Никому об этом не говори

Сейчас мне 19 лет, и я больше не боюсь её, но воспоминания о пережитом невозможно стереть из головы. То, что въелось в память, не сотрешь. Впервые я её увидела, когда мне было примерно 6-7 лет. Ей на тот момент было примерно 9-10 лет. Вполне себе нормальная, не выявляет никаких странностей в своём поведении. Хотя я ничего не запомнила какой она была до того, что она начала чудить. За моё воспитание никто не брался. Меня не учили как определять время по настенным часам, как себя вести в обществе и что правильно, а что — нет. Всему я училась сама. В одиночку переживала, никому ничего не рассказывая. Такой мой характер. Что-то болит? — Молча переношу боль в одиночку, ниина что не жалуясь. А тут, я не помню вообще зачем, мы с ней лежали на диване у меня дома, накрывшись пледом. Она суёт мне руку в трусы и трогает. Просит, чтобы я сделала ей точно также. В абсолютно детском непонимании я выполняю эту необычную просьбу без лишних вопросов. Я тогда не знала, что это ненормально. Что так быть не должно. Ну а что же троюродная сестра? Что ей вообще в голову пришло? Мало этого, так моя мама зашла в комнату(она не видела, чем заняты были наши руки) с вопросом: — Что вы тут делаете? — Ничего. — По-моему так ответила она. После этого я ушла на кухню помыть руки, чтобы смыть это отвратительное ощущение. А троюродная сестра из зала (так мы комнату называем) спрашивает: — Ты куда ушла? Под муда к коту! Может, там было бы безопаснее, где нет тебя. Не первый раз в моей голове промелькивает мысль: что было в её голове? Подсознанием она хотя бы чуяла, что её поведение отличается от нормы? Что эти её руки и вся эта хуета — это отличается от всего, нахуй, в этом мире? Похоже, нет. Позднее она придумала всё это странное, маскируя под игры, и, наверное, в душе радовалась, как самый настоящий психологический маньяк! Самое безобидное было — прятки, больничка и школа. Самое странное казалось мне — это массаж. Игра тоже фиг-какое-название. То ли что-то связанное с семьёй, то ли ещё что-то вычурное и странное. Вроде ничего в этом плохого не было, но всё равно... — Никому не рассказывай об этом. Но следующее вызвало у меня подозрение, что здесь что-то не так: — С *** я играла по-другому в эту игру. Мы просто танцевали. Лан, хуй с тобой на верёвочке. Игра в "правда или действие" — моя ненавистная игра, ведь я по сути унижалась, не ведая, что это не нормально. Что мне запомнилось, это нужно было кукарекнуть три раза (или два, но это фигня, ещё стерпеть можно), поцеловать ковёр (который вонял детской ссаниной, фу) и облизать шкаф (даже вспоминать не хочу). Она ещё подошла такая важная, как хуй бумажный, в руке — деревянная линейка. Стоит измеряет, блять. Еба... Сказать по правде, я ненормальность всего происходящего поняла слишком поздно, и рассказать об этом своей семье не могу. Вдруг их удар хватит. И, главное, ей было наверняка ахуеть как весело. Морду расквасить — было бы куда лучше. Конечно, лазанье рук в трусы больше не повторялось, но какого болотного хрена это было вообще? Может, бля, ты садистка с нездоровой влюблённостью меня? Ах, какая честь, неси автограф! (Шучу) Я тебя так заебала, что 15-летняя ты сказала 12-летней мне такую фразу, как-бы-на-прощание: — Я всё это делала, чтобы перевоспитать тебя. Ахаха, блять, шутить ты нихуя не умеешь, сестра. Кто вообще вытворяет эти странности, называя перевоспитанием? Ты хотя бы самой себе веришь? Я вот тебе давно ни во что не верю. Ой, как это вообще случилось? По дурости малолетки я настрочила её матери (или кому там) в вк. А всё потому, что троюродная старшая сестра убила кошку и к нам постучалась: — У вас кошка отравилась. Где-то поперхнулся Ватсон сигаретой... Не, ну серьёзно, че за чухету ты мне на уши катаешь? Моя мама её кормить ходила, а ты только врать умеешь. Как бы кошка отравилась? И с чего ты вообще взяла, что она отравлена? Ты эксперт? Крайне сомневаюсь. Тем более, я помню, как за год до этого моей покойной (на тот момент живущей) прабабушке она грозилась убить кошку. Реально дура, если не сечёт, что где-то дыры в своей лжи оставила... Итак, что я настрочила её матери? — Я, кажется, знаю, кто убил кошку. — И кто же? — Ира. О, бляя, я такая дура была, что написала это. Но это всё, на что меня хватило на тот момент. Дальше, неприятный момент. Иду я с бани, с помытой башкой и наслаждаюсь морозильным воздухом. Очень люблю как пахнет свежий воздух зимой. Ох, и надо было мне подумать, что эта крыса со своей подружаней, как гопари за гаражами меня засекут. Ну, не разглядела я её ненаглядную подругу-дуру, не до того мне было. Эта меня хватает за воротник куртки (э, убери лапищи с моей тигрицы!) и тащит домой. Не к себе, очевидно. Но, возможно, я её чем-то задела, раз её так покоробило от злости. Мама с отчимом сидели на кухне, попивая в спокойной обстановки чаëчек. И тут надо было притащиться какой-то салаге и угрожать моей маме, что убьёт меня. Ага, убей, если не боишься отсидеть в тюрьме. Твои родители тебя спасать не будут, если так проебешься в жизни, дорогая. Я совершила запретный ход, поглядев ей в глаза. Она на пеня гавкнула(лан, это я так приукрашиаю, ахаха): — Не смотри мне в глаза. Я знаю кто ты. Собака, что даже забитая в углу, продолжит тявкать, но при этом бояться защититься. Ты поняла в тот момент, что никакие угрозы не действуют на меня. Меня никто не учил ничему, в следствии чего я совершаю много ошибок, о которых позже жалею. Но сейчас я жалею о том, что вообще встретила тебя. Мне жалко парня, с которым иы встречалась, мне жалко тех людей, что общались с тобой и не подозревали о том, что ты творила со своей младшей троюродной сестрой. Помнишь, как 9-10-летней мне ты показала свои порезы стеклом, называя это тату? Я помню очень хорошо, что эти "тату" приобретали чудаковатые узоры. Зажившие шрамы, но отчётливо видневшиеся на запястье. И как ты передо мной продолжала вырезать эти странные узоры на своей руке? Честно, мне никогда не было тебя жаль. Даже когда тебя случайно облила кипятком, даже когда чуть не содрала с твоей шеи красную родинку (или хз, как её там называют).