Взаимное уничтожение

Восемь часов вечера. Особняк семьи Цюй. Отец и сын сидели за обеденным столом и, как обычно, ели в полном молчании. Цюй Цзинцзы давно привык к этому. Сколько он себя помнил, дома всегда было так. Когда мать была рядом, она пыталась заводить разговоры; когда ее не стало, стало только тише. — Что с тобой? Что за кислая мина? — услышав вопрос отца, Цюй Цзинцзы слегка удивился. Он был неплохо натренирован скрывать свои эмоции, но не ожидал, что отец заметит. — Всё в порядке, — бросил он, резче, чем следовало, давая понять, что тема закрыта. Он не хотел говорить об Яояо. Не с ним. Это было его личное, сокровенное, то, что отца не касалось. Он не стал объяснять, но Цюй Чжэнмин и так знал причину. Он отложил палочки, взял салфетку, промокнул руки и уголки губ. — Это из-за той девчонки? — спросил он прямо. Это был не вопрос, а утверждение. Цюй Цзинцзы с такой силой сжал палочки, что они жалобно хрустнули. — Пап, не спрашивай, — процедил он сквозь зубы. Цюй Чжэнмин усмехнулся: — Сяоцзы, — начал он мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь, — за тобой бегает полгорода, дочери самых влиятельных семей готовы на всё, чтобы привлечь твой взгляд. А ты выбрал её. Почему? Почему? Цюй Цзинцзы и сам не знал ответа. Может, дело в том, как она появилась — внезапно, ярко, ворвавшись в его серую, размеренную жизнь, как порыв тёплого ветра в затхлую комнату. Причин было много, но сейчас они не имели значения. Важно было только то, что она завладела его мыслями, заполнила тишину в его голове. Цюй Чжэнмин продолжил: — Любовь — это удовольствие. Если она приносит лишь негативные эмоции, то в ней нет нужды. Если она тебе нравится, я поддержу твой выбор, но если другая сторона того не стоит, я не стану сидеть сложа руки. Цюй Цзинцзы нахмурился: — Ты что-то знаешь? Что ты имеешь в виду? Цюй Чжэнмин посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Слишком уж удачно она появилась. Это заставляет сомневаться в ее целях. Цюй Цзинцзы подумал, что отец говорит о нем, но на самом деле Цюй Чжэнмин озвучивал свои собственные подозрения. Почему она попала именно к нему в том баре? Ему было бы все равно, поиграй она с ним, но, узнав, что она близка с Цзинцзы, он не мог больше оставаться в стороне. Не считая того, что он не дал Цюй Цзинцзы нормальной семьи, Цюй Чжэнмин был хорошим отцом. — На этой неделе… В следующее воскресенье у меня будет время. Познакомь меня с той, что так тебя очаровала, — закончил разговор Цюй Чжэнмин. Цюй Цзинцзы сжал губы и кивнул. Ему и самому нужно было понять, почему Яояо так сопротивляется знакомству с его семьей. *** Квартирка, которую снял для Яояо Цюй Цзинцзы, была маленькой, но со всем необходимым, и Яояо была ей очень довольна. На третий день, когда она уже собиралась ложиться спать после душа, неожиданно зазвонил дверной звонок. Сердце её радостно ёкнуло — Цзинцзы! Но, взглянув в глазок, она похолодела. На пороге стояли двое в безупречных чёрных костюмах, с каменными лицами. Люди Цюй Чжэнмина. Яояо лихорадочно сглотнула, чувствуя, как паника сжимает горло ледяной рукой. Она знала, что этот день настанет. Знала, что он не оставит её в покое. Приоткрыв дверь на цепочку, она выглянула в щёлку, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Вы кто? Мужчина протянул ей коробку и пояснил: — Мисс Яояо, господин Цюй просил передать вам это. Яояо, помедлив, взяла коробку и открыла ее. Внутри оказался новый телефон. Едва она включила его, раздался звонок — словно тот, на другом конце провода, рассчитал время. Крепко сжимая телефон, она два раза глубоко вздохнула, прежде чем нажать кнопку ответа. В трубке прозвучали всего три слова: — Поезжай с ними. Он даже не дал ей сказать ни слова. Для него она была вещью. Игрушкой, которую можно вызвать в любой момент, щёлкнув пальцами. Подлец! Была уже глубокая ночь, и то, что означал ее визит к нему сейчас, было предельно ясно. Она не стала спрашивать, откуда Цюй Чжэнмин знает, что она здесь, и не стала оказывать бессмысленного сопротивления. — Мне нужно переодеться, — сказала она. На ней все еще были пижама и тапочки. — Не нужно, — отрезал мужчина. Его тон не оставлял места для споров. — Господин ждёт. Яояо криво усмехнулась. Конечно, ждёт. Зверь ждёт свою добычу в логове. Она сняла цепочку, щёлкнула выключателем, погружая своё маленькое убежище во тьму, и вышла, заперев дверь. — Поехали. *** Это снова был особняк Цюй. Яояо, следуя за безмолвным дворецким, поднималась по широкой лестнице, устланной мягким ковром, заглушающим шаги. Каждый шаг отдавался пульсом в висках. — Молодой господин дома? — спросила она в спину дворецкому, но тот даже не обернулся. Ответа не последовало. Конечно! Она здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Она не встретила Цюй Цзинцзы. И хорошо. Она не знала, жил ли он в кампусе или просто прятался в своей комнате, но его отсутствие было для неё облегчением. Дворецкий постучал в дверь, услышал «Войдите» и пропустил ее внутрь. Дверь за ней закрылась с ожидаемым щелчком. Да не стоило запирать, право слово. На своих ногах она отсюда вряд ли выйдет. В прошлый раз Яояо не успела как следует рассмотреть спальню. Теперь у нее наконец была такая возможность. Комната была огромной, со вкусом обставленной в темных тонах. Мебель — в основном из красного и сандалового дерева. Ковер на полу — темно-зеленый и невероятно мягкий. Яояо заметила, что на этот раз постельное белье сменили на темно-бордовое. Он даже не повернулся к ней. В домашнем халате он сидел за компьютерным столом и читал какие-то документы. Подождав около пяти-шести минут, он выключил компьютер, повернулся на кресле и посмотрел на нее. Его взгляд изучил лицо Яояо и наконец остановился на ее ногах в тапочках. Яояо вспомнила о его извращенном пристрастии и невольно отступила на шаг. Уголок его губ дернулся, и он поманил ее пальцем: — Сними обувь, подойди. Яояо не посмела сопротивляться. Оставив тапочки у двери, она ступила босыми ногами на темно-зеленый ковер. Зеленый цвет мог бы сделать кожу темнее, но если она достаточно белая, он лишь подчеркнет эту белизну, придав ей бесконечное очарование. Цюй Чжэнмин смотрел на нее, и в его равнодушных глазах медленно разгорался темный огонь. — Рана зажила? — спросил он. Голос его слегка сел. Яояо быстро замотала головой, вкладывая в жест мольбу: — Чтобы зажить, нужна неделя. А сегодня только пятый день. Цюй Чжэнмин снова усмехнулся, на этот раз насмешливо: — Я знаю, что нужна неделя. Я спросил: уже все хорошо? Яояо опустила голову, лицо ее побледнело: — Еще нет… – прошептала она. — Почему не зажила? Чешется или болит? — …Болит. Внезапно он встал, одним плавным, текучим движением. Яояо инстинктивно отшатнулась, но он лишь указал на дверь ванной. — Иди помойся, я посмотрю. Яояо покоробил его унизительный тон. Ее бледное лицо то краснело от гнева, то бледнело от страха. — У меня нет сменной одежды, — выдохнула она последнюю жалкую отговорку. Он снова улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Завтра, когда будешь уходить, получишь одежду. Постояв в нерешительности, Яояо наконец сдалась и босиком направилась в ванную. Как только дверь закрылась, улыбка сползла с его лица, словно её и не было. Он резко встал, подошёл к огромному встроенному шкафу, распахнул створки. Внутри, на атласных плечиках, висела одежда, приготовленная дворецким. Он взял шёлковую комбинацию цвета индиго, переливающуюся в свете лампы, почти невесомую, и бросил её на кровать. Тёмно-синий на тёмно-бордовом — сочетание дерзкое и чувственное. Хватит и этого. Тело на этом фоне будет выглядеть... он представил и довольно усмехнулся. Когда она вышла, завёрнутая в пушистую белую простыню, с влажными, рассыпавшимися по плечам волосами, он уже полулежал в кровати, лениво постукивая по клавишам ноутбука. Она осторожно нашла фен, села за компьютерный стол, высушила волосы и подошла к нему. Цюй Чжэнмин закрыл ноутбук, вздернул подбородок, приказывая Яояо надеть пижаму. Повернувшись к нему спиной, она скинула полотенце, надела пижаму, быстро завязала пояс и даже не обратила внимания на полупрозрачную ткань, которая почти ничего не скрывала. — Ложись, я посмотрю твою рану. Лицо Яояо исказил ужас. Она попятилась. — Нет! Не надо, правда, всё хорошо! Улыбка в его глазах стала шире, но от неё веяло ледяным холодом. — Только что ты сказала, что болит. Уже прошло? Так быстро? — он издевался. Яояо закивала: — Да-да, уже все хорошо, совсем не болит. Она поняла, что если он начнёт осмотр, то не остановится. Её охватил животный страх перед этим человеком, перед его властью, перед тем, что он может с ней сделать. И тогда она бросилась в атаку. Рванувшись вперёд, она упала на него, впилась в его губы отчаянным, жадным поцелуем, вложив в него всю свою страсть, смешанную со страхом. Её руки лихорадочно скользили по его груди, плечам, она что-то шептала, кусала его губы, пытаясь отвлечь, погасить его опасное намерение своим телом. — Не надо... Не надо проверять... Правда, все хорошо. Он хмыкнул, схватил её за запястья, припечатывая к кровати, и одним движением прервал её лихорадочные движения. — Хватит игр, — прохрипел он, нависая над ней. Её рука метнулась вниз, перехватывая его ладонь. — Есть… есть это? — Что? — нахмурился он, теряя терпение. — Презерватив. — Нет, — коротко бросил он. Его терпение лопалось. Когда он был готов продолжить, Яояо изо всех сил уперлась ему в грудь: — Нет, нет, у меня есть с собой! Цюй Чжэнмин замер. — Не нужно. Завтра выпьешь таблетку. Яояо почти заскрежетала зубами, проклиная этого ублюдка, не видящего в женщинах людей. Ее лицо пошло пятнами от сдерживаемых чувств, ноги сжались, не давая ему продолжить, и она попыталась убедить его: — Я купила самые лучшие! Они усиливают ощущения у обоих. Цюй Чжэнмин наконец остановился, взглянул на ее напряженное тело и нахмурился: — Разве с таблеткой не проще? Яояо, вздохнув с облегчением, быстро затараторила: — Таблетки влияют на гормоны, меня от них потом долго тошнит. А презервативы гигиеничны… Она говорила сбивчиво, захлёбываясь словами, в её глазах стояли слёзы. И он сдался. Не потому что поверил в «пользу для здоровья», а потому что её отчаянная мольба зажгла в нём новую искру. — Ладно, — сказал Цюй Чжэнмин. — Давай. Услышав, что он смягчился, Яояо чуть не скатилась с кровати. Выбравшись, она вытащила две штуки из кармана пижамы. Увидев это, Цюй Чжэнмин улыбнулся, но в его улыбке чувствовался какой-то подтекст. — Уверена, что двух хватит? — спросил он. Не дожидаясь ее ответа, он снял трубку прикроватного телефона и набрал внутренний номер: — Купите две коробки презервативов. Яояо: «…» *** Дальнейшее доказало, что Яояо действительно плохо подготовилась. Позже открыли новую пачку. Мир сузился до размеров этой кровати, до жара тел, до шёпота и сдавленных криков. Яояо потеряла счёт времени, потеряла себя. В какой-то момент она перестала понимать, где заканчивается она и начинается он. В этот раз Яояо не потеряла сознание, но была где-то на грани. Реальность расплывалась, дрожала, как марево над костром. Когда всё закончилось, она лежала, вжавшись в его влажное от пота тело, не в силах пошевелить даже пальцем. Во рту пересохло, горло саднило от криков. Она смотрела в потолок пустыми, ничего не выражающими глазами. Абсолютная опустошённость. Он нахмурился, глядя на нее, но решил не обращать внимания. В этот раз, хоть она и была травмирована, постороннего вмешательства не было, так что, наверное, все будет в порядке? Он встал, ушёл в душ. Вернувшись, нашёл её в той же позе. Взглянул на неё, нахмурился. Затем усмехнулся своим мыслям и негромко, будто между прочим, бросил: — В тот раз... в шкафу... Эти слова, как удар тока, вернули её к жизни. Она медленно повернула голову, непонимающе глядя на него. — Бумага в шкафу, — начал он, лениво растягивая слова. — наверное, намокла. Мы тогда забыли ее забрать, когда уходили. Яояо на мгновение остолбенела, а потом до нее дошел скрытый смысл его слов. Бумага намокла, потому что… потому что… Ужас, сильнее, чем тот, что она испытывала минуту назад, ледяной волной прокатился по телу. Забыв про дрожь в ногах и ломоту во всём теле, она рванулась с кровати, сползла на пол и, спотыкаясь, шатаясь, побежала к двери. Она надеялась, что Цюй Цзинцзы не нашел ту бумагу и не заметил странностей. Иначе это было бы… это было бы просто… Яояо вбежала в студию, включила свет, открыла шкаф и вытащила всю стопку. Она уже собиралась повернуться, как вдруг кто-то вошел. Раздался знакомый юношеский голос, полный недоумения: — Почему дверь открыта? Он уже коснулся выключателя на стене, как вдруг раздался хриплый крик: — Не включай свет! Цюй Цзинцзы присмотрелся. Внутри стояла женщина.