я накажу тебя любовью

На улице была отличная погода, а свежий аромат весны оставлял на языке вкус вечернего солнца и запах цветов. Лепестки нежной сакуры были везде куда только ветер мог унести их, они были даже в мягких волосах, где-то на затылке. Это всё дарило Сокмину хорошее расположение духа, отчего он тихо напевал какую-то мелодию себе под нос, в то время, как алые облака провожали его домой. День был трудным, но Ли совсем не устал, даже наоборот, сейчас в нём намного больше сил и энергии чем было утром, ведь парень знает, что дома его ждёт Джошуа, который только своей улыбкой мог заставить исчезнуть или же испариться все невзгоды и лёгкую усталость. Поэтому Сокмин спешит домой, к своему хёну. Через какое-то время, когда Ли хорошо прогулялся по городу и налюбовался прекрасным закатом вечернего солнца, окрашенной тёплой и малиновой палитрой цветов, он наконец приходит домой. Неторопливо вставляет ключ в замочную скважину, бросает все вещи где-то на пороге квартиры и медленным шагом направляется в комнату. - Я дома - будто мелодию напевает Сокмин, осматривая их с Джису комнату, где пахло чем-то сладким. - Ммм... - отвечает лежащий на кровати Хон, чьи руки были связанны за спиной, в заднице был вибратор, а во рту кляп, который не давал нормально дышать. От такой картины на лице Ли мазнула пошлая ухмылка. - Это так мило, не стоило хён - он ещё больше заулыбался, когда пристально начал рассматривать своё же творение. Это стоило бурных аплодисментов. - Мнгх.. мм.. - жалобно скулил Джошуа от пошлого взгляда по своему телу. Хотя старший начинает понимать, что вовсем виноват он сам. В его голове эхом звучали лишь эти слова : - Если ты не хочешь показывать своих чувств, тогда я задушу тебя своими - когда Ли это говорил Джису не думал что он это всерьёз. Но Сокмин не врал, поэтому Хон поглащает свои же плоды. Джошуа громко стонет, когда Ли резко вытаскивает вибратор, а потом вновь вставляет на всю длину, заставляя своего хёна подпрыгнуть на мягких простынях, сдерживая протяжные стоны. Сокмин делает так ещё несколько раз, безжалостно трахая своего парня вибратором и вслушиваясь в мелодию удушливых полустонов, а позже Хон судорожно кончает, обмякая на кровати. - Уже кончил? Хён, это рекорд - удивлённо проговорил парень, нависая сверху и тихо скрипя кроватью. Горячее дыхание обжигает шею Джису, от чего по телу пробегает волна холодных мурашек,а Сокмин всё так же грязно улыбался. - Уже не терпится ощутить мой член в себе? - монотонно произносит Ли прямо на ухо, а у хёна режет слух от звука растёгнутой ширинки. - Мм.. - парень скулит от чужих рук, грубо сжавших талию, а Сокмин медленно, словно дразнит, проводит ладонью по спине, худым лопаткам, лаская кожу прохладнымы пальцами, нащупывая выперающие позвонки. После Ли резко прижимает старшего лицом в мягкие простыни, больно сжимая волосы у самых корней и властно рычя над ухом. - Я накажу тебя любовью - он нетерпеливо тянет Джошуа за волосы, заставляя подавиться своей слюной и с прекрасным хрустом прогнуться в пояснице. Сокмин любил выцеловывать узоры на чужом тёплом теле, где каждый сантиметр кожи был таким родным,где талия Джису сводила с ума одним только видом, а пухлые губы были вкуса любви. Он сжимал чужую тонкую талию в руках,всё надеясь сломать окончательно, до хруста в ключице, чтобы звонкие крики заполнили все пустые уголки квартиры в вперемешку со звуками скрипяшей кровати. Чтобы слёзы из глаз текли рекой, руки сводило от тугой верёвки, а голос вырывался на полукрик, оглушая звуком бьющихся тел друг о друга. - Хён, люби только меня, хорошо? - звучит хриплый голос Ли, который даже не думал останавливаться. Он медленно трётся набухшим членом о чужие худые бёдра, заставляя Хона снова почувствовать приятные спазмы внизу живота. - Ты ведь любишь меня, хён? - он входит в него грубо и резко. Сокмин вошел почти полностью, а потом вновь вошёл на всю длину сразу. От резких толчков Джошуа пронзает судорога, а руки ноют и болят от тугой верёвки, оставляя заметные ссадины. - Мнгх.. - всхлипывает Джису, будто пытаясь что-то сказать, но парень не может из-за кляпа во рту, да и сил что либо говорить уже не осталось. А позже хён глухо стонет в подушку, пока Ли берёт его сзади. Джошуа гибкий, пластичный. Его тело двигалось красиво, плавно и даже в судорогах оно было изящно. В тоже время, Сокмин наваливается на него сильнее, заставляя прогнуться в пояснице, почти лечь животом на кровать до хруста в позвонках. Из старшего выдалбливают все силы и стоны, но такой Ли, грубый и властный, ему нравится куда больше, чем добрый и милый Сокмин. Резкие и быстрые толчки по простате, вызывали разноцветные искры в глазах Хона, отчего по телу пробегают миллионны разрядов оргазма, будто заставляя быть послушным и стонать в такт чужим толчкам. Джису чувствует, что готов кончить уже прямо сейчас, но Сокмин специально не даёт этого сделать. Он останавливается грубо втрахивать своего беспомощного хёна в кровать, громким скрипом оглушая всех соседей, после чего жадно дотрагивается до влажной головки Джошуа, немного оттягивая чувствительную кожицу, больно сжимая пальцами. Как вдруг, Ли чувствует небольшие вибрации, где-то в кармане штанов. Это оказался телефон, который следовало бы выключить, ведь парень знал чем собирался заниматься со своим любимым хёном. Джису услышал телефонный звонок и подумал, что Сокмин остановится, но он ошибся. - Слушаю - спокойно отвечает Ли, продолжая двигаться внутри Хона, ускоряя и так бешеный темп. Парень под ним лишь успевал сдерживать протяжные стоны, вырывающиеся из губ и думать как вообще он умудрился попасть в такую ситуацию. - Да, да.. у хёна тоже всё хорошо - Сокмин говорил в трубку, продолжая грязно улыбаться и с лёгкостью насаживать худое тело Джошуа на свой член, больно прижимая парня лицом в матрас. В то время, как сам старший боялся издать хоть малейший звук из-за чужой горячей ладони на своём члене. - Хорошо, я передам ему - наконец-то Ли отбросил телефон, начиная только сильнее вбиваться в дрожащее тельце хёна и сжимать плоть старшего до приятной боли. Джису перестаёт глотать свои же громкие стоны, позволяя им вырваться наружу, чтобы Сокмин насладился их мелодичностью. Хон закатывает глаза от наслаждения и стонет так громко, как только может, мычя в этот блятский кляп и мечтая лишь о том, чтобы поскорее снять его, впиться в чужие губы и больно содрать с них мягкую кожу,чтобы Сокмин тоже помучился. Но Джошуа соврёт если не признается, что ему до безумия нравится, когда Ли грубо касается его,когда власть Сокмина полностью поглащает его с костями, насильно заставляя стонать так грязно и громко,до приятных жгучих ощущений сильных рук на своих же бедрах. Поэтому, когда член внутри пульсирует и сильно задевает простату, Хон сжимает его внутри всё сильнее, а потом стонет особенно громко, надрывно и так красиво, после чего кончает в тёплую ладонь, пачкая её спермой. Ли делает ещё пару грубых толчков по простате и обмякает на Джису, кончая внутрь него. - Люблю тебя, хён - запыхавшись проговорил Сокмин, вкусно облизав с ладони вязкое семя и попутно освобождая рот Джошуа от кляпа, который был весь испачкан слюной, тем самым давая возможность наконец-то нормально вздохнуть. Хон начинает ловить ртом воздух, жадно запоминая его сладкий привкус. - Как насчёт повторить всё на кухне? - договаривает Ли, засматриваясь на чужие губы, которые блестели от влажной слюны. Так возбуждающе. Волосы хёна были немного запутанные, это придовало ему милый вид, на скулах был горячий румянец, а дыхание совсем сбилось. - Извращенец - устало и почти шёпотом говорил Джошуа, наконец пробуя любимые губы на вкус. Да, потом они повторили всё на кухонном столе)