mutually

Оскара хочется касаться всегда. Абсолютно. Когда он в душе, когда натягивает рыжий комбинезон McLaren, когда залезает в болид. Его хочется трогать и Ландо ничего не может с собой поделать. Его тело – искусство, которое Норрис хочет в одночасье украсть и больше никому никогда не показывать. А главное любоваться самому. Прорыв Оскара в конце сезона застал Ландо врасплох, но он все равно считает это таким же блядским искусством. Каким-то невозможным, бешенным, и по-своему чуждым. Наблюдая каждый раз из питов за тем, как Оскар беспощадно рвёт и мечет в поворотах на практике или на тренировочных заездах, Норрис прокручивает один единственный вопрос, как этот австралиец оказался в их команде так вовремя, и почему именно он? Ландо задает себе этот вопрос после каждого их секса, новой позы и томной ухмылки Оскара в темноте номера. Когда руки залезают куда-то дальше и ниже, где не позволено трогать никому кроме Пиастри. Проходя мимо тумбочки, на которой лежит телефон в оранжевом чехле с миллионом пропущенных, Ландо просто игнорирует это стоя полностью голый, со стаканом свежевыжатого сока, точно такого же как и Оскар после новой дозы страсти, похоти и уединения. - Думаешь нам стоит закончить это? – спрашивает однажды Оскар, лежа головой у края кровати, положив одну руку себе под голову, направляя взгляд в потолок. Его трусы где-то в совершенно противоположенной стороне, а Ландо лежит под боком, пальцем вырисовывая узоры на его белоснежной груди. – Ни за что. – и утягивает в одурманивающий поцелуй, кончиком языка касаясь нижней губы. Их всё чаще и чаще начинает замечать пресса вместе, помимо гоночных уикендов и прочего досуга пилотов. В офис McLaren они приезжают вместе на новенькой машине Ландо, а на собраниях их гляделки переходят из пары секунд в целые минуты. Никому непонятно, что происходит, но каждый уже миллион раз прокручивал в голове верный ответ. Эти двоя – вместе. Для Ландо это «вместе» никогда не длилось больше одной ночи или двух прогулок. Он уязвим, не любит привязываться и мыслит так, словно каждый встречный для него просто игра, или очередной поворот, который нужно проехать, сократив расстояние и улучшив время. Оскар – это поворот, в который Ландо врезался, не меняя положение своего болида. 3 года как напарники, чаще всего соперники, и только последние полгода в качестве скрытых любовников. Пиастри не думал, когда в первый раз утягивал Норриса в закрытое помещение пит-лейна и гаража McLaren, чтобы поцеловать Ландо и поблагодарить за этот обмен позиций перед финишем. Вернуть должок хотелось именно так, всем телом, безвозвратно и надолго. Это затянулось. Привычка зажиматься после каждого гран-при появилась почти сразу. Когда Ландо стоял на верхней ступени подиума и смотрел на Оскара, оба понимали, что сегодня на австралийце не останется и живого места. Меняя позиции и стоя на уровень выше в другом случае, Ландо заведомо знал кто будет снизу. Они менялись по настроению, доставляя равное удовольствие друг другу и со временем начали понимать, что больше никто не сможет так, потому что по отдельности им угодить будет очень сложно. Стоило Пиастри в первый раз появится на пит-лейне как его прозвали холодным мальчиком. Об его эмоциональности, а точнее отсутствие, говорили чуть ли не все. И Норрис прекрасно знал о всех сплетнях парка, участвуя в нескольких и выигрывая очередные споры о том, улыбнется ли ему Оскар сегодня. И Оскар улыбался, потому что не мог по-другому. Ландо для него стал лучом света, спасением и, наверное, самым сладким трофеем за все его заслуги в столь молодые годы. Зак говорил, что однажды на собрание, Оскар сидел чернее тучи, выслушивая ошибки, которые он допустил по ходу прошедшего гран - при, но стоило Ландо положить руку на его плечо и слегка погладить, как в глазах вдруг что-то засветилось. Общим у них было то, что они взаимнодополняющие и энергообменные. До поры, до времени.

***

Гран-при Катара в сезона 2025 заставил их впервые задуматься о том, а действительно ли они одно целое. Ландо отдал поул позицию, уступив Оскару спустя почти нескольких месяцев доминации и выхода в лидера чемпионата. Это был тот самый ход, который так ненавидел Пиастри. – Ты поддался, Ландо. – снимая шлем и стоя возле белого стола в гараже McLaren говорил Оскар, злобно стягивая с себя накидку. – Ты мог пойти на свою лучшую попытку, тебе бы хватило времени, но ты просто взял и сдался. Зачем? Ландо, скажи мне, зачем? – поворачиваясь и вжимая Норриса в стену прорычал Оск на одном дыхание смотря в глаза напротив. Ландо не был напуган, он был расстерян. Спустя столько лет их помощи друг другу и взаимной поддержки, Норрис задумался, а знал ли об этом Оскар? Знал ли он о том, что вообще - то это было хорошо для него самого. Забрать поул после такого длительного перерыва, должно быть очень сильным потрясением. – Я не поддавался тебе, Оск. И я ничего не сделал ради тебя. – хватка ослабела, а вместе с тем и эмоции на лице Пиастри пропали совсем. Убирая руки и делая пару шагов назад, Оскар на самом деле сделал один большой шаг от Ландо, забирая с собой шлем и напряжение, покидая гараж оранжевых. На послегоночном интервью, у Оскара вдруг спросят что же случилось пару часов назад в питах McLaren, ведь такое изменение в позиции и выиграном поуле должно было очень наколить обстановку между двумя пилотами команды. Но Оскар сохраняет спокойствие, поправляя кепку и лишь на секунду заглядывая на интервьюера, раскидывает бедра и смотрит сквозь всех. СМИ, Зак, болельщики, все абсолютно уходят на второй план, потому что видит Пиастри только одного — Ландо.

***

– Ты безумно красивый когда злишься, Оск...– тяжело дышит Ландо вбивая поддатливое тело Пиастри в кожанный диван комнаты для пилотов, придерживая за спину и сжимая второй рукой сочную задницу. Оскар томно вздыхает, пытается ухватиться за край и на секунду осознать где они и что происходит. Жаркий секс в комнатах для отдыха не в первой в их отношениях, и эта скрытность добавляет адреналина в точности как на последнем круге. После такого всплеска эмоций, Пиастри потребовалось не мало сил, что бы утихомирить свою злость на Ландо, осознать как же сильно он был не прав, а потом в совершенно замыленном состоянии встретить Норриса у двери и не успев ничего сделать и понять, принять его у себя между ног. Так поддатливо вжаться в чужую грудь, облизать шею, и самостоятельно расстегнуть фирменный комбез. – Лан..прости...прости меня, я идиот..агх...– совместный фетиш на извинения, именно то, что возбуждает обоих еще больше, – Ты думаешь отделаешься только этим? Оск, ты хороший мальчик, когда принимаешь мою похвалу с полна. – Норрис вдруг выглядит безумно серьезным и ускоряясь делает более грубые толчки заставляя Оскара кончить уже через пару секунд. Выпуская пальцы из волос Пиастри, Ландо оставляет последний шлепок и усмехаясь отстраняется падая рядом и растягиваясь по дивану. – Ландо я позволяю тебе быть таким, только потому что мне чертовски нравится твоя грубость..– поднимаясь с дивана и застегивая комбенизон, Оскар тянет Норриса на свои колени и впиваясь в губы, томно облизывается, улыбаясь на одну сторону, ладонями поглаживая широкую спину и сжимая упругую задницу британца. – Тебе чертовски нравлюсь я, Оскар Пиастри. – И это взаимно.