когда наши чувства станут острее

Капли дождя упали на плечи, впитываясь в тонкую осеннюю куртку. В небе послышался первый гром, который будто так и говорил, что продлится весь этот вечер. Становится тихо и даже листья на деревьях не издавали ни звука. Ни шума ветра, ни машин, ничего. За серой зановесой не было видно Солнца и Луны, нельзя было понять, сейчас день или же вечер, всё вокруг меняется. Тем временем, Волков и Ковалëв успевают добижать до дома после долгой прогулки, почти ненамокнув. Залитая в подъезд, младший тихонько толкает своего парня в бок, намекая на то, что кто последний добежит до их квартиры, тот готовит ужин. Старший отвечает хитрой ухмылкой, говоря тем самым, что победитель здесь только он. По коридорам пустого подъезда раздаются вопли, смех, звук от ботинок, которые неуклюже переступали старые ступеньки, всё вместе эхом отражается от холодных стен, создавая свой маленкий беспорядок. Входная дверь в миг закрывается на замок, и оба попутно скидывают с себя влажную одежду, всё никак не переставая смеятся. - Я победил - радостно кричит доигровщик, устало облокотившись о стену в прихожей. - Ладно, с меня ужин - отвечает Ковалëв ничуть не расстроившись проигрышу. Теперь он хотя бы уверен, что они не отравятся, как в прошлый раз. Парни быстро переоделись в домашнюю одежду, которая отдавала теплом и уютом, сразу же заставляя всё тело согреться. После чего старший идëт на кухню, прокручивая в голове то, что хочет приготовить на ужин, скорее всего это жаренные кабачки с сыром или быть может тортилья с овощами, он ещё точно не решил. Парень стоит возле плеты, переминаясь с ноги на ногу немного шипя куда-то себе под нос, искренне надеясь что младший этого не услышал. В голову ударяет ноющая боль, которая напоминала о старой травме голеностопа. - Сильно болит? - спрашивает Волков, появляясь откуда-то из-за спины старшего. Тогда Ковалëв в который раз убеждается, что от своего парня, ему ничего и никогда не скрыть. - Это скоро пройдёт, ты же знаешь - он говорит уверенно, с лëгкой улыбкой на пухлых губах, которые нагло и жестоко врали прямо в лицо. Младший на это ничего не ответил, но зато он неожиданно хватает Ковалëва на руки как свою маленькую принцессу, которую нужно спасти, быстро унося в спальную комнату. - Что ты делаешь? - возмущëнно проговорил парень, которого несли на руках, будто самую лëгкую пушинку. - Помолчи красотка - отвечает Волков, аккуратно посадив старшего на мягкие простыни. Позже парень шумит чем-то в шкафу, доставая оттуда разогревающую мазь. Сам же младший поудобнее располагается на полу, рассматривая снизу вверх идеально-острые скулы связующего. - Я могу сам - тихо говорит Ковалëв, когда замечает чужие руки, которые тянулись к его лодыжке. - Не сегодня, принцесса - ласково мурлычет Волков, обильно выдавливая мазь себе на ладонь. Он втирает крем медленно, аккуратно, чтобы лекарство хорошо впиталось в кожу, согревая мышцы, связки, тихонько массируя подушечками пальцев. Старший только успевал задерживать дыхание, когда горячие ладони касались бледной кожи на лодыжке. - Ты такой милый, когда смущаешься - в полной тишине, голос Волкова казался более твëрдым, немного грубым, отчего парень неосознанно покрывается мурашками, а дыхание резко сбивается и становится на тон громче. - Мне нравится, как ты заботишься обо мне - почти шëпотом говорит старший, слегка приподнимая левый уголок губ, когда мягкие пальцы массируют щиколотки. Так нежно, приятно. Младший надавливает чуть сильнее, чувствуя под кожей вены, сухожилия и хрупкие кости, которые за всё своё время повидали множество травм и ушибов. После он плавно спускается к пятке, поглаживая по внешней стороне и тихонько массируя между пальцев худой ступни. Ковалëву плохо. Плохо от чужих пальцев, которые заставляют терять рассудок, темнеть в глазах, а дышать становится совсем уж затруднительно, будто бы весь воздух в лëгких давным-давно закончился. Ему казалось, что вот-вот и он потеряет сознание, отключится, тогда парень запрокидывает голову назад, закрывая глаза, чтобы хоть как-то отвлечь себя от непристойных мыслей, и наконец, не видеть чужой наглой ухмылки. - Я схожу от тебя с ума - как назло шепчет Волков, разглядывая снизу, как меняется лицо старшего. Брови изгибаются то в удовольствие, то в боли. Губы поджимались с такой силой, что скоро они будут кровоточить. - Ты самый красивый - продолжает младший, а связующий судорожно глотает стоны, и только сильней жмуриться, стараясь не слушать чужой ласковый шëпот. Но в голове было только это имя. Только эти глаза. Только этот голос. Ковалëву плохо. Мазь давным-давно впиталась в кожу, даже не оставив после себя никакого запаха или же вкуса. Тогда старший, не чувствуя горячих прикосновений, расслабляет веки и замирает в предвкушении, а после слегка вздрагивает, когда колена касаются тёплые губы. Они не целуют, просто прижимаются к коже, постепенно скользя вниз, к икроножным мышцам, щиколотке, а там уже и к самой лодыжке. Тогда боль сменяется наслаждением. Парень наблюдает, как Волков ведëт губами всë ниже, как он старается уделить каждому сантиметру кожи немного внимания, заботы и любви. Невероятно мило. Ковалëв сгорает от таких поцелуев, которыми покрывал его младший, будто подарив ему самый трепетный массаж из поцелуев. Так искренне. Так отчаянно. - С каждым днём я люблю тебя всё больше - это последнее что услышал старший, ровно до того момента, пока его тело не накрывает чужое. Пока его губы не оказываются в плену чужих. Пока ему в голову не ударяет возбуждение. Волков целует своего парня агрессивно, а потом запускает руку в чужие светлые волосы, сжимая у самых корней. Ковалëв готов был выть от удовольствия. - С тобой я счастлив - срывается с покрасневших губ, в перемешку со сладким стоном после.

🤍

- А что потом? - а потом дожди, тёплые вечера, горячий зелёный чай, мягкие свитера, первый снег, гарри поттер, имбирный чай, шоколадное печенье с молоком, глинтвейн, маршмеллоу и новый год. Мир полон магических вещей, терпеливо ждущих, когда наши чувства станут острее.