только мой

Дождливая осень наконец закончилась и наступил холодный декабрь. С приходом зимы в спортзале становится заметно холодней. Поэтому игрокам приходится утепляться, одевать кофты с рукавами и пить сладкий чай из термоса. С момента начала тренировки, Максим как всегда не сводил глаз со своего связующего. Ему нравилось наблюдать за ним, специально заставлять его нервничать и краснеть. Это приносило ему некое удовольствие. Во время разминки Серёжа ложиться на терафлекс и принимается подтягиваться, прогибаясь в спине. В этот момент у старшего случайно задралась кофта, открывая вид на его плоский живот. Взгляд Жигалова начал очерчивать каждую клеточку его стройного тела. Эстетичные рёбра, худые бока, красивые изгибы талии. А его стройные ноги в коротких шортах безумно заводят, что так и хочется задрать их повыше, и оставить пару заметных укусов на бледной коже. Когда Максим впервые увидел старшего, он даже представить не мог, что Антипкин станет для него тёплым ветром трепетно ласкающим кожу; лучистым солнцем, сверкающем в нежной голубизне неба; пушистыми облаками, уносящими в мир грёз; и успокаивающим морем, смотря на которое, обретаешь покой.А Жигалов в свою очередь обернулся для Серёжи бесконечным штормом в сердце; темно-серыми грозовыми тучами, что сверкают молниями время от времени, и беспокойным океаном, давно не покидающим старшего во снах; а его слова, в непрекращающемся потоке мыслей, разбиваются о воспоминания словно волны о скалы. Ещё никогда Антипкин не чувствовал такую бурю эмоций. Они были полными противоположностями друг друга. Как плюс и минус на магните. Как супергерой и суперзлодей в комиксе. Как день и ночь. Старший верил в искреннюю и чистую любовь, Максим же отрицал любые проявления чувств. Серёжа хотел найти в парне хоть что-то хорошее. Он пытался исправить неисправимое и терпел поражение за поражением. Это противостояние света и тьмы могло бы продолжаться бесконечно. Но Жигалов проиграл, когда влюбился в него. Он полюбил его скулы, нос и длинные ресницы. У младшего нет ни одного любимого цвета, но он всегда был неравнодушен к безумно красивому оттенку его глаз. Ему нравился его невысокий рост, и нравилось всё то, что старшему не нравилось в себе. Максим знал, что есть кто-то, кто смог бы дать Антипкину больше, чем он, кто относился бы к нему лучше, кто прощал бы ему всё, только потому что он - это он. Жигалов знал это, оттого и злился. Его бросало в жар от одной мысли, что кто-то может прикоснуться к Серёже так же, как он гладит его волосы, как целует его, как видит его в одном полотенце, когда он выходит из душа. Младший боялся потерять его. Он понял, что все, кто были до него это пустая трата времени. Спустя какое-то время, Максим замечает, что старший мило беседует в компании другого парня, который был одним из его сокомандников. Жигалов не верит своим глазам, когда видит, что Антипкин смеётся над его шутками и позволяет ему прикасаться к себе. Парень не мог это игнорировать. Серёжа не просто пренадлежал ему, он был частью его самого. Порой, Максим был готов убить его: срывал голос, выламывал двери, разбивал телефоны и ноутбуки. Рядом с ним Жигалов в секунду превращался в бешеного, неконтролируемого зверя. Не дождавшись перерыва, младший подошёл к связующему, схватил его за руку и силой вывел из зала. Войдя в первую попавшуюся комнату, они наконец-то остаются наедине. Старший неуспевает опомниться, когда Максим одним движением опракидывает парня на лежащие маты. - Отпусти.. - выдыхает Антипкин, прогибаясь и срываясь на стон, когда Жигалов с силой сжимает его бока, прижимая парня собственным телом. Их взгляды встречаются, после чего младший ловит чужие запястья и заводит их за голову. - Ты, правда, совсем меня не боишься? - проговорил Максим, больно сжимая тонкие запястья, вынуждая Серёжу простонать сквозь стиснутые зубы. - Ответь на мой вопрос, пока я не начал злиться. - Его томный голос в тишине отдавался мучительным эхом. Старший шумно выдыхает куда-то в шею парня, не переставая закусывать губу от его низкого тона. - Молчать будешь? Посмотри на меня. Я сказал, посмотри на меня. - Антипкин сглатывает, смотря в полыхающие глаза напротив. Дрожь удовольствия проходит по телу, мышцы рук начинают приятно ныть, а от чужого взгляда мурашки по коже. - Может объяснишь мне, что это было? - - Он мой друг..мы просто разговаривали. - почти шёпотом отвечает Серёжа. - Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, я перестану контролировать себя и отправлю твоего дружка в травмпункт. Ты понял меня? - - Да, я..я понял. - его голос предательски дрогнул. - Признайся, тебя возбуждает, когда я ревную? Нравится видеть меня злым? - по-издевательски проговорил Максим в губы на против. Старший соврёт, если скажет, что это не возбуждает. Об одной только мысли о нём, становится плохо в хорошем смысле, потому что только один его взгляд, готовый раздеть и съесть, заставляет чувствовать приятные спазмы внизу живота. Его прикосновения всегда грубые, до синяков. Антипкин впервые влюбился в такого типа. - Твоё плохое поведение заслуживает наказания. - Младший приближается к шее и пошло проводит по ней языком, а Серёжа несколько раз дёргается, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Но чем упорнее он сопротивляется, тем сильнее Жигалов его хочет. - Ты же знаешь, я сильнее тебя. - Он проходиться горячими поцелуями по изгибу шеи, больно кусает за кадык, оставляя следы от зубов на покрасневшей коже. Парень оставляет попытки вырваться, когда Максим поднимает его кофту, разглядывает обнажённую грудь, гладит выпирающие рёбра, пробует на вкус затвердевшие соски, и целует каждый сантиметр бархатной кожи, иногда оставляя на ней болезненные укусы. Антипкин сходил с ума от подобного. Он никогда не говорил об этом, но ему нравится, когда младший груб с ним. Его длинные пальцы скользят ниже, оглаживая худые бока и плоский живот, после чего задирают шорты, оголяя сексуальные бёдра. Старший рвано выдыхает, когда чувствует горячее дыхание на собственной коже. Жигалов проходится влажными поцелуями, а затем оставляет болезненный укус на внутренней стороне бёдра. С губ Серёжи срывается стон, удививший и смутивший его. - Надеюсь теперь ты понял, что выводить меня из себя крайне не разумно. - После сказанных слов, Максим обвил талию связующего двумя руками, нежно целуя в скулу, а руки Антипкина обвили в ответ его шею. Спустя мгновение комната наполняется звуками поцелуев, дышать становится тяжело, а тихие стоны старшего только сильнее возбуждают парня. - Посмотри на меня, - Младший отстранился, легонько поднимая подбородок парня. - Скажи, что ты будешь только моим. Каждый день и каждую ночь. Раз и навсегда. - Закусив губу, Серёжа кивнул. Разве это ещё не понятно? Он сделал свой выбор. Вокруг могут быть те, кто красивее, умнее, добрее и удачливее. Но он их не замечает, потому что есть Жигалов, тот, к кому тянется сердце и рвётся душа. Антипкин всегда оставался рядом с ним. Терпел его вспыльчивый характер и принимал Максима таким какой он есть. Это не объяснить никакими словами. И пусть у него ветер в голове, зато старший точно знает, что он не предаст и всегда будет на его стороне. Серёжа выбрал бы его из миллиона других и, не задумываясь пошёл бы за ним с закрытыми глазами даже на край света. Потому что это любовь когда лишний раз до тебя хотят дотронуться. Придвигаются поближе за столом, кладут свою ладонь на твою, зовут к себе, чтобы приобнять, заводят непослушную прядь тебе за ушко. Когда вдыхают аромат твоих волос с наслаждением, целуют просто так в щёчку, держат за руку и притягивают к себе. Любовь это когда тебя хотят. Трогать, ощущать, слушать. Это невозможно изобразить, сыграть, если этого нет. На самом деле, так редко можно встретить человека, с которым хорошо во всех смыслах. Слушать, смотреть, даже просто молчать. С которым легко и просто, и не нужно изображать из себя непонятно кого, когда можно быть самим собой, и понимать, что это чувство взаимно. Такие люди приходят в нашу жизнь крайне редко, оттого они и ценнее. - Скажи это в слух. - шепнул Максим. - Ты своей дурацкой любовью испортил всю мою жизнь. Теперь мы с тобой обречены на вечность вместе. - отвечает парень, на что Жигалов усмехается, всё также тепло смотря в глаза напротив. - Мой. Только мой... - The End