на зависть гере

      ни для кого в городке навплия не было секретом, куда каждый день на закате убегала рыбацкая дочь зоя.       бодро и с улыбкой начиная свой день на рассвете, она неунывно и честно трудилась, помогая отцу распутывать сети на берегу арколида и матери разделывать рыбу в лавке. она подкармливала ластящихся к ней кошек и гоняла прожорливых чаек. она поджаривала дораду на костре для соседских детей и угощала стариков рыбным бульоном, не прося взамен ничего. когда же солнце начинало клониться к земле, она подхватывала свой авлос и бежала за стены акрополя, обязательно услышав вслед наказ вернуться домой до сумерек. там, у канафа, она неустанно играла, развлекая игривых нимф и любознательных животных в те дни, когда богиня гера не посещала источник. гера спускалась к ним ежегодно, и тревожить её было не дозволено, но она знала о смертной девушке, что наполняла воды источника своей весёлой музыкой, пускай та и исполнялась на столь дурацком инструменте.       молодая и энергичная зоя щедро делилась своими жизненным силами с источником, в котором каждый год молодилась гера, и потому та оставалась столь благосклонна к незначительному и непримечательному городку навплия, не давая ему исчезнуть. молодая и энергичная зоя нередко делала подношения суровому и холодному посейдону, благодаря за щедрый улов и прося прощения за весь их народ, если вдруг сети оставались пустыми. молодая и энергичная зоя смеялась вместе с нимфами, которые беззлобно подшучивали над её рожицами во время игры на авлосе и путали ей волосы, пока она смотрела на себя в водном отражении. молодая и энергичная зоя проживала свою смертную жизнь с высоко поднятой головой, праведно и оптимистично, никогда не роптала и не знала беды.       но так было ровно до тех пор, пока канаф неожиданно не посетил незваный гость. впервые солнце, скрывшееся за горизонтом пелопоннеса, ознаменовало появление нового бога на этой негласно табуированной для него земле. и в тот миг, когда он, сияя слишком ярко для столь позднего часа, появился по иронии среди развесистых лавровых деревьев, журчащая вода застыла, испуганные нимфы спрятались и музыка сошла на нет.       «это аполлон… что он здесь делает? сообщите гере!» — тревожный перешёпот унёсся вместе с порывом сильного вечернего ветра, когда вокруг источника не осталось никого, кроме него и зои. прижимая дрожащими руками к груди авлос, зоя, хмуро щурясь, стояла против бога на другой стороне источника. благоговение зои заканчивалось ровно там, где начиналось оскорбление геры, а посему на бога солнца оно не распространялось.       — что же ты играть перестала, милая? — аполлон лучезарно улыбнулся, подступая ближе с распростёртыми объятиями — неспешно обходя водоём по кругу. — неужто меня испугалась?       зоя неосмотрительно начала отступать, тоже по кругу, пытаясь удерживать почтительную дистанцию между ними. под ноги не глядела, потому что не смела отвести взгляд от мужчины, даже если смотреть на его ослепительную красоту было почти больно. этому богу здесь не место, но его дерзость не столько задевала, сколько пугала. и упаси его зевс сотворить что-нибудь неугодное — тогда вся навплия наплачется, виноватая без вины.       — вам здесь нельзя находиться, — торопливо залепетала девушка, путаясь в длинном подоле хитона и то и дело спотыкаясь на неровном месте, пока он продолжал лениво гонять её вокруг источника. — прошу вас, уходите!       — ну зачем мне уходить, если я только пришёл? — аполлон растянул губы в лукавой ухмылке, изящно накручивая на палец длинный локон персиковых волос. — а ты могла бы проявить побольше уважения к своему богу. ах… — он раздосадованно покачал головой. — люди совсем не меняются с годами. чего, впрочем, ещё ожидать от последовательницы геры?       зоя сжала губы в тонкую линию и помотала головой в отрицании.       — не говорите так, у вас будут неприятности, — неожиданно аполлон сделал резкий выпад, рассмеявшись, и зоя взвизгнула, пошатнувшись, так что едва не свалилась в воду. — ай! пожалуйста, покиньте источник! — она замахала руками, точно птица крыльями в полёте, пытаясь удержать равновесие.       аполлон ахнул, положа руку на сердце.       — маленькая смертная девочка волнуется за меня? какая прелесть! мне лестно, — всего за несколько широких шагов он оказался на расстоянии локтя от неё. зоя неловко взмахнула кистью в очередной раз, уже готовая с позором рухнуть спиной в воду, но аполлон вдруг схватил её за грудки — тонкая ткань с треском натянулась в его кулаке, а второй рукой он вырвал из её отчаянной хватки авлос. его выражение лица стало почти брезгливым, когда он зажал тростниковую дудочку с двумя половинками между пальцами и бросил на неё короткий взгляд. — столь отвратный инструмент для такого красивого ротика. известно ли тебе, какая судьба постигла пастуха марсия за игру на этой… штуке?       у зои ухнуло сердце, когда бог с лёгкостью отбросил инструмент да так далеко, что она даже не услышала шелест кустов, куда бы он мог приземлиться. её руки повисли по швам безвольно, как у тряпичной куклы, и взгляд наполнился печалью. а вот золотистые глаза аполлона, которые должны быть наполнены теплом солнца, смотрели на неё в ответ с зимним хладом. ни толики жалости, ни капли сочувствия, ни единого проблеска доброты. сколько бы люди ни молились аполлону, им так и не удалось заслужить его благосклонность, а зоя ему даже не читала молитвы — её точно не ждёт спасение.       — пастух был наказан за то, что осмелился бросить вам вызов, и авлос тут не причём. авлос — дар афины нам…       — и он же — ваша кара, — аполлон усмехнулся и притянул девушку к себе настолько близко, что она смогла разглядеть жёлтые вкрапления амброзии в его яркой радужке. — похоже, гера совсем из ума выжила, раз начала находить удовольствие в этих топорных звуках, извлекаемых обычным человеком… — тут его идеальный нос сморщился, будто он учуял что-то тошнотворное; его передёрнуло, и он надменно задрал подбородок: — от тебя несёт морем и рыбой. мой дядюшка, похоже, щедро балует вас. как на него непохоже.       аполлон резко разжал кулак, и зоя с криком упала в источник. вода расплескалась высоко, но капли даже не задели бога. выждав долю секунды, он вошёл в священный канаф следом за брошенной девушкой. хрупкое тельце от удара оказалось дезориентировано всего на миг и могло бы пойти к неглубокому дну, наглотавшись воды, если бы его не подхватили за подмышки, ставя ровно на дрожащие ноги. промокший хитон прилип к небольшой груди и округлым бёдрам, а капли воды задержались на загорелой коже, покрывшейся мурашками от прохлады.       наконец отойдя от шока, зоя забилась перед аполлоном, который подтолкнул её к самому краю, прислоняя спиной к каменной стене источника с чувством собственного превосходства. твёрдая, ребристая поверхность неприятно впилась в её кожу, угрожая оставить синяки и царапины. но она не могла ни сдвинуться с места, ни даже просто поднять ногу, чтобы ударить его.       когда человек виновен — он должен смиренно принимать божью кару, и хотя исход зои был предрешён, она всё же была неповинна, а потому могла хотя бы попытаться отстоять свою честь — тем более когда низменные намерения бога стали заметны и очевидны даже под толщей воды.       — нимфы слово в слово доложат о вас гере! вас накажут, перестаньте! — крошечные на фоне его широкой груди кулачки успели осыпать его несколькими невесомыми ударами, прежде чем ей вдруг завели руки за спину, обездвиживая под напором тяжёлого тела бога. аполлон заставил её вжаться в него вплотную, так что ни единая капля воды не смогла бы просочиться между ними, и смотрел сверху вниз с привычной приторной ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего. никто не смел стоять настолько близко к добродушной дочери рыбака из уважения и к нему, и к ней. знакомо ли было этому богу понятие уважения? даже если и знакомо, на отношения с людьми оно явно не распространялось.       — какая смелая и самоотверженная смертная, — восхитился он, понизив голос у самого её уха, и зоя почувствовала, что её запястья внезапно перестали удерживать — лишь для того, чтобы вокруг них в мгновение ока обвилась тонкая, обжигающая нить ариадны. — я даже завидую гере. не заслужила она таких почестей. мне стоит присвоить тебя себе, как думаешь?       зоя покривилась в лице, когда мягкие губы бога стали покрывать её кожу поцелуями. линия челюсти, шея, ключицы, которые не могла защитить прилипшая к коже ткань, — от точно выверенной ласки ничего не укрылось, и чем ниже он опускался, тем хуже становилось поверхностное дыхание девушки. несчастная пыталась бороться, пыталась вошкаться, но что толку? руками она теперь пошевелить не могла, а аполлон стиснул её так крепко, что, казалось, одно неосторожное движение — и хрупкие кости обратятся прахом от его напора и жара.       но даже когда хитон оказался безжалостно сорван с её тела и пошёл ко дну, напитавшись водой, зоя не заплакала — не издала ни единого жалобного звука, который бы мог унизить её ещё больше, чем нынешнее положение. даже когда аполлон наигранно заурчал от удовольствия, ощупывая её фигуру, а нить ариадны стала до боли натирать запястья, она не заплакала. лишь когда ловкие пальцы скользнули между плотно сжатых бёдер, трогая её там, куда посторонним доступ был воспрещён, она издала тоненький всхлип, стиснув зубы, и дрогнула.       бог солнца был искусным любовником и легко доводил до иступления своих возлюбленных из числа божеств, что и говорить о смертных, которым не посчастливилось возлечь на ложе с ним.       — вы чудовище… — сдавленно процедила зоя, когда аполлон провёл языком снизу вверх по её горлу, как будто пытаясь слизать учащённый пульс, отчаянно старающийся вырваться из плена. — монстр в теле бога…       — тц, — он сердито цокнул над её ухом, играясь пальцами между дрожащих ног, где чересчур чувствительная плоть сдавалась под напором умелой ласки, благо, источник мгновенно смывал любое унизительное доказательство. — маленькая хамка. и это твоя благодарность за возможность провести сладострастную ночь с богом солнца?       зоя вздрогнула, и у неё перехватило дыхание. в редких серьёзных разговорах после прогулок с кем-нибудь из мальчишек мама, конечно, в общих чертах рассказывала ей, как такие вещи происходят между мужчиной и женщиной, но зоя и подумать не могла, что туда можно ввести что-то, помимо мужского естества, ещё и так глубоко… всего два пальца — но их оказалось достаточно, чтобы она ощутила немой удар поддых и потеряла равновесие, заваливаясь на аполлона. тот любезно придержал её свободной рукой, с издёвкой убаюкивающе постанывая с ней в унисон. а она не могла не стонать, пускай слабо и тихо, потому что глубоко внутри стало тянуть, немного болезненно и настойчиво, без слов требуя больше внимания. и степень этого внимания целиком и полностью зависела от аполлона и от того, с каким напором он массировал её в самых чувствительных местах.       — я бы мог взять тебя грубо и грязно как дикую зверушку, — он усмехнулся, опаляя дыханием её висок и надавливая на плечо, чтобы зоя против воли насаживалась на его пальцы, которые делали ей слишком хорошо. — но я так не хочу. раз уж мы с тобой в таком месте, давай сделаем это красиво, чтобы геру от зависти спучило.       когда ноги перестали держать слабое возбуждённое тело, а лик солнца стал проникать даже сквозь сомкнутые веки, аполлон разобрался с собственной одеждой, прежде чем неожиданно подхватил зою под бёдрами, заставив ту обвить его ногами. зоя взвизгнула, распахнув глаза, и уставилась вниз на аполлона, который бесстыдно рассматривал её, готовый подчинить себе окончательно. кое-что побольше пальцев упёрлось в лоно девушки — даже прохладная вода не могла смягчить ужасную горячность мужского тела.       лицо бога засияло, и её щёки запылали сильнее прежнего. взгляд некуда отвести, но смотреть глаза в глаза ему было просто невыносимо. он улыбался, мягко выдыхая напротив её губ. смертное тело слабое, восприимчивое, едва ли способное выдержать божественную страсть. но не было ничего такого, что бы могло помешать богу солнца удовлетворить своё даже самое мимолётное желание.       «упаду… упаду… упаду…» — лишь одна мысль забилась в голове у зои, когда она пошатнулась, против воли вынужденная крепко скрестить лодыжки за его спиной и навалиться вперёд грудью. она чувствовала силу, с которой удерживал её аполлон, чувствовала, как он близок к тому, чтобы вогнать в неё свой член, но страх упасть действительно пересиливал угрозу быть обесчещенной почему-то.       — боишься? — аполлон усмехнулся, зарываясь лицом в мягкую грудь, маячившую перед ним, и зоя дёрнулась. — я тебя удержу, если брыкаться не будешь. веди себя хорошо, порадуй своего бога.       он не её бог, быть послушной не обязательно — так могла бы подумать зоя, но любая мало-мальская мысль о дальнейших попытках испортить предстоящий процесс для них обоих улетучилась, когда он внезапно насадил её на член. быстро, резко и сразу до упора, чтоб она смогла прочувствовать всё и сразу. твёрдый орган ворвался в податливую плоть, и зоя, кажется, на секунду всё-таки отключилась. но аполлон стонал ей прямо в ухо так громко, что она просто не могла долго находиться вне сознания. не могла игнорировать мерзкое хлюпанье и шлёпанье, которое разбивало тихие воды источника. не могла молча сносить ощущение того, как нежные стенки её лона раздвигались под напором, пытаясь подстроиться под стремительно нарастающий темп.       ей больно, но не так, как должно было быть. ей не больно физически настолько, чтобы её сердце было готово выпрыгнуть из груди, и от того ей стало стыдно. хотела бы она, чтобы стыд сжёг её до тла, а нот подхватил и развеял над арколидом. но увы, простая смертная не была достойна такого милосердия, поэтому она продолжала сносить пытку, которой ненормально наслаждался аполлон. руки затекли и болели, её спина стиралась в кровь о каменную стену водоёма, а внутри всё переворачивалось вверх дном. она начала слышать запах амброзии, исходящий от выделений бога. её замутило.       аполлон, конечно, видел, как тяжело ей было — не просто видел, а чувствовал всем своим естеством. затуманенный похотью взгляд оставался острым и внимательным к мельчайшим деталям. он смеялся, пользуясь её телом, невзирая на то, как кривилось её лицо от омерзения и дискомфорта.       — нет, стой, не отключайся, — бог зашептал ей прямо в губы, играючи дразня, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — будь здесь, пока мы не закончим.       особенно сильный толчок выбил из лёгких зои весь воздух, и она подавилась.       — чтоб вас цербер сожрал…       грубиянка.       — а я ведь с тобой по-доброму, — он с издёвкой обиженно надулся, не отводя от неё пылающий взгляд. — я даже дам тебе право выбора! что скажешь? хочешь получить в дар моё семя? — новый глубокий толчок, но на этот раз аполлон задержался на месте, давая ей возможность полностью осознать, каково это, когда бог достигает пика телесного наслаждения с твоей помощью. — а может, оставим небольшой подарочек гере, хм? — он снова нарастил темп, стимулируя одну определённую точку, выдавливая из зои безжизненные ахи и охи. — выбирай, иначе я сделаю это сам!       зоя затряслась — она в отчаянии пыталась цепляться лодыжками друг за друга за его спиной, но те упорно соскальзывали, и риск свалиться становился всё выше и выше. она всхлипнула: ей невмоготу, потому что от стимуляции она начала терять голову, но отстраниться не было возможности, конечно. унизительные слова бога могли сломать её, однако — вот ведь удивительно — упрямый человеческий разум отказывался сдаваться. и это в самом деле поражало и было достойно уважения даже от бога.       но лучше бы он её просто убил, чем лишил чувства собственного достоинства.       в порыве страсти аполлон даже подумал, что смертная издаёт забавные и милые звуки — хотя он всё равно ждал от неё внятного ответа. он трахал её в погоне за разрядкой, вглядываясь в заплаканные глаза гипнотически. редко какому человеку удавалось заполучить хотя бы каплю внимания бога, но зоя? о, зоя как раз из того редкого случая, и от бога солнца она заслужила кое-что побольше внимания.       — хочу кончить в тебя!.. — как завороженный, забормотал он, и его глаза налились сверкающим золотом. — хочу посмотреть, сможешь ли ты от меня понести и сможешь ли выдержать. как думаешь, сможешь? гера тебя неспроста выбрала. она такое чувствует. мы ведь сможем устроить ей сюрприз, правда? о, да над ней весь олимп смеяться будет после такого! что скажешь?       если бы в зое ещё остались силы, она, может быть, и ответила. но сил не было, и всё, что она смогла выжать из себя, это протяжный жалостливый вой, когда бог воплотил угрозу, построенную на любопытстве, в реальность, и запятнал её изнанку. не оставил ни малейшего шанса на сохранение хотя бы крупицы чести.       продолжая оставлять невесомые поцелуи на её мокрой от пота коже лица и шеи, аполлон быстро отдышался и осторожно спустил её, ставя на слабые, дрожащие ноги. он продолжил держать её, крепко прижимая к своей груди и поглаживая по израненной спине, пока у зои кружилась голова. вслед за отвратительным чувством наполненности резко пришло чувство опустошения, не столько морального, сколько физического.       — ох… ох, как жалко, — бог поставил подбородок на её макушку, просунув руку между женских бёдер, понимая, что его дар стремительно покидал её лоно, расплываясь по воде. — что ж, полагаю, сама судьба подводит меня к тому, чтобы забрать тебя с собой, — он усмехнулся и легонько шлёпнул её по упругому заду пару раз. — не переживай. в следующий раз я сделаю так, чтобы моё семя осталось в тебе. а если нам снова что-то помешает? мы продолжим заниматься этим до победного.       боги известны своей невероятной плодовитостью, а если богу — в особенности такому эгоцентричному, как аполлон — подобное взбрело в голову, то он обязательно осуществит задуманное.       и упаси зою зевс стать камнем преткновения между аполлоном и герой.