Любовь революционера

Pov: Лололошка Я аккуратно сел на кровать — медленно, почти с достоинством, будто проверял, насколько она действительно та, что должна быть. Она была удобной. Очень. Слишком удобной. Слишком мягкой. Настолько, что даже пальцы ног невольно расслабились, как будто давно не чувствовали такого мягкого прикосновения. Хотя это правда. Ага… да, я знаю этот момент. Тот самый — когда ты понимаешь, что всё вокруг слишком идеально, слишком «не мое». Слишком чужое. Ясно, что я во сне. Не могу же я реально оказаться здесь, в этом месте, где запах чужой, незнакомый — смесь старого дерева и чего-то горьковатого, типа кофе. Тоны слишком темные. Слишком спокойные. Ни одного проблеска того буйного, трепещущего яркого голубого, который всегда был моим — тот, что вырывался из окон, бился об стены, переливался в глазах, как будто бы хотел улететь куда-нибудь, хоть на край мира, который рвался на свободу, и наровился уйти далеко-далеко от всех. Теперь — чёрный. Чёрный, как вода в колодце, где никто не хочет заглядывать. Цвет смерти. Цвет забвения. Цвет, который пожирает слабых. Кровать подо мной — тоже странная. Не та. Слишком мягкая. Моя была жесткая, почти болезненная, с одной стороной чуть провисшей, как будто знала, что я буду лежать на ней каждый вечер, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не видеть свет и уснуть, уснуть самым крепким сном, и проснуться ранним утром. А эта... она казалась сделанной для тех, кто не боится сдаваться. Или просыпаться, с неё не встать, слишком мягкая, как облако, которое не хочется покидать. Но я не хочу оставаться. Слишком всё чужое. Не знакомое. Хоть кровать и была через чур мягкой и удобной, но чужой. Я не должен быть здесь. Где я? У кого-то в квартире? Да, вероятно. Но чья? И почему именно здесь? И вообще, я не любитель квартир, я скорее по домам, поэтому почему я здесь? Может, это сон предвиденья? Может, я снова вспомнил что-то из детства — те фрагменты, которые не до конца выбросил, не до конца принял?.. Хотя нет, я уже забыл про них окончательно с работай и с империей. Иногда вещие сны говорят больше, чем правда. Или даже больше чем жизнь. Кто их знает? Я встал. Осторожно, словно шагал по минному полю. Пол был холодным, хотя с моими ногами, которые пережили кучу всего мне уже всё ровно. Осмотрелся вокруг. Интересно же. Комната — уютная, но чужая от этого дискомфорт. Стены — светло-серые, с пятнами, будто кто-то рисовал карандашом, потом стер. Всё же ещё не удобно быть в не своей голубой комнатке. На полу — коврик, выцветший, с рисунком в виде букв. Если честно я не знаю, что это за язык. Может потом загуглю? На стене — фотография в рамке. Я рассматривать не стал. Мне такое не интересно. Шагнул в кухню. Белые и светло-коричневые тона. Просто, чисто, как в рекламе. Наверно хозяин очень чистоплотный. Никакого беспорядка. Ни пылинки. Даже Райя бы так не смогла, или смогла, но с огромным желанием. Только один предмет — на центральном столе, в форме сердца, из плотного картона. Коробка шоколада. Сердечки. Красные. Я хмыкнул. Обычно я не ем сладкое. Не долюбливаю сахар. Это — явный символ, но чего? Что-то, что не соответствует мне. Вообще не соответствует. Я никогда не покупал шоколад в форме сердца. И вообще шоколад. Никогда. Не нужная трата денег. Хотя попробовать стоит. Я открыл, аккуратно,тпочти не заметно взял. Хоть это и был сон,того вкус почувствовался. Это была вишня. Ну... Довольно вкусно? Надо взять на заметку, Райе куплю. — Ло? Прозвучало моё имя от этого я чуть не подавился конфетой. Это было страшновато. Голос — тихий, как шепот ветра в трубе. Мягкий. Но внутри — железо. Грубый, будто вырезанный из стали, но с оттенком теплоты, которая не должна существовать в таких голосах. Странно? Может это тон любви? От грубого человека. Он не из комнаты. Не из стены. Он... повсюду. Из воздуха. Из кожи. Будто это голос этого места. От него по спине поползли мурашки, как будто кто-то дышал мне на затылок. Будто была опасность, но неизвестно где. Имя... Ло. Он сказал моё имя. Откуда он его знает? И почему не полное? Я только близким разрешаю так меня называют. Странно. Первым, что пришло в голову — Лионель. Голос будто его, но под куча фильтрами. Будто его немного поменяли А теперь... голос. Сначала — мужской. Затем — тише и выше. Тон стал глубже. Мягче. Женственный. Не то чтобы изменение интонации — оно происходило само собой, как будто голос принадлежал кому-то, кто не может быть одним. — Ло... Теперь — женский. Райя. Да, точно. Райя. Я закрыл глаза. Вспомнил её — волосы голубые,как океан глаза — такие, что можно было утонуть в них. Но... это невозможно. Я не спал так долго. Даже сны не могут быть такими реальными. Как давно я снов не видел? Очень давно. Даже вспомнить не могу И тут — Резко. Без перехода. Как будто кто-то щёлкнул выключателем. Всё стало тяжёлым. Воздух — плотным. Голова раскалывается. Я не могу дышать. Мои руки — вцепились в простыню. Я резко проснулся. Глаза открылись, но будто паралич пришёл. Чуть придя в себя я увидел лицо Райи, а рядом с ней Винс. Pov: авторы