Сказание о розовом кролике

В Идзумо наступил жаркий, летний полдень. В городской, младшей школе прозвенел звонок с последнего урока и буквально через несколько минут после этого школьный двор наполнился младшеклассниками и их звонкими голосами и смехом. Ученики сбивались в группки и пары и в таком составе покидали учебное заведение, разбредаясь кто куда. И среди всей этой атмосферы радостного и задорного щебетания, с периодическими вскриками, очень сильно выделялись одиночки. Тамао как раз к ним относилась. Она со своими, весьма заметными, розовыми волосами и ярко красным рюкзаком молча шла по дороге, не особо обращая внимание на происходящее вокруг. Сверстники, которым было с ней по пути, изредка кидали на неё взгляды, а потом шептались между собой, но та не обращала на них никакого внимания, погрузившись в какие-то свои мысли. С каждой пройденной сотней метров детей становилось всё меньше, пока не осталось никого, кроме самой Тамао. Она двигалась привычным маршрутом, который заканчивался поместьем Асакур почти на самом краю города. Единственным, чем сегодняшний путь розоволосой отличался от обычного, было то, что по дороге она заглянула в парк, больше напоминающий небольшой лесок. Тамао зашла через главный вход, помеченный деревянной аркой, и двинулась вперёд по тропинке. Она заходила всё дальше и дальше вглубь, где дорожки превращались в вытоптанные тропинки, а скамейки и фонари практически исчезали. Примерно через пятнадцать минут Тамамура остановилась рядом с небольшим холмом, практически незаметным за лесным массивом. Там, на залитой солнцем вершине, среди ярких зелёных крон деревьев и кустов, виднелись висящие, слегка покачивающиеся от лёгкого ветерка, заградительные ленты. Тамао щурилась от солнца, но изо всех сил всматривалась в пространство за лентами, пытаясь хоть что-то высмотреть. Однако, сколько бы она не всматривалась ничего кроме летнего пейзажа так и не увидела. О том, что там есть хоть что-то, а если точнее кто-то, она знала только по своим внутренним ощущениям. Как шаманка она чувствовала его присутствие и даже могла сказать куда и как он двигается, но подходить ближе ей упорно не хотелось, ведь она также чувствовала и ауру доносящуюся оттуда и она вызывала у неё лишь тревогу и весьма неприятные мурашки по спине. Тамао ещё раз глянула в сторону холма и, закусив внутреннюю часть щеки, развернулась и пошла прочь. На её плечи как-то разом навалилась усталость и увесистый портфель здесь был совсем не причём. До поместья она дошла минут за тридцать. Обычно это выходило у неё быстрее, но из-за похода в парк пришлось сделать солидный крюк.       — Ну, и где ты пропадала? — раздался противный, недовольный голос, стоило только воротам поместья закрытья за спиной Тамамуры. Та обернулась и подняла глаза наверх и сразу же наткнулась взглядом на Пончи и Кончи. Они сидели на чёрной, черепичной крыше ворот, на противоположных её сторонах, как какие-то статуи или украшения. Окликал её Кончи и он же сидел, скрестив лапы на груди и сверля её недовольным взглядом. Пончи же копировал и его действия, и позу. Тамао окинула их равнодушным взглядом и развернулась обратно.       — Не ваше дело — спокойно, но твёрдо и самую малость сердито отозвалась она, направившись к дому, попутно создав из упавшего с дерева листа шикигами и отдав тому тяжёлый, школьный портфель.       — Учти, Йомей, говорил тебе не делать глупостей — прогнусавил ей в спину Пончи.       — За собой следите — пренебрежительно бросила Тамамура, даже не оглянувшись, и скрылась в доме, предварительно запустив внутрь шикигами. Сегодня у неё было много дел, с которыми нужно было разобраться, и возня с нерадивыми зверьми-извращенцами в её планы совершенно не входила. И Тамао, как и планировала, справилась со всеми поставленными задачами. Правда, это заняло гораздо больше времени, чем она рассчитывала, поэтому в парке она оказалась только глубокой ночью. Время уже давно перевалило за полночь и все жители города уже мирно спали в своих домах, а потому Тамао стояла в гордом одиночестве на парковой тропинке. Бледный свет луны освещал её невысокую фигурку облачённую в белое кимоно-бякуэ и красные штаны хакама и бликовал на золотых кольцах единственного оружия, посоха хаккхары. Тамамура кое-как тяжело сглотнула и, для удобства перевязав волосы резинкой, снова взглянула не вершину холма, того самого, мимо которого проходила днём. За чуть больше чем полдня он никак не изменился, однако, ночь накладывала на его внешний вид свой отпечаток, делая тот более мрачным и жутким. Тамао поджала губы и, закусив щеку, задумалась о том, что, возможно, погорячилась с тем, чтобы прийти сюда ночью, но быстро отмела подобные мысли в сторону. Она уже потратила целую неделю, чтобы решиться и отступать уже было некуда. Ей нужно переступить через свой страх и лучше всего это сделать как можно скорее, и, как бы выразилась её подруга из прошлой жизни, сделать это «по хардкору» дабы потом было легче. Да, Тамао проходит обучение и делает значительные успехи, что не раз подмечал Йомей, но обучение и реальные ситуации всё равно отличаются друг от друга. Чтение книг, гадание, ритуальные танцы и простые шаманские манипуляции с духами поместья, с теми же Пончи и Кончи, не подготовят её к столкновению с реальными трудностями связанными с агрессивными духами. Тамао уже почти два года жила в семье Асакура, но всё равно чувствовала страх перед незнакомыми призраками, чьи мотивы не знала и знать не могла. И у неё постоянно возникало желание либо не приближаться к ним, либо как можно скорее от них убежать, и с учётом того, что она теперь шаманка, с этим надо было немедленно что-то делать. Именно поэтому она сейчас здесь. Одна. Ночью. С одним лишь посохом и кучей талисманов. Да, Тамао ещё не настолько безбашенная, чтобы соваться в пекло без какой-либо защиты. Она ухитрилась исписать иероглифами талисманов пластыри и обклеилась ими настолько, что увидеть её кто-нибудь сейчас в каких-нибудь коротких шортиках и футболке то, непременно бы подумал, что ту избивают. Руки, ноги, грудь, живот, розоволосая даже на спину умудрилась прицепить с десяток пластырей. Если честно, она бы и на голову и лицо их прилепила, но мешали волосы и кое-какие условные правила для коммуникации с духами. Йомей говорил, что-то про то, что духи должны видеть лицо шамана, который к ним обращается. Тамао не понимала к чему такие условности, но решила просто сделать как сказали и не особо заморачиваться. В конце концов она девочка симпатичная и причин, чтобы прятать лицо, у неё нет. Впрочем, Тамао сейчас было совсем не до этого. Она стояла одна на парковой тропинке в темноте, освещаемая лишь светом луны, и старалась собраться и привести в порядок разбуянившиеся мысли. Напряжение сковывало плечи и спину, а ноги же напротив словно ослабели, так и норовя подвести свою хозяйку. Руки тряслись, мысли путались, а сердце в груди стучало как-то через чур гулко. Тамао с силой ущипнула себя за руку. Резкая боль заставила глаза заслезиться, но помогла проясниться разуму. Тамамура взглянула прищуренными глазами на покрасневший участок кожи, после чего вновь перевела взгляд на вершину холма. Она потёрла руку и, сделав очень глубокий, шумный вдох, взяла ритуальную утварь и всё же пошла вперёд. Каких-то двадцать шагов и вот она уже на месте, осталось только зайти за ограждение. Ощущение чужой негативной ауры усилилось и руки девочки вновь начали подрагивать. Тамао ощутимо шлёпнула себя по щекам и, резко подняв ленты вверх, прошла под ними. Она быстро спустилась вниз, переступая через себя и двигаясь на чистом упрямстве и силе воли, игнорируя кочки и цепляющиеся за одежду заросли. Раскинувшаяся перед ней поляна представляла собой небольшой безлесый участок со скудной растительностью, но плотно окружённый деревьями практически со всех сторон. Данное место не подходило ни для отдыха, ни для игр, но из-за плотной растительности было идеально для того, чтобы что-нибудь спрятать или же скрыть. Неудивительно, что те люди выбрали именно его. Однако, Тамамуре сейчас было не до разглядывания окружающей местности, как только она ступила на поляну, то сразу же заметила его. На противоположной стороне, всего в десятке метров от неё, находилось животноподобное, тёмное существо, как будто состоящее из дыма, с длинными лапами и толи ушами, толи рогами. До этого оно что-то искало в траве, но стоило только розоволосой подойти достаточно близко, как оно подняло голову и взглянуло своими красными, горящими глазами прямо на неё. Внутри Тамао всё сжалось. Тело будто окаменело, а похолодевшие руки стиснули рукоять посоха с такой силой, что, казалось, ещё чуть-чуть и останутся вмятины.       — Д.. добрый вечер — голос Тамамуры слегка подрагивал, а в горле было невероятно сухо, но она всё же смогла заговорить. Йомей когда-то советовал ей первой начинать диалог, сначала поздоровавшись и представившись самой, а потом уже говорить зачем та обратилась к духу. И поздороваться то Тамамура поздоровалась, но вот представляться ей упорно не хотелось. То что она смогла всё-таки справиться с собой и заговорить, придало ей немного какой-то странной уверенности и спокойствия, но она не перестала бояться совсем. Напряжение всё ещё сковывало её тело, но уже позволяло с трудом, но всё же двигаться. По крайней мере, поёжится и чуть сменить положение рук, чтобы посильнее закрыться посохом, насколько это вообще было возможно, у неё всё-таки поучилось. Да, и в принципе дышалось после этого своеобразного первого шага уже как-то в разы легче, по крайней мере воздуха для того, чтобы дышать и более-менее соображать, хватало. Однако, когда дух на своих четвереньках сделал несколько, медленных шагов к ней, Тамамура всё равно дёрнулась и, отшатнувшись назад, прижала хаккхару к груди.       — Слушай, я — начала было розоволосая, но договорить не успела. Существо моргнуло и, не сводя с неё горящих глаз, приняло стойку. Сердце Тамао упало куда-то вниз. Она только и успела дёрнуться и отправить импульс в руки с ногами вместе с духовной энергией, прежде чем дух сорвался с места. Этот импульс фуриёку и не дал ей пострадать. Талисманы до отказа наполнились её духовной силой и, засветившись голубоватым светом, окутали её тело тонким, но плотным слоем энергетического кокона. Дух с разбегу, на манер быка, боднул Тамамуру головой и от удара та отлетела на несколько метров назад, к кустам. Розоволосая свалилась на спину и упёрлась взглядом в ночное небо. Тамао издала короткий, судорожный выдох и захрипела, тяжело дыша. Удар пусть и не был таким болезненным, каким мог бы быть, пришёлся на область где-то между животом и грудью и выбил солидную часть воздуха. Тамамура даже забыла о духе и зачем и куда вообще пришла в попытках отдышаться. Грудная клетка при каждом вдохе ныла, а затылок и спина в районе лопаток неприятно пульсировали. Но отдышаться Тамао не дали. Животноподоный дух снова ринулся к ней. Тамамура благодаря шаманским способностям поняла это даже раньше, чем увидела движение и, повернув голову, лишь в последний момент успела послать второй импульс фуриёку в посох и поднять барьер. Полупрозрачный голубой купол накрыл розоволосую полностью и удар чужих лап её не достиг. Однако, не смотря на это, дух не остановился и продолжил с силой барабанить лапами по барьеру и царапать его когтями, пытаясь прорваться. Тамао же лежала неподвижно и со странным равнодушием в розовых глазах наблюдала за разозлённым призраком сквозь голубой занавес барьера. Дыхание всё ещё было слегка рваным и глубоким, а происходящее ощущалось каким-то нереальным и неправильным. Мыслей в голове не было. Их как будто выбило ударом о землю. Однако, было чёткое ощущение или точнее сказать желание, которое осталось и даже усилилось после произошедшего. Тамао хотела домой. Не в поместье Асакур, а именно домой домой, в свой родной мир и квартиру из прошлой жизни. Хотелось вновь увидеть цветочные обои собственной спальни, лечь в родную кровать и включить какое-нибудь глупое, шаблонное аниме на ноутбуке, а потом написать подруге, скинув той с десяток смешных видео. Но… Тамао нахмурилась, а потом села на траве. Движение отдалось неприятной, тупой болью в спине и она сжала травинки с каким-то песком и камнями в ладонях. Глаза заслезились и Тамамура не могла точно сказать из-за боли или из-за внезапно нахлынувших воспоминаний и ностальгии. Однако, она встала, выпрямилась в полный рост и, стерев рукавом кимоно непрошенную влагу с глаз, взмахнула посохом. Купол барьера увеличился в несколько раз и, отбросив духа, взорвался голубыми искрами. Одержимый призрак свалился на спину, но буквально через несколько секунд вскочил и, тряхнув головой, вновь уставился на Тамамуру горящими глазами. Он снова принял стойку для нападения, но в этот раз Тамао даже не моргнула. На этот раз она стояла ровно, с прямой спиной и расправленными плечами. Её взгляд был серьёзным, упрямым и прямым. Хаккхару она держала одной рукой, именно так как её и учил Йомей, а талисманы под её одеждой мерцали потусторонней голубизной. Напряжение никуда не исчезло. Оно сохранилось в мышцах и костях Тамамуры, но на этот раз оно не сковывало или стесняло движения, а напротив делало её крепче, сильнее и готовой в любой момент начать защищаться. Умные люди были правы, самое сложное это сделать именно первый шаг, а всё остальное давалось уже легче. После первого удара Тамао уже знала, чего ожидать и этот же первый удар выбил из неё страх и всякие ненужные мысли, вытащив откуда-то из глубин наружу злость, решительность и природное упрямство, и оставив одну единственную мысль, а точнее цель — разобраться с одержимым духом.       — Ты ведь Хаку, кролик Хироко, верно? — на этот раз твёрдо сказала Тамамура, смотря прямо на духа, глаза в глаза. Тот, услышав слова розоволосой, растерялся и переступил с ноги на ногу, дёрнув ушами. Его красные, горящие глаза расширились и Тамао заметила, что впервые за всё время в них отразилось что-то кроме гнева и агрессии.       — Я узнала о тебе от других призраков. Они же и рассказали, что произошло. Ты ведь хочешь увидеться с хозяйкой, с Хироко. Я ведь права? — продолжила Тамао, пользуясь заминкой призрака. Она не была уверена, что именно это желание держит духа в мире живых, но судя по тому, что ей рассказали и её собственному внутреннему предчувствию, это было так. В противном случае у Тамао были большие проблемы.       — Так, ты хочешь увидеться с ней? — чуть спокойнее и тише, но всё равно твёрдо спросила Тамао, не сводя глаз с духа и по прежнему крепко сжимая в руке посох. Несмотря на злость и сильное недовольство от нападения умершего зверя, в голосе Тамамуры всё равно просачивалось сочувствие. Ей было действительно жаль кролика, которого разлучили с любящей хозяйкой, и так и не сумевшего встретиться с ней до самой своей смерти. И розоволосая была готова ему помочь, но вот примет ли тот помощь, зависело уже не от неё. Дух повёл ушами и, казалось, о чём-то задумался. Но потом он тряхнул головой и фыркнул. Громко так, и как-то не хорошо. Тамао от этого напряглась и взяла посох в обе руки. И не зря. Призрак зарычал гортанно, громко и свирепо. Его тело завибрировало и увеличилось в несколько раз, а лапы и уши удлинились и стали более острыми, угловатыми и опасными. Тамао едва успела выставить вперёд посох и активировать барьер, прежде чем на неё и купол обрушилась неудержимая животная ярость. В этот раз сдерживать чужой натиск было в разы сложнее. Мышцы розоволосой были напряжены до предела. Она стискивала зубы, сжимала хаккхару и изо всех сил упиралась ногами в землю, дабы не сдвинуться с места. При каждом ударе по барьеру по нему проходила рябь и слышался треск, напоминающий треск высоковольтного электричества. Однако, барьер стоял. Трещал, мерцал голубым светом, но стоял. А снаружи бесновался разъярённый дух. Бил увеличившимися лапами, царапал отросшими когтями и рычал отрывисто. Тамао не знала, что делать. Чёрное существо, ростом выше неё самой и больше уже напоминающее не кролика, а самого настоящего демона, бушевало так неистово, что его движения смазывались от скорости. Только глаза и горели алым, да блестели в короткий миг острые зубы, когда тот открывал пасть. Казалось, вот-вот, и это воплощение животной ярости просто снесёт маленький барьер и разорвёт миниатюрную и крохотную Тамао своими лапами. Тамао было страшно. Просто невероятно страшно. Мысли лихорадочно метались в голове. Почему он так разозлился? Неужели призраки ей наврали? Или может было что-то ещё, чего ни она, ни духи не знали? Могло ли быть так, что хозяйка напротив обращалась с кроликом плохо, просто притворяясь доброй на публике? Неужели всё-таки придётся его просто изгнать? Нет. Внутренний голос со всей её сутью твердили, что это не так. Изгнание — это не выход. Но тогда что же? Как его успокоить? Даже если она сейчас будет кричать во всё горло, то тот едва ли её услышит. Злой дух и так ревел так, что у розоволосой, даже с приглушением барьера, начинало закладывать уши. Однако, было кое-что странное, за что розоволосая невольно зацепилась. Тамамура никогда не слышала как кричат кролики, да и в принципе не знала, что те издают какие-то внятные звуки, тем более, что одержимые духи по своей сути являлись уже не совсем самими собой. Однако, даже для неё, незнающей тонкостей, вопли духа казались странными. Все вырывающие из призрака звуки, хоть и были приправлены рычанием и шипением, но очень сильно напоминали… человеческую речь. Точнее отдельные слова. А если совсем точно, какое-то определённое слово. Тамао это даже через пелену страха различила, но только никак не могла понять, что именно это было. В какой-то момент дух ещё немного увеличился в размере и, занеся переднюю лапу особенно высоко, разразился таким рёвом, что тот, казалось, пронёсся по всей территории парка. Однако, Тамамуре было не до возможных свидетелей, которых потревожил рык. Она услышала. И она, наконец, разобрала, что это было за слово. Розовые глаза расширились от удивления и неверия, а тело на секунду онемело. Эта секунда ей аукнулась. Удар обрушился на купол с такой силой, что тот заискрился пуще прежнего и дал трещину, а отдача по посоху, как проводнику, прилетела такая, что Тамао отшатнулась и едва устояла на ногах. Только частая практика помогла ей не потерять контроль над фуриёку и не дать защитному куполу пасть. Тамао даже не успела опомниться и хоть что-нибудь сообразить, как над ней вновь раздался рёв и обрушился очередной удар. Трещина на барьере увеличилась и ей пришлось экстренно влить в него столько духовной силы, что на несколько секунд у неё потемнело в глазах. Впрочем, последнее сыграло ей даже на руку, ведь в эти короткие мгновения страх отступил назад, а из головы исчезли все мысли разом. Однако, Тамао быстро пришла в себя и вновь сосредоточила всё своё внимание на собственном теле и духовной энергии. Краткий миг возможного ухода в бессознательное помог разуму проясниться. Страх, разумеется, моментально вернулся после первого же, нового удара и последующего за ним испуга, но теперь он держал Тамамуру в тонусе и не мешал ей думать. Ложь?! Он определённо прорычал именно это, Тамао была уверенна. Но почему именно ложь? Он думает, что она ему соврала? Поэтому он так разозлился?! Тамао смотрела на духа розовым глазами, в которых уже был не страх, а удивление, однако, потом в них отразилось кое-что ещё, нечто совсем иное, чем раньше. Тамамура нахмурилась, сжав губы в тонкую полоску, а затем резко взмахнула хаккхарой наотмашь. Барьер вновь увеличился и отбросил духа назад, а затем… пропал. Дух снова вскочил на лапы и уставился на розоволосую. Но на этот раз Тамао смотрела на него без тени всякого страха, в этот раз в её взгляде было совсем другое чувство, которое в противовес страху побуждает в человеке желание бороться.       — Ты думаешь, я бы стала тут стоять и защищаться от тебя, чтобы просто соврать?! — почти перешла на крик Тамао, сжимая кулаки и даже подавшись вперёд корпусом. — Мне легче тебя просто подчинить или изгнать, но я, как дура, стою и пытаюсь до тебя достучаться! Призрак рявкнул. Но с места отчего-то не сдвинулся.       — Не рычи на меня! — гаркнула розоволосая. — Ты всё ещё можешь увидеться с Хироко! Я тебе помогу, но для этого тебе нужно вновь стать собой! Иначе никак Глаза духа расширились, но затем он опустил голову вниз и взглянул куда-то в сторону. На несколько минут на поляне воцарилось напряжённое молчание. Слова Тамамуры всё же достигли зверя и сейчас он метался в сомнениях. Об этом явно говорило его рейрёку. Тамао это чувствовала и видела собственными глазами. Дух вибрировал и то, уменьшался и светлел, то наоборот увеличивался до прежних размеров и чернел даже сильнее, чем раньше. Ему нужно было подавить и отпустить свою ненависть и злобу, что явно давалось ему очень не просто. И Тамао не знала, как ей стоит поступить. Сказать что-нибудь или молчать? Попытаться помочь или же не вмешиваться? Она не знала, сможет ли хоть как-то помочь ему или же напротив только ухудшит ситуацию. Тамамура много думала. Она искусала щеку до крови так, что во рту отчётливо чувствовался металлический привкус. Мысли сменялись одна за другой, но решение никак не находилось. Всё, казалось, банальным, ненужным или неподходящим, а время всё стремительно бежало вперёд, игнорируя чужие метания. От внутреннего напряжения и нервов она даже забегала глазами по поляне, стараясь не выпускать из виду духа. Взгляд отчаянно пытался найти что-нибудь, за что можно было бы зацепиться, но, как на зло, ничего не находилось. Внезапно, где-то вдалеке, за деревьями, в небо вспорхнула ворона. Тамао моргнула и в её голове щёлкнула картинка. Точно. Розоволосая бросила короткий взгляд на мечущегося духа, а затем перевела его на хаккхару в своей руке. Она взяла посох поудобнее и, подняв тот вверх, вновь посмотрела на призрака. Не дав себе лишнее время для раздумий, она ударила посохом о землю. Короткая, резкая волна духовной силы прокатилась по поляне, заставила духа дёрнуться и на мгновение позабыть обо всём, а потом унеслась куда-то дальше, развеявшись где-то за деревьями. Дух поднял расширившиеся от шока глаза на Тамамуру.       — Возьми себя в лапы, Хаку — строго, но спокойно сказала Тамао. В её голосе больше не было той былой злости, и более того в нём слышалась забота и поддержка, пусть и достаточно сдержанные. — Ты нужен Хироко и она для тебя важна. Сосредоточься на том, как ты был счастлив с ней и на желание снова почувствовать то счастье. У тебя ещё есть шанс с ней увидеться Дух дёрнул ушами, но затем закрыл глаза, так что различить на его морде хоть что-нибудь стало невозможно. На долгую минуту между ними вновь повисла тишина и Тамамура уже снова начала волноваться, закусив губу. Но, свершилось чудо. Призрак снова завибрировал и, медленно и со странным толи мычанием, толи кряхтением, начал уменьшаться. Его шерсть ерошилась и всё светлела и светлела, пока не стала бледно белого цвета, а лапы и уши укорачивались, слегка меняя форму и становясь менее резкими. Через несколько минут перед розоволосой сидел уже не жуткий демонический дух, а самый обычный кролик. Полупрозрачный и в разы больше, чем положено было бы, но совершенно точно — кролик. Он открыл свои красные, но уже совсем не жуткие, глаза и посмотрел на Тамамуру. Тамао мягко и, самую малость, устало улыбнулась ему.       — А теперь, идём к Хироко — произнесла она и достала стопку бумажных талисманов из кармана штанов.

***

В частной больнице за городом было как всегда спокойно и тихо. Больные спали, а дежурные врачи, с медсёстрами и охранниками охраняли их сон и здоровье. Сквозь незашторенные окна в одной из палат реанимации внутрь просачивался лунный свет. Он блестел на всех металлических и стеклянных поверхностях, освещая помещение и лежащую на кровати пациентку. Ночное светило сегодня было в своей полной стадии и, казалось, сияло особенно ярко именно этой ночью. Так ярко, что даже могло помешать человеку уснуть или вовсе того разбудить. И любой другой бы поднялся и зашторил окно или, на худой конец, позвал бы для этого медсестру. Однако, пациентка этой палаты, а если точнее Хироко Таканори, не спала и этой ночью спать упорно не собиралась. Привычный коктейль из лекарств и обезболивающего не вырубил её до утра, как это бывало обычно, но даже не это было главной причиной её бодрости. Совсем нет. Хироко боялась засыпать. У неё от рождения было обострённое шестое чувство и оно буквально кричало о том, что сегодня, как только она погрузиться в сон, больше проснуться она не сможет. Если честно, и о наличии у себя болезни, и о том, что дожить хотя бы до своих двадцати, ей возможность не представиться, она и так знала. Знала, но… От страха это знание никак не спасало. Даже наоборот это чувство только усиливалось по мере приближения конца. Несмотря на боль, как физическую, так и душевную, жить всё ещё упорно хотелось. Таканори часто представляла себе как вылечится, поступит после выписки в какой-нибудь университет, заведёт подруг, отметит своё день рождение дома в кругу семьи в конце концов. После подобных фантазий плакать всегда хотелось особенно сильно, но она ничего не могла с собой поделать. Этому не бывать и она это знала. Она умрёт либо сегодня ночью, либо в ближайшие пару дней, этого не избежать. И это было самое худшее. Невозможность сделать хоть что-нибудь и просто ждать. И само ожидание угнетало гораздо больше, чем сама кончина. Лучше бы осознание неизбежного пришло к ней в самый последний момент. Было бы не так обидно, тоскливо и жутко. Однако, было кое-что, что хотя бы немного, чуть-чуть, буквально самую малость, но успокаивало девушку. Шестое чувство нашёптывало, что в ближайшее время что-то произойдёт. Что-то хорошее, светлое и дарующее неясную, но хоть какую-то, надежду. И Хироко была полна решимости дождаться этого эфемерного «чего-то» Она не могла даже встать без посторонней помощи, но по крайней мере дождаться было в её силах. Таканори слабо заёрзала на матрасе. Через ноющую боль во всем теле, она всё же смогла начать двигать одеревеневшими мышцами, чтобы немного сменить позу. Движения давались девушке с трудом и при одном таком достаточно резком, для её состояния, «рывке» она зажмурилась и тихо зашипела от боли. В этот короткий миг ей, отчего-то, показалось, что кожи коснулся лёгкий, едва заметный, ветерок. Но это было совершенно точно невозможно. Ещё на вечернем обходе медсестра всё проверила и все окна абсолютно точно были наглухо закрыты. Так что никакого, даже малейшего, сквозняка в палате быть не могло. Хироко повернула голову на подушке и, с тоской взглянув окно, тяжело вздохнула. В своей кислородной маске и постоянном окружении запахов больницы, она была готова отдать левую руку целиком, лишь бы хоть на часок нова почувствовать и вдохнуть свежий воздух. Девушка ещё раз тяжело вздохнула и на несколько секунд вновь прикрыла глаза. Ещё одно невыполнимое желание. Ещё одно разочарование и повод для слёз. Тихий, шкрябающий звук вырвал Хироко из гнетущих размышлений и заставил распахнуть глаза. Ничего ни в самой комнате, ни за её пределами не могло издавать подобных звуков. Девушка провела здесь почти восемь месяцев и прекрасно это знала. Но что же тогда это было? Хироко удивлённо оглядела палату. Осмотрела каждый её угол, насколько позволяло собственное положение, но так ничего и не заметила. Таканори даже предприняла попытку приподняться на кровати, но тело подвело её и она с шипением свалилась обратно на подушку, зажмурившись до цветных пятен перед глазами, от прошедшей по телу волны боли. Ей потребовалась долгая минута, чтобы боль более-менее отступила. Девушка несколько раз моргнула и измученным, злым взглядом уставилась в потолок. Когда же это закончиться? Внезапное продавливание матраса и тихий шорох простыни привлекли внимание девушки и отвлекли её от боли. Она слегка дёрнулась, но больше не предприняла попытку резких движений. Вместо этого Хироко медленно и осторожно опустила голову и взглянула на больничную кровать. Её глаза расширились от шока, а рот приоткрылся. На одеяле больничной кровати, в одиночной палате стерильного, реанимационного блока, сидел кролик. Да не просто кролик. Это был её Хаку. Точно её Хаку. Хироко всегда могла отличить своего кролика от любого другого, даже с учётом того, что каких-то выраженных отличительных черт тот и не имел. Правда, сама девушка была уверена, что это из-за сильного шестого чувства, а не от хорошего зрения и умения подмечать мельчайшие детали, как когда-то говорил ей учитель по рисованию. Впрочем, сейчас ей было не до этого. Таканори не верила своим глазами. Из-за высоких условий стерильности в палате сюда даже вещи с трудом можно было передать, не то что прийти и навестить больную. На секунду даже мелькнуло предположение, что это такой сюрприз от родителей, каким-то образом договорившихся с медперсоналом, но она сразу же разбилась о реальность. Ни её мать, ни отец ни за что не стали бы так рисковать её здоровьем. Они всё ещё были уверенны, что её ещё можно вылечить и не знали, что исход уже предрешён. Хироко так и не смогла им признаться. Следующим же за этим, было предположение, что она спит или видит галлюцинации, но и это не могло быть так. Ни болезнь, ни побочные эффекты от препаратов не могли вызывать несуществующие видения, ну а то, что она не спит ясно давала понять боль в теле, так что ей даже не нужно было щипать себя, чтобы убедиться. Но тогда как?! Глаза видели, шестое чувство всё подтверждало, но мозг паниковал и никак не мог осознать происходящее. Хироко так и смотрела на внезапно материализовавшегося питомца большими от шока и неверия с лёгким страхом глазами, и открытым ртом, долгие несколько минут. И, скорее всего, смотрела бы так и дальше и, довольно, долго, но зверёк, как вогнал её в прострацию, так сам же и вывел её из неё. Хаку подошёл ближе, сначала обдав пальцы девушки лёгким воздухом из задёргавшихся ноздрей, а потом и вовсе ткнулся в девичью ладонь мохнатой мордочкой. Таканори слабо дёрнулась, выходя из оцепенения, и машинально погладила любимца. Она чувствовала дыхание кролика и его мягкую шёрстку кожей, но даже так всё равно не могла до конца поверить в происходящее. Секунд десять она машинально, по привычке, слабо водила рукой по шерстяной спинке питомца, периодически переключаясь и почёсывая того за ушком, а потом умехнулась сама над собой.       — Рада тебя видеть, Хаку — произнесла Таканори. Её губы тронула грустная, уставшая, но искрення улыбка. Пожалуй, за последние четыре месяца это был первый раз, когда она улыбалась по настоящему.       — Со мной столько всего произошло, даже не знаю с чего начать — голос девушки звучал одновременно грустно и счастливо и трудно было понять, чего в нём было больше. Однако, она была действительно рада, наконец, поговорить хоть с кем-нибудь кроме персонала больницы.       — Я вот смотрела сериалы, но никогда до этого не думала, что такая сантабарбара может быть на самом деле. Представляешь местный анестезиолог влюблён в заменяющего стоматолога, но всё никак не может признаться в чувствах, даже не смотря на то, что время уходит. За их отношениями, по-моему, вся больница следит. Некоторые даже ставки делают: признается или нет. Момоки-сан, например, поставила на признание. — девушка погладила кролика, с улыбкой вспоминая произошедшее. — О, кстати, о ней. Она вместе с ещё одной медсестрой помогает другой медсестре Харуке в уличении её мужа. Представь себе, она умает, что тот ей изменяет, но доказать никак не может. И знаешь почему она так думает? Она так чувствует. Не, вот ты только представь, он ей регулярно пишет, какие-то милые ништяки дарит и всячески помогает, а она… Даже слежку с помощью подруг установила. Жуть! О а ещё… — Хироко продолжала говорить и говорить, не смотря на появившуюся одышку. С каждым произнесённым словом её голос наполнялся радостью, весельем и искренним воодушевлением, а его громкость всё повышалась и повышалась. Более того, на некоторых моментах её даже пробирало на смех и тот так непривычно заполнял тишину палаты, что даже самой девушке становилось странно его слышать. Когда она в последний раз смеялась? Месяцев шесть, семь назад?        Ей осталось всего ничего, так что ей терять? Неважно бред это, иллюзия или же призрак, да даже если это сам дьявол маскирующийся под её питомца, ей уже всё равно. Главное, что он, Хаку, здесь, а всё остальное уже неважно. Хироко впервые за долгое время было так хорошо, весело и легко, и поэтому она будет продолжать говорить, даже если это перевозбуждение станет фатальным и она начнёт задыхаться. И Хаку, видя всю эмоциональность и усилия, которые та вкладывала в свой монолог, слушал всё очень и очень внимательно, не отвлекая её лишний раз. Слышала и слушала же это ещё и сидящая за окном Тамао. Ещё в самом начале, когда они только прибыли в больницу и она запустила кролика внутрь, розоволосая устроилась на коробе кондиционера на наружней части стены. Благо, он располагался совсем рядом с окном нужной палаты. И всё это время она молча слушала и ждала, когда подойдёт нужный момент. Как шаманка она могла чувствовать не только духов, но и тех, чей жизненный путь почти подошёл к концу. Она знала, что девушка в палате не дотянет до утра, чувствовала это, но, увы, ничего не могла с этим сделать. Тамао сидела на кондиционере и, обнимая колени руками, смотрела перед собой. Больница находилась за городом, при чём в достаточно живописном месте, окружённом деревьями уютных опушек и небольшими полянами с дикими цветами. Где-то вдалеке даже виднелось блестящее в свете луны озеро, но Тамамуре сейчас было совершенно не до пейзажей. Из глаз текли слёзы, а из горла выходили задушенные всхлипы. Несмотря на усталость, как физическую, так и душевую, чувства с эмоциями Тамао ни капли не утихли и не угасли. Слушать чужой, наполненной искренностью, монолог человека, которому осталось всего ничего, было больно, практически на физическом уровне. От каждого сказанного слова в груди ныло всё сильнее, горло душили спазмы, а слёзы застилали глаза мутной пеленой. Но Тамао слушала. Слушала и размышляла. Зачем её вообще засунули в этот мир? Может она и не помнила всего о своей прошлой жизни, но точно знала, что ни к чему такому грустному, тяжёлому и душераздирающему не тяготела. Да, ей нравилась мистика и всякое такое, но фанатизма или пристрастия к чему-то мрачному, жуткому и жестокому у неё никогда не было. Для неё, вообще, максимум жути — это одно видео раз в год, про какой-нибудь ритуал по привлечению богатств, знаний и удачи путём контакта с какой-нибудь потусторонней сущностью и выполнения ряда условий. А если уж совсем на чистоту, ей всегда нравились милые, повседневно уютные и юмористические произведения, неважно литературы или мультимедиа. Розоволосая, что в прошлой жизни, что в этой, считала, что не заморачиваться над глобальными вопросами политики, философии и религии и не читать новости каждый день — это второй ключ к счастливой и хорошей жизни. Первым ключом была жилищно-финансовая стабильность. Но… История не знает сослагательного наклонения. Она уже умерла для старого мира и живёт в новом, и этого не изменить. Всё, что у неё было, осталось в прошлом. Однако, именно Тамао решает, как ко всему происходящему относиться. И Тамао решительно настроена быть счастливой и прожить хорошую жизнь, несмотря на все препятствия. У неё есть вспоминания и личность прошлой себя и знания будущего, что даёт ей какую-никакую опору и точку для старта. Осознание этого грело и успокаивало душу и разум розоволосой и помогало ей двигаться вперёд. Именно поэтому она пришла сюда и именно поэтому она, нахмурившись и поджав губы, поднялась. Тамао вытерла слёзы и сопли платком, а затем закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Ночной прохладный воздух остужал влажное от слёз лицо и лёгкие, отвлекая от мыслей и возвращая спокойствие и ясность. Спустя минут десять и она сама и её духовная энергия более-менее успокоились. Тамао открыла глаза и, повернувшись, взглянула на незапертое окно.       — О, а ещё я познакомилась с Ямамото. Он такой милый и забавный — поделилась Хироко, почёсывая кролика за ушком. — Жаль правда, что он умер полмесяца назад. Я бы хотела с ним встречаться. Хотя бы недолго — её голос погрустнел, а улыбка наполнилась горечью. — Интересно, а на том свете, можно заводить отношения. Существуют же ритуалы, когда женят уже мёртвых людей, чтобы они в загробной жизни были вместе Девушка задумчиво уставилась в белый потолок. Ей действительно было интересно возможно ли встретиться с близкими по ту сторону, но продолжить свои размышления она не смогла. Её отвлёк шум идущий от окна. Таканори повернула голову, да так и застыла на месте, с широко открытыми глазами. Сначала, она увидела тёмное очертание небольшой фигуры, но спустя мгновение уже смогла рассмотреть вторженца. Впрочем, тот и не пытался скрываться. В окно её палаты влезла маленькая девочка, на вид ещё совсем младшеклашка, одетая в традиционную одежду жриц мико. Сперва она стояла на карнизе за окном, но затем открыла створки и вошла внутрь. Ночная гостья попыталась аккуратно спуститься с подоконника, не прыгая с него, но при попытке свесить вторую ногу вниз, неловко упала на пол, слегка стукнув деревянным гета об кафель. Этот звук, такой громкий и звонкий в тишине, заставил Хироко опомниться.       — Милашка — умиленным голосом, с нотками сюсюканья сказала Таканори. — Ты что ангелочек, пришедший забрать мою душу? Страшно ей уже не было и в ней проснулось неподдельное любопытство. Если появление кролика ещё никак не вязалось с действительностью, то что уж говорить о маленькой девочке влезшей в окно пятого этажа.       — Я не ангелочек, а оммёджи, но касательно души ты частично угадала — ответила Тамао, поднимаясь с пола и отряхивая одежду. Быстро приведя себя в порядок, она подошла к окну и, высунув руку, достала откуда-то снизу хаккхару.       — Я пришла, чтобы проследить, чтобы твоя душа благополучно отошла в иной мир — розоволосая подошла к чужой постели, встав на расстоянии чуть дальше вытянутой руки. Она постаралась сказать всё максимально спокойным и даже будничным тоном, но не была уверена, что у неё получилось, а потому внимательно следила за реакцией девушки. Та, к её удивление, почти не отреагировала на услышанное. Только молча оглядела Тамао внимательным, задумчивым взглядом с ног до головы. На долгую минуту в палате повисла тишина.       — Скажи, ты ко всем людям так приходишь или у тебя есть какой-то критерий для отбора? — наконец, заговорила Хироко. В её голосе слышался лёгкий интерес с доликой любопытства. Тамао удивлённо моргнула, но быстро взяла себя в руки.       — Нет, просто Хаку хотел с тобой увидеться, а поскольку твоё состояние очень тяжёлое, то… — Тамамура не стала договаривать предложение, но все всё и так прекрасно поняли, даже без слов.       — Ясно — короткий, спокойный и негромкий ответ, который отдался болью где-то внутри гораздо больше любого, даже самого громкого, крика. Тамао опустила глаза и вновь закусила щеку. Снова повисло напряжённое молчание. Розоволосая в очередной раз не знала, что сказать и стоит ли говорить вообще, и только и могла что сжать посох крепче.       — Ты вроде говорила что-то про парня, я могу отправить и тебя и Хаку прямиком к нему — немного неуверено предложила Тамамура, стараясь, чтобы голос звучал ровно и на лице не проступила жалость.       — Хаку тоже? — Таканори непонятливо моргнула.       — Да. К сожалению он ушёл раньше тебя — пояснила розовлосая, глянув на названного. Хироко тоже проследила за её взглядом и взглянула на питомца. Её глаза снова расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся. Теперь на её кровати было два кролика. Один был светящимся и полупрозрачным, а второй, которого она как раз гладила, игрушечным. И девушка непонимающе переводила взгляд с одного на другого, пока не решила взглянуть на Тамамуру.       — Мне пришлось вселить его душу в предмет, чтобы вы могли нормально контактировать — пояснила она. Хироко поджала губу.       — Родители мне ничего об этом не говорили — грустно и тихо отозвалась двушка. — Скорее всего, они просто не хотели тебя расстраивать — ответила Тамао. — Однако, сейчас не об этом. Я очень не хочу тебя расстраивать или пугать, но тебе действительно скоро уходить. Не сегодня, так через несколько дней. Я могу прямо сейчас увести тебя к кому скажешь, но не настаиваю на этом. Просто… сейчас это сделать легче всего. Выбор в любом случае за тобой В палате воцарилась длительная тишина. Розовые глаза взглянули в карие. Тамао смотрела спокойно и открыто. Она старалась передать и отразить во взгляде все те чувства и намерения, которые испытывала. Поддержка, понимание и молчаливая уверенность в собственных словах и действиях. Розоволосая не знала смогла ли достучаться до Хироко, но какие-то выводы та всё-таки сделала.       — Это больно? — спросила Таканори, стараясь, чтобы голос не дрогнул. На Тамамуру она не смотрела вместо этого, уставившись в стену впереди задумчивм, грустным взглядом.       — Вовсе нет — без промедления ответила Тамао, абсолютно спокойно и ровно — Я вытяну душу из тела за секунду. Это похоже на катание на качелях, когда резко подлетаешь вверх Хироко на минуту задумалась, но затем ответила.       — Если не больно, то хорошо. По крайней мере не на операционном столе помирать — вздохнула девушка, произнеся это таким тоном словно уже почти смирилась со всем. Тамао от него стало немного неловко и самую малость совестно. Хаку тоже почувствовал грусть хозяйки и попытался ткнуться ей в руку, чтобы как-то подбодрить, но из-за отсутствия тела прошёл сквозь неё.       — Может хочешь что-то написать близким, у меня есть блокнот с ручкой — предложила Тамамура, спешно доставая из кармана небольшой ярко розовый блокнот с котиком и такую же по детски яркую ручку.       — Я уже написала письмо — произнесла Таканори.       — Ничего дописывать не будешь? — слека неуверенно всё же попыталась розоволосая.       — Нет. Давай скорее начнём — всё в той же спокойной, безэмоциональной манере сказала Хироко. Тамао от её ответа стало лишь ещё более неловко и тошно. Да, Хироко осталось недолго и скорее всего её очень сильно вымотала и сама болезнь и длительное лечение, и да в этом мире к окончанию жизненного пути относятся в разы проще, по крайней мере шаманы и люди видящие духов, но… Тамао закусила внутреннюю часть щеки и сжала хаккхару до побеления костяшек.       — Подожди немного, я кое-что сделаю — довольно громко сказала Тамамура, отчего Таканори удивлённо моргнула и слегка дёрнулась. Розоволосая метнулась к окну и слегка высунулась из него наружу. Хироко не могла увидеть, что именно та делает, но решила подождать, тем более, что ожидание продлилось недолго. Минут пять не более. Спустя это время девочка повернулась. Хироко хотела было спросить закончила ли та, но не успела и слова сказать. В окно влетели двое маленьких, полупрозрачных, круглых существа, которые держали в лапках цветочный венок. Следом за ними влетело ещё двое таких же но уже с букетом. Хироко растерянно захлопала глазами и приоткрыла рот от удивления. Неизвестные создания же, не обращая внимания на чужие эмоции, подлетели к девушке. Не успела Таканори опомниться как венок опустился ей на голову, а букет оказался на груди. Хироко издала удивленный, восторженный вздох и в непонимании просто прижала букет к груди одной рукой и потянулась к венку другой. На этот короткий момент она даже позабыла о ноющей боли в теле, настолько обескуражена она была. Не зная как реагировать, Хироко повернула голову и взглянула на виновницу происходящего. Тамао же подошла к её кровати негромко стуча гета об пол.       — Нельзя уходить просто так, просто нельзя. По крайней мере я так думаю — серьёзно ответила девочка, смотря прямо в глаза Хироко. Взгляд розоволосой был очень решительным и упрямым. Может в этом мире шаманы и относятся к смерти и убийствам не так серьёзно, как в её предыдущем, но это не означает, что и она будет так делать.       — Может ты и не ангелочек, но всё же такая милашка. Гораздо лучше чем старуха с косой — усмехнулась Хироко, на этот раз улыбнувшись не только губами, но и глазами. Она поднесла цветы к лицу и, оттянув кислородную маску, сделала неглубокий вдох. Это были не какие-то садовые, очень ароматные цветы. Девушка видела их на поляне недалеко от своего родного дома и некоторые из них на клумбах рядом с больницей. Белые, жёлтые, розовые и оранжевые, они были простенькими, но сейчас Хироко они казались просто потрясающе красивыми и душистыми. Долго дышать и наслаждаться ароматами у неё, увы, не вышло. Хироко начала задыхаться и маску пришлось вернуть на место, продолжая наслаждаться цветами только визуально.       — Ну что, начнём? — спросила Тамао, чуть улыбнувшись и уверенно протягивая Таканори руку.       — Начнём — ответила Хироко более воодушевлённо, тоже улыбаясь. Она поправила волосы и венок на голове, а затем протянула Тамамуре руку.       — Кстати, я так и не спросила как тебя зовут — вспомнила девушка.       — Тамао — ответила розоволосая. — Ну, что на счёт три? — она сжала ладонь Хироко в знак поддержки. Та на это просто кивнула. Хаку же, всё это время старающийся не привлекать внимания и не мешать девушкам разговаривать, забрался на колени своей хозяйки.       — Раз. — начала отсчёт Тамао. — Два. — на этой цифре Хироко сжала её руку сильнее. — Три. — последнюю цифру она сказала быстро, резко дёрнув девушку на себя. Честно говоря, в ту секунду, когда её дёрнули, Таканори даже слегка сопротивлялась, но спустя буквально миг, когда боль вспыхнула короткой вспышкой, она ощутила неимоверную лёгкость, какую никогда до этого не ощущала. Она плыла по воздуху и её совершенно не тянуло вниз гравитацией. Когда Тамао потянула её на себя, она опустилась вниз, на пол, медленно и легко, как самая настоящая пушинка. Её ноги коснулись кафеля, но она не ощутила его холода. Хироко шокировано оглядела палату и неверяще взглянула на собственное, теперь уже бездыханное тело. Внезапно она ощутила, как её ноги коснулось что-то прохладное и пушистое. Она опустила взгляд и увидела Хаку, который теперь безо всяких проблем потёрся об её щиколотку. Таканори круглыми глазами уставилась на всё ещё держащую её руку Тамао. Розоволосая улыбалась спокойно и уверенно, но при этом мягко. Она протянула Хирко вторую руку и та, всё ещё ничего не понимая, механически взялась за неё. Тамамура начала движение и потянула за собой девушку. Комната закружилась и с каждым новым оборотом вращалась лишь быстрее. Изо рта Хироко вырвался смешок, затем второй, третий, и так ещё и ещё, пока эти смешки не превратились в настоящий звонкий смех, разлившийся по всей палате. Семилетняя Тамао в одеяниях мико и полупрозрачная взрослая Хироко в больничной одежде кружились по комнате, весело и беззаботно смеясь и не обращая внимания ни на что вокруг. Ни на мёртвое тело, ни на начавшее светлеть небо за окном, ни на что. Хаку тоже бегал по кругу вокруг них и, периодически подпрыгивая, радостно повизгивал. Палату наполнял звонкий смех и другие непривычные для подобного места звуки, но на деле в помещении был слышен лишь смех Тамао и звонкий стук её же деревянных гета о кафель.

***

      — Ты точно уверен, что не хочешь уйти к ней — ещё раз неуверенно спросила Тамао, подходя к Хаку и завязывая тёмно-красный пояс на чужой талии.       — Уверен — коротко ответил кролик, всматриваясь в собственное отражение в специальном зеркале. Розоволосая на это чуть поджала губу и всё таким же слегка неуверенным взглядом оглядела его. Из зеркальной глади на неё смотрел человекоподобный белый кролик, одетый как шиноби и внимательно разглядывающий собственное отражение. В тот день, когда Тамао помогла Хироко упокоиться, Хаку отчего-то, внезапно, попросился остаться с ней в качестве духа зверя-защитника. Тамамура была в таком шоке, что просто словами не описать, и, кажется, в тот момент вообще выпала из реальности на какое-то время. Но более удивительным было то, что и сама Хироко поддержала эту безумную затею и попросила розоволосую присмотреть за питомцем. Тамао может и пыталась что-то возразить, но её особо никто не слушал. Так Хироко Таконори покинула этот мир, а Хаку остался с Тамао. С помощью специальной техники Тамамура привязала душу кролика к специальному амулету, тем самым подарив тому подобие реального тела, как когда-то это сделал Хао для Матамунэ. Честно, Тамао была почти на сто процентов уверена, что это и есть та самая техника. Вообще, всё это было до ужаса странным, причём настолько, что даже спустя чуть больше недели происходящее всё ещё ощущалось нереальным, словно сон. Тамао и раньше казалось странноватым и само аниме и взаимоотношения в нём, но подобный разворот на сто восемьдесят всё равно выглядел нелогично. Хаку остался в мире живых, после смерти своего тела, чтобы встретиться с дорогим человеком, своей хозяйкой, а потом просто решил остаться с девочкой, которую знает всего ничего. Из-за чего? Благодарности? Страха перед миром мертвых? Какого-то личного желания?       — Ты точно-точно уверен? — ещё раз попыталась Тамао, уже сама ни на что не надеясь. Хаку обернулся. Его красные глаза заглянули в розовые глаза Тамао.       — Да — коротко, спокойно, но по прежнему уверенно ответил он. — Я благодарен и хочу загладить вину за своё нападение. Так будет правильно. По крайней мере, мне так кажется Его голос звучал странно и не все слова он произносил чётко. Голос Хаку был высоким и звучал как игрушка или чиби, но так как будто бы тот уже взрослый. Одним словом было непривычно. Вроде детский, а вроде бы взрослый. Тамамура не знала каким был голос некоматы после становления призраком, а потому не могла сказать нормально это или же нет, и изменится ли что-нибудь спустя время.       — К тому же, — он взял в лапу небольшой мяч. Тамао не успела ничего понять и только и успела уловить движение, да порыв ветра, колыхнувший волосы, прежде чем позади раздался хруст и короткий, задушенный вскрик. Она обернулась и её глаза расширились от удивления, переходящего в самый настоящий шок. Позади неё, в коридоре, в деревянной балке торчал Кончи. Деревянная поверхность треснула, а на морде кицунэ виднелся отчетливый след от мяча. Рядом же на полу валялся тот самый брошенный мяч, а недалеко от него нервно застыл испуганный Пончи. Судя по всему он успел отскочить. Тамао повернула голову и непонимающе уставилась на кролика.       — мне кажется, что это будет интересная работка — Хаку улыбнулся, чуть хитро, но всё равно по доброму прищурив глаза. Тамао не знала, что сказать и долгие несколько секунд просто в открытую пялилась на духа, но потом уголки её губ дрогнули и дёрнулись вверх. Откуда-то из глубин поднялся и вырвался наружу смешок, затем второй, третий. Тамао зажмурилась и, чуть прикрыв рот рукой, захихикала. Это было странно, но ей отчего-то действительно сделалось смешно.       — Что ж, тогда плодотворной нам с тобой работы — с улыбкой сказала Тамао, смаргивая чуть проступившие от смеха слёзы. Отчего-то внутри у неё появилось ощущение, что дальше всё сложиться хорошо. Хаку на это довольно хмыкнул.