Почему же Генри не смог зайти в ту пещеру?

Генри Крил, восемнадцатилетний парень, отчаянно искавший в лесу попавшую подругу, споткнулся о корень и рухнул в промоину. Мир перевернулся, зазвучав немыслимым гулом, и его вырвало в место, где законы физики, казалось, плакали. Воздух был сладковатым и спертым, как в теплице, а небо – пульсирующей мембраной багрового и лилового цвета. Он брел уже несколько часов. Его голос дрожал, когда он звал Элен. Вокруг росли скрюченные, похожие на кораллы деревья, сочащиеся черным соком. И именно из-за одного такого дерева вышла подозрительная фигура. – Заблудился, мальчик? – Голос был бархатным и низким. Генри вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял мужчина. Высокий, с идеальной осанкой, в темном и безупречно сидящем костюме, который выглядел здесь дико. Черные волосы, гладко зачесанные назад и пронзительные глаза цвета старого серебра. – Кто вы? – выдавил Генри, отступая. – Меня зовут Аластер, – мужчина улыбнулся. Красивая, но совершенно безжизненная улыбка. – Я здесь проводник. Вижу, ты напуган. Это место имеет свойство давить на разум, но не бойся, я отведу тебя в безопасное место. Генри, оглушенный страхом и одиночеством, вопреки всем внутренним конфликтам, покорно кивнул. Инстинкт выживания цеплялся за любую соломинку. Аластер привел его в пещеру, которая внутри напоминала роскошный будуар. Мягкие ткани, похожие на кожу, покрывали стены. Воздух был густым и насыщенным. – Отдохни, – приказал тот, – Твое сознание истощено. Оно пахнет страхом и… невинностью, это редкий аромат. Генри сжался на чем-то мягком, похожем на кушетку, почувствовав себя пойманной мухой. – Что вы от меня хотите? – спросил он, пытаясь звучать твердо. – Хочу? – Аластер присел напротив, пока его серебрянные глаза затягивали Генри, как водоворот. – Я хочу предложить тебе сделку. Хочу подарить тебе невероятную силу и понимание этого мира. Хочу избавить тебя от страха в обмен на близость. Генри покраснел и сжался ещё сильнее. – Что? Какая близость? – Самая древняя и искренняя форма соединения, – голос Аластера стал шепотом, проникающим прямо в мозг. – Твое тело молодо и полно жизненной энергии. Твой разум чист, это идеальный сосуд. Поэтому позволь мне войти. Аластер прикоснулся к щеке Генри. Его пальцы, длинные и утонченные, с холодной, как мрамор, кожей, обвили скулу юноши и замерли у виска, где пульсировала жилка. Палец скользнул вниз к уголку дрожащих губ, надавив чуть ощутимо. – У тебя красивый рот, – тихо произнёс Аластер, его дыхание пахло озоном и чем-то металлическим. – И мягкий, ты часто кусаешь губы, когда боишься? Я вижу это. Он наклонился и прикусил нижнюю губу Генри. Юноша вздрогнул, губы сами собой разомкнулись под давлением, и в эту секунду Аластер захватил его рот полностью. Его холодный язык вторгся внутрь, исследуя каждый миллиметр, парализуя любой протест. Генри издал глухой, захлебывающийся звук. Его руки судорожно впились в ткань пиджака Аластера, тело цепенело, а внизу живота начинала разливаться тяжелая, предательская волна тепла. – Вот так, – Аластер оторвался, тонкая нитка слюны порвалась между их губами. Его серебрянные глаза светились в полумраке. – Твое тело уже понимает. Оно мудрее твоего испуганного разума. Он взял руки Генри и одним движением прижал их к мягкой поверхности кушетки над головой. Удерживать их там, казалось, не требовало от него никаких усилий. Другой рукой Аластер методично расстегнул каждую пуговицу на рубашке Генри. Ткань разошлась, обнажив бледную, покрытую мурашками кожу груди и плоский, резко вздымающийся живот. Он встал и снял пиджак вместе с собственной рубашкой. Его торс был идеален, как у классической статуи, но кожа отливала тем же мертвенным, фарфоровым блеском. Он снял с себя брюки, и Генри, застыв, увидел его эрегированный член. Он был почти неестественно правильной формы, бледный, с тонкой сетью синеватых прожилок. – Не бойся холода, – прошептал Аластер, пока его холодный торс прижался к горячему телу Генри. заставляя того содрогнуться. – Скоро ты и его не почувствуешь. Его пальцы нашли пряжку ремня Генри. Металлический язычок был холодным. Он не глядя, одним движением, потянул его на себя. Пряжка расстегнулась с глухим, сухим щелчком, который в тишине прозвучал как выстрел. Его ладонь скользнула между ягодиц Генри. Юноша замер, пока его сердце бешено колотилось в груди. – Стой, не надо! – Тише, – Аластер заглушил его протест очередным поцелуем. Палец, смазанный чем-то скользким и прохладным, уперся в тугое мышечное колечко. – Расслабься, сопротивление только усилит ощущения, а я хочу, чтобы ты чувствовал все. Он надавил, и острая, жгучая боль пронзила тело юноши. Он вскрикнул в губы Аластеру, пытаясь вырваться, но тот держал его мертвом хваткой. Палец медленно, неумолимо вошел внутрь до самой последней фаланги. Боль сменилась давящим чувством полноты. Аластер начал двигать пальцем сначала просто вперед и назад, затем круговыми движениями, отыскивая что-то внутри. – Здесь, – надавил он целенаправленно. Генри взвыл, когда яркая молния наслаждения, смешанного с ужасом, прожгла его от промежности до макушки. Его член, до этого полувозбужденный, напрягся полностью, болезненно пульсируя. Он ненавидел свое тело за такое предательство. – Видишь? – Аластер добавил второй палец, растягивая и причиняя боль, которая тут же прислушалась искусной стимуляцией той самой точки. – Твое тело уже на моей стороне. Он освободил его руки, но Генри уже не пытался того оттолкнуть. Его пальцы впились в кушетку до побеления костяшек. Аластер вынул из него пальцы. В этой мертвой тишине пещеры, звук был непристойным и влажным. Затем он перевернул юношу и приподнял его бедра, уложив почти на живот и оставив в уязвимой и унизительной позе. Головка его члена, холодная и твердая, как полированный камень, уперлась в растянутый, пульсирующий вход. – Теперь, Генри Крил, – голос Аластера опал до густого, медового шепота, наполняя пространство между ними, как тягучий дым. – Твое одиночество окончено. Разреши мне быть твоей внутренней тьмой. Он вошел бесконечно медленным, непрерывным движением, давая Генри прочувствовать каждый миллиметр своего вторжения. Боль была колющей и разрывающей. Генри закричал, его горло тут же перехватила судорога. Он чувствовал, как его внутренности насильственно раздвигаются, принимая холодную, чужую плоть. Казалось, это никогда не закончится, и что Аластер пронзит его насквозь. Когда тот вошел полностью, они оба замерли. Генри задыхался, пока слезы текли ручьями по его лицу. Холод разливался изнутри, выжигая его собственное тепло. – Хорошо, – выдохнул Аластер у него над ухом, пока его живот прижимался к ягодницам Генри. – Ты совершенен. Он двигался медленно, каждый его толчок был глубоким и выверенным. Сначала Генри только скулил от боли и унижения, но Аластер, казалось, знал каждую точку его тела. Он снова стимулировал его простату, не оставляя при этом без внимания горячий, протекающий член Генри, он обхватил его своей рукой и начал двигаться в неумолимом ритме. Сознание Генри кричало от ужаса, а его нервы горели от боли. Он ужаснулся от мысли, что его тело начало отвечать. Стоны стали не только от боли. Волны извращенного удовольствия начали накатывать, смешиваясь с агонией. Он больше не вырывался, его бедра начали поддаваться навстречу толчкам, предательски ища большего трения и более глубокого проникновения. – Да, вот оно, – шипел Аластер и его движения стали резче. Холод внутри Генри сгущался. – Ты чувствуешь, как ты растворяешься? Чувствуешь, как твои границы тают? Я вижу твои мысли и твои воспоминания. Это все теперь моё. Генри ничего не мог ответить. Он был на грани, когда его тело напрягалось, как тетива лука. Боль и наслаждение слилось воедино, достигнув нечеловеческого пика. – Кончай, мальчик, – скомандовал Аластер. – Кончай и откройся мне полностью! Оргазм, который накрыл Генри, стал взрывом белого света и абсолютного холода внутри. Он выл, захлебываясь и чувствуя, как его собственная жизненная энергия и тепло, высасываются наружу через эту чудовищную связь. В момент этот предельной уязвимости, он почувствовал, как холодное и древнее сознание хлынуло в него, как черная вода в тонущий корабль, заполняя каждую извилину мозга и каждый уголок души. Тело Аластера с последним, мощным толчком замерло, изливая в него ледяную субстанцию, которая была сутью измерения X. После наступления тишины, Аластер выскользнул из него. Тело Генри безжизненно рухнуло на кушетку, покрытое холодным потом. В нем оставалось лишь слабое эхо его собственного «Я», заточенное где-то глубоко внутри, в самом дальнем чулане сознания. Сверху на него легла тень. Аластер стоял, уже полностью одетый в безупречный костюм, и смотрел на свое творение, на свой новый сосуд. Через несколько минут ресницы Генри дрогнули, и он открыл глаза. Его взгляд был пустым и лишенным воспоминаний. Новое существо село и осматривало свои руки. Голос, когда оно заговорило, был голосом Генри Крила, но интонации и тембр – были чужими. – Удобно, – произнёс он. – И голодно. Он встал и натянул на себя одежду. Генри вышел из пещеры, выливаясь в багровый свет измерения. Где-то в его глубине, под слоями холодной чужой воли, кричал и бился в истерике восемнадцатилетний парень, пока его крик был теперь лишь тихим, беззвучным эхом в его собственной душе, которая больше ему не принадлежала.