Инструкция по спасению принцесс не прилагается

***

В начале было слово, и слово это было…

— Подрезал! — завопил Барнс. — Вы это видели? Этот козёл на своей тарантайке меня подрезал и даже не извинился! — глухо ударив по рулю, шатен разочарованно покачал головой. — Раньше люди были вежливее… — Ты и сам-то в начале нашего знакомства был не самым вежливым человеком в радиусе одного метра, Джеймс, — сделав акцент на его имени, произнесла девушка. — Вспомни наш первый вечер… — Ты вообще умеешь разговаривать без угроз? — Умею, но не вижу смысла, — не поднимая глаз от оружия, пробасил Барнс. — «Отойди», «молчи», «если закричишь — пожалеешь» — это не разговор. — Это инструкции для тебя, девочка.       Нахмурившись, Офелия сложила руки на уровне груди, и в сердцах сказала: — А «не смотри на меня так» — тоже инструкция? — Ты смотришь слишком внимательно — меня это напрягает.       Фыркнув от раздражения, шатен закатил глаза и поправил волосы, что так не кстати лезли ему в глаза, пока он сосредоточенно вёл автомобиль. — Это была не грубость, — заметил он, — а… Это просто моя манера общения! — Г-р-у-б-ы-й м-у-ж-л-а-н, — по буквам произнесла Фел, ткнув в Джеймса пальцем. — Грубый, грубый, грубый, грубый, грубый, груб… — Фел! — завопил мужчина. — Хочу тебя ударить, Джеймс, — заметив, что Барнс так ничего и не придумал с волосами, Офелия протянула ему свою розовую резинку для волос, что так удачно оказалась у неё в заднем кармане. — Надеюсь, у тебя нет цветовых предпочтений…       Закатив глаза от раздражения, Баки прошептал вялое «спасибо», и взял резинку — хотелось быстрее подстричься. — Зафиксировано повышение сердечного ритма, — заявил о себе ИИ. — Замолчи, — только успел рявкнуть Барнс, как Офелия сразу спросила: — У кого? — У вас двоих, но особенно у тебя, Джеймс, — а после недолгой паузы добавил: — И это не связано с угрозой. — Я сказал: замолчи, — вновь попытался мужчина, начиная по-настоящему злиться на современные технологии. — Запрос не принят. Моя функция — анализ обстановки. — И что говорит анализ? — искренне поинтересовалась девушка, слегка улыбаясь. — Вероятность взаимной привязанности: восемьдесят процентов. Вероятность того, что Джеймс будет это отрицать: сто процентов. — А какова вероятность, что я тебя выключу к чертям собачьим? — ехидно ухмыляясь, шатен свернул к заправке на обочине. — Угроза зафиксирована. Однако ты уже говорил это двадцать два раза и ни разу не выполнил это. — Скажи ещё хоть слово — и я реально тебя выключу, Существо без тела, души и чувств. ИИ, да?       Офелия звонко рассмеялась, ударив себя по коленке, и это почему-то вызвало у Баки слабую улыбку, но, зная, что ИИ вездесущ, мужчина тут же вернул на лицо злую гримасу и грубо вложил в ладони девушки ключи, а после вышел из автомобиля, кидая безразличное: — Я за кофе.       Офелия сидела и смотрела на то, как за стеклом заправки Баки достаточно напряжённо и активно спорил с кассиром. Она опустила взгляд на свои ладони: Баки оставил на них тонкий след грязи и машинного масла, когда несколько минут назад вложил в них ключи от машины, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Фел думала: «Что с ним, чёрт возьми, не так?» Девушка посмотрела на отражение в тёмном стекле машины, и на секунду ей показалось, что она видит не себя, а ту Офелию, которой она была несколько недель назад: напуганной, осторожной, не верящей ни в какие спасения. А глядя на то, как Баки наконец выходит с заправки с двумя стаканчиками кофе, что-то внутри предательски сжалось, и девушка надеялась, что ИИ ничего не узнает… — Осторожно, кофе горячий, — безэмоционально сказал мужчина, вручая Фел стаканчик. — Спасибо, — сказала она и только потом добавила: — Баки.       Он едва заметно дёрнулся, но не поправил её, не сказал «не называй меня так», а просто завёл двигатель. ИИ ожил снова: — Маршрут проложен, — сообщил он. — Конечная точка через шесть часов.       Офелия посмотрела на Барнса сбоку, но ничего не сказала — только позволила себе маленькую, почти незаметную улыбку. Конечно, ИИ зафиксировал это, и, на удивление, ничего не сказал. — У тебя есть доступ к развлекательному контенту? — спросила Офелия спустя какое-то время, глядя в окно. — Да, — ответил ИИ. — Архив включает сериалы, фильмы и музыкальные композиции за последние сто лет. Рекомендовать? — Нет, — сказала она. — Просто… любопытно. Ты когда-нибудь анализировал сериалы? — Уточните цель анализа. — Например, почему люди влюбляются в очевидно плохие варианты, — задумчиво сказала девушка. — Вымышленные, я имею в виду.       ИИ молниеносно обработал запрос: — Подобное поведение характерно для зрителей драматических сериалов. Наиболее частый объект симпатии — персонажи с высоким уровнем агрессии, моральной неоднозначностью и признаками травмы. — Звучит знакомо, — пробормотала Офелия.       Баки лишь показательно фыркнул, не отрывая взгляда от дороги. — Не начинай. — Я ещё ничего не сказала, — невинно ответила Фел. — Пример — сериал «Дневники вампира». Наиболее популярный персонаж среди зрителей — Деймон Сальваторе, — продолжил ИИ. — Ты смотрела этот сериал?       Офелия оживилась, полностью включаясь в диалог: — О, да, — девушка загадочно улыбнулась, вспоминая юность. — Я была в него влюблена.       Машина едва заметно дёрнулась вправо, и Барнс был уверен в одном: если бы ИИ умел смеяться, то посмеялся бы ему прямо в лицо. — В вампира? — сухо уточнил Джеймс. — В вымышленного вампира, — поправила она, — это важно. — Нет, — так же сухо сказал Баки. — Не особо. — Деймон был ужасным, — продолжила Офелия, словно рассуждала сама с собой, — эгоистичным, жестоким, он делал плохие вещи и знал об этом. — Отличный выбор, — не очень весело заметил Баки, и усмехнулся. — Но он старался, — мягко возразила Фел. — По-своему, конечно.       ИИ вмешался: — Корректирую: его поведенческая модель включала систематическое насилие и манипуляции. — Спасибо, — произнесла Офелия, закатив глаза, — но я ведь не говорю, что это здорово. Просто… он был честен в том, кто он есть, — Баки промолчал. — А ещё, — всё же добавила она, глянув на своего спасителя сбоку, — он постоянно делал вид, что ему всё равно. — Потому что ему было всё равно, — ровно сказал Барнс, и девушке снова захотелось его ударить чем-то тяжёлым. — Нет, — тут же покачала головой Офелия. — Он просто хотел, чтобы люди перестали ждать от него чего-то большего, — ИИ замолчал, что было весьма подозрительно. — Почему ты перестал говорить? — спросила она. — Я провожу параллели, — ответил ИИ. — Не надо! — громко возразил Баки, и машину вновь качнуло, но теперь влево. — Параллели очевидны, — спокойно продолжил ИИ. — Субъект «Деймон Сальваторе» и «Джеймс Барнс» демонстрируют схожие паттерны: самонаказание, отрицание собственной ценности и… — Я не вампир, — отрезал Барнс, желая выключить этого придурка. — Подтверждаю, — почти безразлично произнёс ИИ. — Биологических признаков вампиризма не выявлено.       Офелия искренне рассмеялась. — Видишь, — сказала она весело, — Ты выигрываешь уже по двум пунктам.       ИИ зафиксировал: — Повышение сердечного ритма у Джеймса. — Заткнись, иначе выключу… — сказал Баки, а потом посыпались проклятия на это бездушное Существо.       Офелия только отвернулась к окну, чтобы Джеймс не видел её улыбки. Она думала о том, что всё это странно напоминает сказку, но вовсе не ту, где принц в сверкающих доспехах и замок с башнями, а другую — современную и грубую, с запахом бензина и кофе с заправки. Её принц — если его вообще можно было так назвать — ворчал, ругался на ИИ, у него был металлический протез вместо меча и взгляд человека, который слишком хорошо знал, что счастливых финалов не существует. Баки, очевидно, не выглядел как герой, вместо этого он выглядел как тот, кого в сказках обычно боятся.       И всё же именно Джеймс шёл впереди, проверяя каждый поворот, именно он молча подставлял плечо, когда у неё дрожали колени, именно этот грубый мужчина ни разу не спросил, стоит ли её спасать. Если это и была сказка, то он в ней был не принцем, а драконом, который охранял путь. — Этот фильм абсурден, — сказал ИИ. — Вероятность выживания главного героя в реальных условиях — менее пяти процентов, Джеймс. — Это не документалка, — решив поспорить, отозвался Баки. — Это кино. — Однако зритель идентифицирует себя с персонажем, — тут же возразил ИИ. — Следовательно, искажённое представление о реальности опасно. — Опаснее жить без надежды, — буркнул Баки, на что Офелия мягко улыбнулась.       Девушка смотрела на него украдкой: на жёсткую линию челюсти, на привычку хмуриться, на то, как он бессознательно снижал скорость, когда дорога становилась неровной, как будто хотел, чтобы её не трясло на кочках. В сказках чудовища обычно прокляты и им не дают выбора. Баки тоже был проклят, и его проклятие называлось «прошлое», и оно срабатывало без слов. Но в отличие от сказочных монстров, он каждый день выбирал не быть тем, кем его сделали. — В оригинальной версии фильм заканчивается трагично, — продолжал ИИ. — Главный герой умирает. — Я знаю, — сказал шатен. — Поэтому я и предпочитаю ремейк. — Ремейк признан критиками менее качественным. — Зато там он остаётся жив, — парировал мужчина.       Офелия подумала о том, что в этой сказке ей тоже не хотелось трагического финала, не хотелось, чтобы после всех дорог, ночей и тихих разговоров всё закончилось «так было правильно». В сказках принцессы обычно ждут спасения — она же нашла его в человеке, который не верил в счастливые концовки. Если бы это была настоящая сказка, Фел сказала бы ему, что не видит в нём чудовище, но это была современная сказка, а в современных сказках никто не произносит красивых речей вслух. Поэтому Офелия просто потянулась и, не глядя, легко коснулась его руки на подлокотнике — Баки не отдёрнул руку, и ИИ зафиксировал: — Контакт установлен. — Не комментируй, — отрезал мужчина. — Молчу.       На следующей заправке Баки остановился так резко, словно это решение пришло внезапно и ему самому не понравилось. — Две минуты, — сказал он, заглушая двигатель.       Офелия кивнула, уже отстёгивая ремень. Она посмотрела на него с лёгким удивлением, а потом улыбнулась той самой мягкой улыбкой, от которой у него всегда появлялось странное чувство в груди. — Я быстро, — сказала она и захлопнула дверь.       Баки проводил её взглядом до самого входа, пока автоматическая дверь не закрылась за ней. Только тогда он выдохнул и уставился прямо перед собой. — Итак… — Баки помолчал, взвешивая все «за» и «против», а потом спросил: — Что нравится современным девушкам? — наконец выдавил из себя Джеймс.       Пауза была почти осязаемой. — Принято, — только и ответил ИИ. — Анализ на основе актуальных данных.       Баки почувствовал, как у него горят уши. — Цветы? — спросил он хмуро. — Это ещё работает? — Работает, — подтвердил ИИ. — При условии искренности. — Искренность у меня есть, — буркнул Барнс. — С остальным сложнее. — Также высоко ценятся внимание, надёжность и эмоциональная доступность.       Джеймс иронично хмыкнул: — С этим вообще беда. — Подтверждаю, — вновь сказал ИИ. — Однако субъект «Офелия» демонстрирует положительную реакцию на твои попытки заботы, даже если они выражены неявно. — Например? — явно насторожился Баки. — Ты проверяешь, закрыта ли дверь, запоминаешь, какой она пьёт кофе, идёшь ближе к проезжей части, когда она рядом.       Шатен сжал челюсть и нахмурился. — Это логично. — Для тебя — да, — ответил ИИ. — Для неё — значимо.       Автоматическая дверь заправки открылась, и Офелия вышла, кутаясь в его куртку, а после всего на секунду остановилась, потирая уставшие глаза. Баки выпрямился, будто его поймали за чем-то запрещённым. — Она возвращается, — сообщил очевидное ИИ. — Я вижу. — Рекомендация, — добавил ИИ. — Не пытайся быть тем, кем ты не являешься. — Я и не умею, — буркнул Баки.       Офелия открыла дверь, села в машину и испытующе посмотрела прямо на Барнса. — Всё хорошо?       Он кивнул, не сразу заводя двигатель. — Ты… не замёрзла? — Нет, спасибо, — улыбнувшись, ответила Фел.       ИИ зафиксировал устойчивое снижение тревожности у субъекта «Джеймс Барнс», но в этот раз благоразумно промолчал.       Офелия уснула, провалившись в царство Морфея. Баки же вёл машину, думая о том, что он не подходил ей — мысль была простой и удобной. Он был старше её, слишком острый по краям, грубый мужлан… Барнс знал, как обычно заканчиваются истории, где люди вроде него позволяют себе что-то хорошее.       Плохо.       Офелия заслуживала кого-то другого: кого-то без привычки просыпаться от собственных криков, без списков имён в голове, которые нельзя забыть и нельзя простить, кого-то, чьё прошлое не стояло между ними, как стена. Барнс украдкой посмотрел на неё: его куртка всё ещё была на ней — слишком большая, скрывающая её почти целиком, отчего девушка казалась совсем миниатюрной, волосы растрепались, а губы что-то беззвучно бормотали — она не должна была привыкать к этому. Баки по своему опыту знал, что люди часто путают заботу с надеждой, ведь он и сам делал это раньше — ещё до войны и до всего прочего. — Коррекция маршрута не требуется, — внезапно сказал ИИ, нарушая тишину.       Баки кивнул, хотя не был уверен, что это относилось к дороге. Он слишком хорошо знал, чем он является, когда снимает маски — видел это в глазах других: сначала доверие, потом осторожность, а потом шаг назад. Офелия пока не делала этот шаг, она видела в нём не то, что он считал правдой. Девушка видела в Джеймсе человека, а не набор ошибок — это было временно, ведь так всегда бывает: сначала кто-то видит в тебе лучшее, а потом узнаёт остальное… поэтому Баки не хотел быть ещё одной историей, от которой ей придётся оправляться. — Миссия будет завершена через сорок минут, — сообщил ИИ.       Баки сжал руль. Сорок минут — и она перестанет быть «его ответственностью», ещё сорок минут — и всё встанет на свои места. Это было правильно, и шатен повторял это, как инструкцию, как приказ и как спасение от самого себя. — Подведение промежуточных итогов, — сказал ИИ ровно. Джеймс закатил глаза и напрягся. — В течение последних четырнадцати дней ты и объект «Офелия» находились в устойчивой совместной среде, — продолжил ИИ. — Средняя дистанция между вами составляла менее одного метра, в ночное время — менее полуметра.       Баки выдохнул сквозь зубы: — Так было надо. — Зафиксировано, — ответил ИИ.       Баки вспомнил тот маленький мотель на окраине города, с неработающим лифтом и слишком тонкими стенами — один номер и одна кровать. — Ты уступил кровать, — продолжал ИИ. — Несмотря на отсутствие объективной необходимости. — Так было правильно. — Для тебя, — согласился ИИ. — Не для неё.       Джеймс помнил, как она ночью проснулась и тихо позвала его по имени, как он сел рядом, помнил, как её пальцы нашли его ладонь — от этого его щёки покраснели. — Также зафиксирован эпизод повышенной эмоциональной близости, — вновь начал ИИ. — Вероятность поцелуя в тот момент составляла девяносто девять процентов.       Мужчина стиснул челюсть, вспоминая то, как увидел её губы так близко, что исчезли все оправдания, как понял, что ещё шаг — и пути назад не будет, и как он в итоге отстранился: «Прости», — сказал он тогда. — Отказ от контакта причинил больший эмоциональный ущерб, чем потенциальный риск, — Баки молчал, потому что ему нечем было парировать. — Итоговый анализ: за указанный период между тобой и объектом «Офелия» сформировалась устойчивая взаимная привязанность, — шатен смотрел прямо перед собой, потому что если бы посмотрел на неё, он бы не выдержал.       Тишина растянулась, а потом Баки почти неслышно спросил: — И что с этим делают? — В инструкциях данный пункт отсутствует, Джеймс, — сказал ИИ наконец. Баки коротко усмехнулся. ИИ чуть мягче добавил: — Однако статистика показывает, что игнорирование привязанности приводит к более тяжёлым последствиям, чем риск её принять…       Барнс задумался. — Фел, просыпайся, приехали.       Она моргнула, выныривая из сна, и несколько секунд не понимала, где находится: машина стояла, а за лобовым стеклом серело утро. — Уже? — пробормотала она. — Мы на месте, — отрешённо сказал Баки. Он вышел первым, обошёл машину и открыл ей дверь, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Девушка потянулась, вылезая, и холодный воздух ударил в лицо, окончательно приводя в чувство.       И именно тогда всё вдруг сложилось в одну картинку, и ей вспомнилось, как это началось. Башни, конечно, не было, а была бетонная коробка без окон, пахнущая металлом, не было и принца — был мужчина с железной рукой, который ворвался внутрь так, как будто ему уже нечего терять. Он вытащил её не на руках, а жёстко потянул за запястье: «Беги», — сказал он тогда. Дракона тоже не было, но были люди, которые стреляли, кричали и падали, когда Баки вырубал их с одного удара. Первые дни он был невыносим: «Не отставай», «Не задавай вопросов», «Если упадёшь — поднимайся быстро». Барнс называл её грузом, объектом, лишней проблемой и саркастично комментировал всё подряд: «Ты всегда такая болтливая?», «Это не курорт», «Я не нанимался нянькой», но всё равно закрывал собой. Офелия подняла глаза и увидела, как он стоит у машины, скрестив руки, наблюдая за дорогой — всё тот же грубый, неуклюжий в словах мужчина, всё тот же Баки Барнс — её принц, если в этой сказке вообще были принцы. — Ты в порядке? — спросил он, заметив её растерянный взгляд. — Да, — сказала девушка и улыбнулась. — Просто думаю. — Плохая идея, — буркнул шатен.       Вашингтон просыпался, а сказка заканчивалась. Мысль, ясная и неприятная, сложилась сама собой — ему будет этого не хватать. Ему будет не хватать того, как Офелия разговаривает с ИИ, будто он живой, и как легко она заполняет неловкие паузы, которые он привык считать нормой. — Значит… — начала она и сразу же замолчала.       Баки смотрел прямо перед собой, потому что не умел делать такие вещи правильно, поэтому решил сделать их быстро. — Моя миссия окончена, — сказал Джеймс. — Тебя встретят, — и через несколько секунд добавил: — Мы больше не увидимся. — Понятно, — тихо сказала девушка, опустив голову.       ИИ, разумеется, не мог оставить это без комментария: — Фиксирую: озвученное утверждение не соответствует внутренним намерениям субъекта «Джеймс Барнс». — Не сейчас, — сказал мужчина сквозь зубы. — Сейчас — оптимальный момент, — возразил ИИ. — Анализ показывает: субъект «Джеймс Барнс» испытывает выраженное желание пригласить объект «Офелия» на свидание.       Фел моргнула в искреннем недоумении. — Что? — Заткнись, придурок, — Баки резко стукнул по крыше машины, но система лишь пискнула. — Дополнение, — продолжил ИИ с явным удовлетворением. — Основной сдерживающий фактор: страх отказа, — шатен зло выдохнул. — Историческая справка: в сороковых годах субъект «Джеймс Барнс» демонстрировал высокий уровень социальной привлекательности и регулярно получал подтверждение интереса со стороны женщин. Субъект привык к отсутствию отказа и не адаптирован к современным социальным рискам. — Я пережил семьдесят лет кошмаров, — огрызнулся Барнс, закатывая глаза. — Я адаптирован. — К отказу — нет, — спокойно ответил ИИ. — Ты правда хотел… — начала Офелия и замолчала, подбирая слова. — Хотел пригласить меня на свидание? — Это плохая идея. — Это не ответ, — мягко возразила Фел. — Да, — сдался Джеймс. — Хотел.       ИИ добавил, не удержавшись: — Вероятность отказа составляет ноль процентов. — Ты не помогаешь, — грустно произнёс Баки.       Офелия широко улыбнулась и сказала: — Знаешь, Баки, я никогда бы не отказала парню, который спас меня из «башни» и потом две недели делал вид, что ему всё равно.       Барнс моргнул, не веря в свою удачу. — Это… — он запнулся, проглотив ком в горле. — Это «да»? — Да, Баки, это «да».       ИИ подвёл итог: — Фиксирую: миссия завершена с отклонениями. Итоговый статус: миссия успешна.       Баки в раздражении закатил глаза, но улыбка сама появилась на губах. — Выключайся. — С удовольствием, — ответил ИИ. — Удачного свидания, Джеймс.       Современные сказки, как оказалось, иногда всё-таки заканчиваются хорошо.

В начале было слово, и слово это было…

— Поворотники! — завопил Баки, но Фел с уверенностью могла сказать, что даже привыкла к этому…