыми из вас я уже немного знакома, но предлагаю ещё раз представиться. Я Владикавказ, Аланская Дагиза Павловна, центр Терской области. Надеюсь, мы с вами будем плодотворно работать на общее благо нашего дома. Кто ещё желает поведать нам о себе?       Собравшиеся переглянулись, пытаясь спихнуть необходимость представиться друг на друга. Джовхар уже почти набрался смелости, чтобы рассказать про себя, как вдруг поднялся Хани.       — Малкский Хани Алексеевич, Нальчик, вхожу в состав Пятигорского округа. Но я вас умоляю, давайте без этих церемоний, все свои же. Можете называть меня просто Хани.       — Приму к сведению, — кивнула Дагиза. — Кто следующий?       Сунжа с энтузиазмом приготовился встать и продолжить эту череду знакомств, но его опередил более шустрый Гоша.       — Бештау Георгий Иосифович, Пятигорск, центр Пятигорского округа, а также центр Кавказских Минеральных Вод. Можете обращаться ко мне как хотите: Гоша, Геша, Пятигорск, Георгий… В общем, как угодно, кроме «кудрявого недоумка». А то назвали как-то, было очень обидно!       Дагиза улыбнулась. И Джовхар отметил про себя, что отныне так Гошу и будет называть.       — Хорошо, постараемся избегать этого прозвища, — сказала Аланская, осматривая других. — Продолжим?       Джовхар воодушевился, вот сейчас-то ему должна улыбнуться удача! Но, видимо, фортуна Сунже сегодня не то, что улыбаться — поворачиваться к нему не хотела. Поэтому вместо него вдруг заговорил Кизляр, затем Моздок. Отчаявшись, Сунжа приуныл, решив, что и не очень-то он хотел представляться. Не надо — не будет. Отвернувшись, он принялся рассматривать пейзаж из окна, делая вид, что собрание — это последнее, что его сейчас волнует.       Когда закончил говорить Георгиевск, Дагиза осмотрела всех присутствующих ещё раз и спросила:       — Так, все сказали? Никого не забыла?       Джовхар сидел молча. Говорить он больше не хотел. И пускай про него даже не вспомнят. Дагиза уже хотела закончить собрание, как вдруг Гоша воскликнул:       — Подождите! А Джовхар говорил?!       Сунжа пожалел, что они сидят в этом кабинете, а не где-нибудь в горах. Там Гошу можно было спокойно, без свидетелей…       — Точно! Прости, пожалуйста, — Аланская вновь улыбнулась и посмотрела на Джовхара. — Поведаешь нам о себе?       Глубоко вздохнув, Сунжа поднялся с места и встретился с внимательным взглядом Дагизы. Густо покраснев, Джовхар быстро опустил глаза в стол и пробормотал:       — Сунжа Джовхар Алексеевич, Грозный, центр Грозненского округа, — и сел обратно.       — Это и всё? — удивилась Дагиза.       — Всё, — хмуро ответил Джовхар.       — Ну, хорошо. Тогда на этом наше собрание окончено. Благодарю всех, кто пришёл.       Собравшиеся поблагодарили Дагизу в ответ и повставали со своих мест, направляясь к выходу. Джовхар уходил почти последним и уже дошёл до двери, как его окликнули:       — Джовхар!       Сунжа остановился и развернулся. Перед ним стояла Дагиза, которая, по иронии судьбы, была ещё и выше него. Джовхар невольно сделал несколько шагов назад, чтобы их разница в росте была не так видна.       — Надеюсь, я не сильно обидела тебя тем, что чуть не пропустила, — примирительно сказала Аланская.       — Я не злюсь, — коротко ответил Сунжа, стараясь не отводить глаза.       Он выдержит. Вообще-то он мужчина! А она женщина. Хоть и старше.       — У тебя красивое имя. Никогда такого не слышала.       — Спасибо, — буркнул Джовхар. Взгляд не опустил, но предательский румянец вновь залил его смуглые щёки.       — Хорошей тебе дороги до дома, Джовхар.       Сунжа кивнул и поспешил уйти. Он чувствовал очень странное смятение, которое гнало его дальше от кабинета, но с другой стороны, сеяло надежду о том, что они с Дагизой ещё обязательно должны увидеться.

***

      Джовхар лежал на траве и смотрел на звёзды. Сегодняшний день выдался для него тяжёлым. Он больше предпочитал волю, доброго коня и горный простор, а не все эти кабинеты и бюрократическую мишуру. Но волновало даже не это. Анализируя своё поведение, Сунжа задавался вопросом: почему ему было так обидно за, казалось бы, мелочь? Что бы случилось, если бы он ответил первым или вторым? Какая разница, каким по счёту говорить и говорить ли вообще? Джовхар никогда за собой такого не замечал. Почему он смутился, когда Дагиза посмотрела на него своим внимательным пронизывающим взглядом? «У тебя красивое имя. Никогда такого не слышала».       На лице Джовхара появилась улыбка. Красивое… Значит, не зря он тогда добавил букву «В» в середину.       А глаза у неё действительно красивые. Тёмные, как и её волосы. И вся она такая… Необычная. Вот как эти звёзды. Как летняя ночь: прохладная и приятная. Джовхар не знал, как это объяснить. Он никогда не испытывал ничего подобного, и это чувство одновременно пугало и притягивало.       — Джовхар, ты почему такой грустный? — спросил подошедший Асад и лёг на траву рядом с ним. — На собрании что-то случилось?       — Нет, ваша, — вздохнув, ответил Сунжа. — Устал сегодня. Вся эта кабинетная возня выматывает не хуже, чем поручения дедушки Дербента.       — Может, завтра в лес пойдём? Я, пока тебя дожидался, тропинку занятную нашёл, посмотрим, что там.       — Что, без старшего брата ходить боишься? — лукаво усмехнулся Джовхар.       — Нет! Просто одному скучно, — вспыхнув, ответит Асад.       — Ну ладно, ладно. Обязательно пойдём, — заверил Сунжа, поднимаясь с места. — А теперь пора спать.       Джовхар не знал, что такое любовь. Но был уверен, с этого дня в его жизни что-то изменилось раз и навсегда.