Часть 1
2 января 2026 г., 22:08
Было почти четыре часа утра, когда Кайло наконец открыл дверь своего шале. Даже не включив свет, он машинально повесил связку веток на вешалку, бросил корзину с углём и небрежно оставил её у входа. Корзинка перевернулась, и несколько угольков скатились на пол. Однако он совсем не обратил на подобную мелочь внимания, решив сначала размять до боли затёкшие плечи, а затем склонился, чтобы ослабить ремни.
Ещё одна мучительная ночь. Он чувствовал, что число мальчишек, подлежащих наказанию, в этом году снова увеличилось. Он не знал, надолго ли его хватит при таком ритме. Каждый раз казалось, что ещё один год попросту убьёт его. Что бы там ни говорил его дед.
Он почти не чувствовал своей правой руки, после того как порол мелких сорванцов, банковских жуликов, гангстеров, коррумпированных политиков и преступников всех мастей. Откуда только на Земле столько отбросов? И почему деду взбрело назначить Кайло своим преемником?
«Наш долг — служить интересам общества! — старик повторял это раз за разом, словно мантру. — С новыми методами воспитания приходится марать руки, надирая задницы. На улицах было бы меньше правонарушителей, если бы все эти негодяи получили хорошую взбучку в своё время. Подарки, доброта и помощь людям — всё это, конечно же, хорошо. Но ничто не бодрит так, приводя мысли в порядок, как отменная порка».
Пламенная речь Крампуса всё меньше вдохновляла его, хотя поначалу Кайло казалось забавным хлестать сверкающие задницы всех этих подонков. Это было сродни катарсису. И он говорил себе, что многие из тех бедняг, чьи жизни разрушили эти ублюдки, мечтали бы оказаться на его месте. Но в чём смысл?
Наутро они забывали обо всём. Или же считали приключившееся кошмарным сном, порождённым их нечистой совестью, так некстати проснувшейся в канун Рождества. Только на детей это оказывало хоть сколько-то продолжительный эффект. И не всегда к лучшему.
Кайло давно хотел сказать деду, что не собирается больше играть роль Крампуса. Но каждый год, когда приближалась та самая ночь, старик чрезмерно возбуждался, предвкушая возможность отправиться в турне со своим внуком. И Кайло не смел испортить ему радость. В конце концов, это было и его Рождество.
Он ощупью добрался до своей комнаты, расстегнул ремень и сбросил чёрное длиннополое пальто с рогами на капюшоне. Он собирался завалиться в постель прямо так, плевав на остатки одеяния, чтобы проспать до самого Нового года.
Он дотянулся до выключателя и вдруг понял, что его кровать уже занята кем-то другим.
— С Рождеством, Кайло! — игриво подмигнула ему хорошенькая брюнетка.
— Рей? Как ты здесь оказалась?
— Забралась через дымоход, конечно.
«Разумеется! Мог бы и сам догадаться».
— Я думал, в этом году ты помогаешь своему дедушке в туре.
— Мы закончили раньше, чем ожидалось. Поэтому он решил посетить вечеринку в честь выхода на пенсию Румпельштильцхена. Как только дошло до четвёртой порции глинтвейна, я ускользнула. Сейчас он, должно быть, уже вовсю храпит на соломе в обнимку с оленями.
Кайло вздохнул. Ему вот не удавалось так легко увильнуть от своих обязательств.
Он присмотрелся к Рей повнимательнее. Она была одета в свою рабочую униформу — традиционный лапландский костюм. Разве что успела избавиться от сапог и головного убора. Из-за распущенных косичек её волосы мягкими волнами обрамляли лицо. Она лежала на животе, и подол юбки едва прикрывал её сочные ягодицы, пока Рей беззаботно болтала ногами.
— Почему ты здесь? — поинтересовался Кайло, уже заранее зная ответ.
— Потому что я была очень непослушной девочкой. И меня нужно наказать.
На что Кайло с едва заметным раздражением закатил глаза.
Она, конечно, лукавила. Рей была самым честным и порядочным человеком из всех, кого он знал. Если не считать ночь в канун Рождества, когда она превращалась в настоящую шалунью.
— Послушай, — вздохнул Кайло, приближаясь к кровати, — я не спал всю ночь, обшаривая земной шар с тяжеленной корзиной угля на спине. Мне пришлось выпороть столько засранцев, что я не чувствую руки. А сейчас мне просто хочется лечь и поспать.
— А я… — протянула Рей, подползая к нему, — я провела всю ночь, удерживая поводья саней, мне приходилось пробираться через забитые дымоходы, улыбаться тысячам людей, да так, что у меня, кажется, свело челюсть. Меня так часто хватали за щёки, что они полыхали так, что на них можно было жарить яичницу. Мне пришлось быть милой и учтивой со всеми. Даже со старым извращенцем, который так и норовил ущипнуть мою задницу, когда мы проезжали мимо дома престарелых. Так что единственное, в чём я отчаянно нуждаюсь прямо сейчас, так это в том, чтобы горячий здоровяк с грудными мышцами размером с дыни и плечами лесоруба уложил меня к себе на коленки и всласть отхлестал, а затем заставил скакать на своём члене, словно на лошади-качалке.
Всё это время она говорила, стоя на коленях на краю кровати и обнимая Кайло за шею. Её тонкие пальчики зарылись в его тёмные волосы, а ноготки приятно царапали кожу головы. Она не сводила с него своих карих глаз. Он мог прочесть в них её желание. Обнажённой грудью он чувствовал вышивку на её шерстяном корсаже. Под ним Кайло мог спокойно разглядеть её прелестные маленькие груди. Складки нижней юбки соблазнительно колыхались над её бёдрами. И он уже чувствовал, как члену становится тесно в штанах.
Во имя Санты, эта девчонка умела сводить с ума!
Он резко схватил её за бёдра и прижал к себе. Рей лишь успела пискнуть от удивления, когда он уложил её животом к себе на колено, задрав коротенькую юбку повыше. Затем он стянул с неё колготки и трусики, обнажив аппетитнейшую попку. Кайло помял её ягодицы, восхищаясь упругостью форм и нежностью её кожи. Персик!
— Итак, — проговорил он, лениво поглаживая её бёдра, — ты думаешь, что вот так просто можешь завалиться в мой дом и отдавать приказы?
Он шлёпнул её по правой ягодице. Не очень сильно. Но это было так неожиданно, что Рей ойкнула от удивления.
— Ты что, считаешь меня грёбаной марионеткой?
Кайло вложил чуть больше силы в следующий шлепок, на этот раз по левой ягодице. Рей слегка вздрогнула, но не издала ни звука.
— Каждый год одно и то же: ты прикидываешься примерной внучкой, чтобы ночью оказаться здесь. Твоя семья вообще в курсе, какая ты маленькая шлюшка?
Он вновь с чувством опустил ладонь на её задницу. Рей поперхнулась воздухом и всё же сумела сдержаться.
— Ты всё никак не расскажешь им о нас. Тебе стыдно представить меня своим родителям.
— Я же говорила, что хочу чуть-чуть подождать, пока не обзаведусь собственным жильём… Ай! Ауч!
Новый шлепок оказался куда сильнее.
— Я не давал тебе разрешения говорить, — отрезал Кайло тем тоном, с которым обычно увещевал зарвавшихся политиков.
От его глубокого тембра по спине Рей прокатилась восхитительная дрожь. И Кайло отвесил ей ещё с дюжину шлепков. Звук соприкосновения его ладони с её бёдрами эхом разносился по всей комнате. Её задница налилась пунцом. Каждый последующий шлепок ощущался особенно остро.
Рей прикусила щёку. Она не могла сдаться так скоро — это испортило бы всё веселье. К тому же Кайло начал входить во вкус.
— Может, мне стоит угостить тебя розгой? — беззаботно поинтересовался он. — А ещё лучше, крапивой! Что скажешь?
О, нет! Только не крапива! В прошлый раз её попка саднила неделю!
Он снова шлёпнул её по правой ягодице, отчего Рей тихонько вскрикнула, сигнализируя о том, что ему пора бы сбавить обороты в их маленькой игре. Кайло принялся чувственно ласкать её бёдра, с куда большим энтузиазмом, чем прежде. Он скользнул пальцами между её ног и раздвинул намокшие складочки её киски.
— Ты вся промокла, — с довольством прокомментировал он. — Ты знаешь, что я делаю с непослушными девчонками в мокрых трусиках?
— Насаживаешь их на свой здоровенный член.
Он полностью избавил её от колготок с бельём и помог Рей оседлать его бёдра. Она уже вытаскивала его вздыбленный член из шерстяных брюк. Он был чертовски готов для неё. Ей пришлось слегка переместиться, чтобы принять более удобную для проникновения позу. Рей качнулась, принимая его в себя, к их обоюдному удовольствию.
Кайло снял с неё лапландское платье. Как только она оказалась полностью обнажённой в его объятиях, он заключил её маленькие грудки в ладони и нежно сжал их, посасывая, словно самый желанный леденец, то один сосок, то другой. И Рей застонала, извиваясь в его руках.
Она снова обвила его шею руками, умоляя о поцелуе, который Кайло с готовностью подарил ей. На её пухлых губах ещё чувствовался вкус имбирного печенья и гвоздики. Рей вновь провела пальцами по его волосам, нежно массируя скальп. Кайло переместил ладони на соблазнительные изгибы её покачивающихся бёдер, жадно изучая их и подмахивая.
Но его терпение было не бесконечным. Он опрокинул Рей на кровать. Она тут же встала на четвереньки, призывно выпятив задницу и зарывшись лицом в подушки, а он прижался к её ягодицам. Крепко удерживая её бёдра, он энергично трахал её, вбивая в кровать, пока она откровенно стонала под ним и билась в экстазе.
Их секс был подобен дикой скачке, но в то же время и исцеляющему освобождению, позволяющему сбросить оковы и забыться. Рей поощряла его всё более громкими, разнузданными стонами. И Кайло наращивал темп, продолжая периодически раздавать ей шлепки. С каждым из них она всё сильнее сжималась вокруг него. Наконец, ощутив скорую разрядку, Кайло просунул руку ей под живот и принялся теребить чувствительное местечко. Рей приподнялась на локтях, вскрикнув от удовольствия. Они кончили одновременно и обессиленно рухнули на кровать, обнявшись и сцепившись ногами.
Мягко погружаясь в сон, Кайло опустил голову на грудь Рей, а она лениво принялась играть с его чёрными локонами. Прежде чем уснуть, он разобрал, как она прошептала ему на ухо:
— Обещаю, я расскажу своей семье о нас. Я сделаю это в канун Нового года. Кстати, не хочешь пойти со мной? И мне не пришлось бы притворяться, что я по-прежнему одинока…
Ответом ей послужил глубокий вздох. Кайло явно заснул. Ничего удивительного. Он же с самого начала сказал ей, каким измученным и уставшим был. Стоило быть благодарной за то, что он вообще нашёл в себе силы удовлетворить её, несмотря ни на что. Неважно. Они продолжат этот разговор завтра. А пока внучка Санты слабо улыбнулась, накрыла себя и своего любимого тёплым шерстяным одеялом, нежно поцеловала Крампуса в лоб и, обняв его, прикрыла глаза, позволив и себе провалиться в сладостный сон.
