быть рядом с тобой

Октябрь подкрался незаметно, вонзая в спину слякоть. Казалось за столько лет нужно было привыкнуть, но Тимофей всегда был оптимистом, верящим в лучшее, поэтому наступал на одни и те же грабли, позволяя осенний хандре заключить его в объятия. Пока серые тучи нависали над Питером, парень был занят приготовлением жаренных пельменей, танцуя в пижаме на кухне и подпевая слова любимой песни. Выйдя из душа в одном полотенце, Ваня не может перестать наблюдать за этой картиной. Он смотрит на младшего и улыбается. Ему безумно хочется уткнуться в его шею, целовать родинки на лице, коснуться мягких волос, пухлых губ и носа. Следуя своему желанию, его тёплые руки неожиданно обвились вокруг талии доигровщика и притянули к себе. Тихонов замирает в предвкушении, а после слегка вздрагивает, когда плеча касаются тёплые губы. Они не целуют, просто прижимаются к коже, постепенно скользя вверх, к шее. Запах мяты. Так пахнет его новый гель для душа, который Тимофей подарил старшему. Его мокрые взъерошенные волосы и лёгкая щетина напомнили о первой встречи. Тогда ещё никто из них не знал, как называется то, что между ними происходит, но им это нравилось. Их объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство. - Тим, я голоден. - вздохнул Ваня, уткнувшись лицом в светлую макушку. - Потерпи немного. Ужин почти готов. - Младший поворачивает голову, целуя парня в скулу. - Я решил, что сначала хочу десерт. - хрипло бормочет капитан, касаясь губами чужого уха. - А что, если я не согласен? - дразнил Тимофей, чувствуя, как по коже побежали мурашки от удовольствия. - В таком случае...- Опаляя шею парня горячим дыханием, Яковлев начинает вести по ней носом, вдыхая запах сладкой вишни. Его холодные ладони проникают под футболку и с нажимом проходятся по талии вверх.Удовольствие разлилось в животе, и Тихонов не смог сдержать тихий вздох. - Мне придётся найти способ убедить тебя, не так ли? - Старший поворачивает его к себе лицом, усаживает на стол, и втягивает в сладкий поцелуй. Комната наполняется звуками поцелуев, играет музыка и этот момент кажется по истине волшебным. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, но в лёгких уже не хватает воздуха и младший отстраняется первым. Ваня лёгкими прикосновениями подушечек пальцев ведёт вдоль спины, поглаживает ладонями лопатки парня, и вновь сгребает в объятия. Тимофей обожает татуировки старшего. Он видит в них некую красоту, что-то своё, родное. Он невесомо касается кончиками пальцев рисунков на коже, вызывая табун мурашек, целует и ведёт по ним губами. Руки капитана сами тянутся в выгоревшие на солнце кудри. Оглаживают скулы, оттягивают кожу у рта. Ладони у Яковлева были широкие и мозолистые, они были не такие как у всех. Тихонов взял его ладонь обеими руками и принялся изучать, проводя по кончику каждого пальца, разглядывая костяшки и ногти. Когда он приблизил лицо к самой руке, Ваня одновременно ощутил жар его дыхания и жар его кожи. Тимофею не хотелось его отпускать. Он так любил его, что готов отказаться от всего, что у него есть, лишь бы задержать этот момент во времени. - Знаешь, я люблю замечать детали в тебе, которые никто больше не видит. Когда ты тихо закрываешь дверь, чтобы не разбудить меня. Или, как пробуешь чай на вкус, перед тем, как отдать кружку мне. Как разрешаешь съесть вишенку из своего коктейля. Как оставляешь последний глоток воды в бутылке для меня, когда тебе самому хочется пить. Когда ты специально встаёшь раньше по утрам, чтобы успеть приготовить завтрак. И гладишь меня по ночам, чтобы я быстрее уснул. - Его слова, как сахар в чае. Он дикий, но бесконечно милый. Он любит делать то, на что не хватает сил и смелости у остальных. Горький, как кофе и сладкий, как сироп. Он злой, но бесконечно добрый. Не умеет прощать, но всегда будет рядом. Со своими остроумными советами и язвительными комментариями. Он никогда не бросит. Не будет смеяться над поражением, хотя любым способом сорвёт желанный куш и победу. Для него не существует слов "не могу", но если не захочет, то ни за что не изменит своё мнение. Он будет спасать от мигрени, а потом её же и провоцировать. Он безумная страсть, которая накладывает клеймящие отпечатки нежными касаниями к сердцу. Ваня просто любил его. Любил каждой частичкой своего тела. Поэтому капитан не смог сдержать улыбку. - Что смешного? - - Мне пора уже перестать удивляться всему, что ты говоришь и делаешь, да? - Голос капитана звучал мягко. Даже игриво. Они продолжали стоять рядом, склонив головы. - Как ты тогда понял, что я влюбился в тебя? - спросил Тимофей. Его пальцы всё так же касались чужой руки. - Ты дышать перестал. - Младший растерянно хлопает ресницами, пока его лицо наполнялось милым румянцем. Яковлев нежно взял парня за подбородок и притянул ближе к себе. Тихонов хватает ртом короткий глоток воздуха и затихает. Старший наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на кончике носа, вкладывая всю нежность в свои слова: - Ты - моё всё. Мой смысл жизни. Моё возвращение домой. Когда я с тобой, и нам хорошо вместе, мне больше ничего не нужно. Благодаря тебе я нравлюсь себе таким, какой я есть и каким становлюсь, когда ты со мной. Если имеется в мире хоть капля истины, она заключается в том, чтобы быть рядом с тобой. - После сказанных слов, парень тянется к желанным губам, горячо целуя капитана в губы. Ваня же усмехнулся и ответил на поцелуй. Языки сплетаются в диком танце, и Тимофей просто утопает в таких мягких и нежных губах, чувствуя как ладонь старшего опускается на его затылок, оттягивая волосы у корней. Невыносимо приятно. Хотелось быть ближе, хотя куда ещё ближе. Всё казалось слишком правильным и таким нужным рядом друг с другом. The End