Лис и Зайка

«16,2!» — кричит тренер с другого конца площадки. Чонгук облегченно выдыхает и приводит дыхание в порядок после бега на 100 метров. Сегодня он снова показал себя лучше всех остальных омег в своей группе и безумно доволен собой. Он знал, куда идет, когда поступал в МВД университет, и потому был готов ко всем трудностям и не жалуется по сей день, на втором курсе. Его мечта — стать полноценным полицейским и хватать за жопу тех, кто нарушает закон. Из-за своего обостренного чувства справедливости он и выбрал этот факультет еще в подростковом возрасте, а до этого смотрел кучу фильмов про американских копов и затаив дыхание наблюдал за тем, как они ловко и умело все проворачивают. Впрочем, Чонгук там, где ему и место, и он доволен своей жизнью. Это была последняя пара, а значит, скоро будет дома и наконец займется только собой и своими делами, которые откладывал весь семестр, ведь с этой минуты начались еще и выходные. Он собирает свои вещи и вместе с несколькими одногруппниками выходит из здания. Однако у самой калитки их, а точнее именно Чонгука, останавливает высокий, рыжеволосый парень с острыми чертами лица, об которые, кажется, можно порезаться. Омега слышит, как друзья рядом вздыхают, и прекрасно знает почему. Этот придурок приперся в зеленой рубашке, расстегнутой на первые пуговицы, так что прекрасно видно его. Он делает глубокий вдох, когда заговаривает: — Зайка, я же просил написать, когда закончишь, что я заеду за тобой, — бархатным голосом произносит старший, явно недовольный, что омега в очередной раз его не слушается вовсе. Однако тон ровный и не вызывает раздражения, но Чонгуку все равно хочется повозмущаться при всех на этого альфу. — Ты постоянно чем-то недоволен, зачем тогда приехал? — складывает руки на груди и делает максимально безразличное к претензиям старшего выражение лица. — Чонгук-а, а это кто? — с игривой улыбкой на лице спрашивает один из омег рядом с ним, и остальные поддакивают в ожидании скорого ответа. Однако отвечает не Чон. — Ёбырь вашего друга! — омеги все в один голос вопят и толкают младшего в плечо, поддразнивая, мол, неужели их недотрога Гуки на самом деле не такой уж и недотрога. Сам омега весь залился краской и, выпучив глаза, смотрит зло на Техёна. Ёбырь, блять? Они максимум в щечку целовались, а сказал так смело. И друзья теперь ни за что ему не поверят. — Ладно, Гуки, оставим тебя, — подмигнув, омега уходит вместе с остальными, что уже вовсю шепчутся между собой. Брюнет поворачивает голову обратно к парню и больно ударяет того в плечо и все так же возмущенно говорит: – Ты больной, скажи честно? Какой ещё ёбырь? Как тебе на ум пришло?.. – его обрывают на половине слова и затыкают поцелуем. Чонгук и не заметил, как его рука, которой он ранее нещадно бил Техёна, обездвижена, зато прекрасно замечает, как альфа ловко пытается проскользнуть языком внутрь, но рот не раскрывает, из-за чего ему это не удаётся, а после и вовсе отпихивает его от себя. Не то чтобы совсем легко, но и омега не особо слабенький. Он теряется буквально на секунды, а после, облизнув губы, продолжает. И это незначительное, казалось бы, действие всё равно не остаётся незамеченным юношей напротив. – Ты сейчас осмелел, вижу? Или просто охуел в край? – уже более-менее спокойно, но всё ещё недовольно отчитывает омега. Техён делает всего пару шагов в его сторону, но преодолевает расстояние настолько, что Чонгуку, чтобы не стукнуться об него, приходится отступить назад и в итоге оказаться прижатым к стенке. До него начинает доходить, что они всё ещё у его университета, а учитывая вылизанную дисциплину здесь, то у него стопроцентно будут неприятности, если их сейчас увидит кто-то из преподов или кто похуже. И даже несмотря на то что он жертва! Получит за то, что не смог дать отпор. Но как им объяснишь, что этот нахальный альфа с безумно красивой улыбкой каждый раз пленит его разум, вводит в гипноз, ведь останавливать его совсем не бывает желания? – Прости, зайка, я провинился, – тянет острые уголки губ вверх и опирается одной рукой о стену рядом с головой Гука. – Я думаю, полиции стоит меня задержать и наказать за такую развязность, – тянется ближе к лицу омеги и останавливается в миллиметрах, водя кончиком носа по скуле и вдыхая свежий и сладкий аромат лесных ягод малины, получая отдельное наслаждение от того, что запах то становится гуще, как и краска на щеках. – Мы рядом с полицейским участком, кис, расскажи им, как прошёл твой день, и тебя обязательно примут как положено, – не подавая виду, что близость парня его конкретно смущает, ровным тоном произносит омега, лишь немного улыбаясь. – Ну нет уж, я хочу, чтобы меня задержал именно мистер Чон, – задевая пальцем бейджик на груди младшего, продолжает скалиться альфа. – Задержал и заставил хранить молчание, сев мне на лицо своей пышной… – под ухом раздаётся совсем тихий нежный стон, а после альфу резко отталкивают обеими руками. Техён толкает язык за щеку, довольно ухмыляясь, что добился желаемого, а именно заставил своего омегу смущаться и гореть алым. – Нахал! – высоким голоском выкрикивает брюнет и, яростно топая ножками, уносится прочь. – Машина в другой стороне! – прокрикивает парень вслед и смеётся, когда силуэт омеги, который уже прилично отошёл, показывает ему средний палец. Техён направляется к машине и садится за руль. Он располагается на своём сидении поудобнее, расставляя и вытягивая ноги вперёд настолько, насколько это позволяет его рост. Он с ума сходит по этому омеге. С тех пор, как впервые увидел его, когда тот пришёл в секс-шоп, в котором сам Техён подрабатывал в те дни. Весь закутанный в шарф, который скрывал большую часть его лица, скованный, стыдливый. Явно приходит впервые, подумал про себя тогда альфа и подошёл помочь, как и следует консультанту, а тот сразу порозовел и ушёл. На второй день он пришёл с другом, сунул ему в руки деньги и заставил уже его зайти в магазин, а сам остался стоять на улице. Тогда уже лицо было прекрасно видно, и видно, как он судорожно кусает пухлые губы, оглядывается по сторонам и переминается с ноги на ногу. Сам омега точно не видел, что старший на него так долго пялится из-за плёнки на окнах, которая позволяет видеть, что за окнами, лишь изнутри. Парень не растерялся и, недолго думая, а точнее, вовсе этого не делая, начал флиртовать с другом Чонгука, спросил, сколько ему лет, прикинув, что ему столько же, а именно 17, узнал, где учится, и невзначай уточнил, учится ли тот за дверью с ним. Знатно ахнув, что эти двое будущие мусора, он получил его инсту, намереваясь сразу поискать в подписках самого Гука. Имя спрашивать было бы слишком палевно, поэтому он воздержался, а для себя называл его «зайчонок». И не только потому, что приходил он, оказывается, за двадцатисантиметровым дилдо в виде морковки. Спустя пять минут Чонгук всё-таки садится в машину, пыхтя и даже хлопая дверью, зная, что его «недопарня» это жутко бесит. И даже не глядя в его сторону, видит, как тот окидывает его осуждающим взглядом. Но ничего не скажет сейчас, естественно. Ещё бы! Пусть спасибо скажет, что вовсе не ушёл за ружьём своего отца и не пристрелил его в его же тачке. Он вообще-то сегодня испортил Чонгуку репутацию среди сверстников, и омега вовсе не преувеличивает! Он всегда был примерным, порядочным омегой, учеником и сыном (морковка — исключение). Он знает, что альфа на него плохо влияет, но запретить ему это делать не может. Ну или не хочет, не суть. Они даже не знают, встречаются ли они. Тэхён просто бегает за ним, а Чонгук позволяет ему это делать, и всё вполне нормально. Из мыслей вырывает родной низкий голос. — Уже придумал план, как сбежишь ко мне в праздник? — обернувшись в его сторону на секунду и потом сразу же возвращая взгляд к дороге, спрашивает альфа. — Я уже говорил, что не буду сбегать. Попытаюсь как-то уговорить папу, — роняя голову назад на спинку сиденья, отвечает Чонгук, задумываясь ещё сильнее, только уже о том, как бы ему это сделать. Подсознательно он прекрасно понимает, что уговорить отца отпустить его хоть куда-то в новогоднюю ночь будет невозможно. — Я предлагал тебе сотню раз, и всё же сделаю это снова: дай мне поговорить с ним. Обещаю, что не ляпну лишнего и постараюсь уговорить его доверить тебя себе всего лишь на одну ночь, — спокойным тоном объясняет альфа, будто это не таких, как он, Чон старший привязывает к дереву и оставляет ночевать в лесу. Естественно, там, где хищники не водятся, и лишь в воспитательных мерах, ибо хулиганов наказывать нужно. Гуку именно от него передалась эта страсть к справедливости и соблюдению порядка в обществе. И от него же, видимо, бешеный интерес к людям, которые на этот порядок плевали. Мама Чонгука в прошлом — тату-мастер, которая била тату абсолютно всем, в том числе и несовершеннолетним, а ещё часто принимала оплату не только в виде денег. Это сейчас она повар на дому. Впрочем, у них это семейное. Поэтому омега подумывает над тем, чтобы всё-таки позволить парню поговорить со своим родителем. — Может, сегодня? — поворачивает к старшему измученный долгими думами взгляд и ожидает от него ответа. – Прям щас? – слегка вскидывает брови альфа и, перед тем как младший решит, что он даёт заднюю, а это совсем не так, спешно отвечает, пожимая плечами: – Да без проблем, – и снова, повернувшись к омеге, мягко ему улыбается, делясь через эту улыбку поддержкой. Он знает, что тот хочет провести с ним этот праздник точно так же, как и он сам, поэтому постарается сделать для этого всё возможное. Техён подъезжает на машине к самому дому Чонов, что раньше ему младший делать не позволял. Перед выходом он тянет на себя старшего и застёгивает пуговицы на его рубашке, которые тот так вызывающе расстегнул на половину, перед тем как заехать за ним в уник. – Я знаю, что ты хочешь произвести на меня впечатление, но соблазнять моего отца всё-таки не надо, – выдаёт младший, закончив с пуговицами, но всё равно держа Техёна на близком расстоянии. Тот ничего не отвечает, молчит, и это очень подозрительно. Взгляд падает на губы старшего, и их почему-то сейчас так хочется поцеловать, хоть он и не умеет. Может, это всё эмоции, волнение и т. д. Но альфа будто мысли читает, примыкает своими губами к Чонгуковым нежным и пухлым. Сминает их и облизывает, пробует на вкус. А младший не противится, это сейчас безумно радует. Он скользит языком внутрь, глубже, и ему позволяют. Он берёт лицо омеги в ладони и прижимает к себе ближе, изучая языком рот своего зайчонка. Еле заметно усмехается в поцелуй, когда тот неумело пытается шевелить язычком вместе с ним, напоминая ему сейчас маленького кролика, который только учится взрослой жизни и делает первые неуверенные прыжки. Его рубашку сминают в руках, сжимая и тянут на себя. И перед тем как ему начнёт сносить крышу, он отстраняется, тяжело дыша в зацелованные губы своего омеги. Они выходят из машины, и старший пытается взять его за руку, но Чонгук отдергивает руку, однако альфа всё равно хватает его и нажимает на звонок двери. – Скажи честно, ты взял меня за руку, потому что боишься? – кусая щёку изнутри, тихо говорит омега. – С чего ты взял? – фыркает Техён. – У тебя ладонь вспотела, кис, – пытается не засмеяться собственного укола и сжимает руку альфы крепче. А сам Техён молчит, потому что только сейчас заметил, что руки и вправду вспотели. Только он не боится, скорее волнуется. Всё-таки о мистере Чоне говорят как о очень строгом и тяжёлом человеке. Хотя для лесника это описание как раз-таки, к сожалению, подходит. Дверь открывается, и на пороге оказывается мама Чонгука. Оба выдыхают, но лишь на секунду, потому что лицо матушки выражает не самые положительные эмоции. – Мам, это Техён, мой парень, – на одном дыхании выпяливает младший. У альфы что-то внутри тает от того, как уверенно он назвал его своим парнем при своей маме. – Чонгуки, милый, ты привёл его познакомить с нами, твоим отцом? – вокруг добрых глаз женщины появляются небольшие морщинки, а на лице – мягкая улыбка, когда она поворачивается к гостю. – Чон Хи, рада познакомиться, Техён, – протягивает руку для рукопожатия, но улыбается ещё шире, когда молодой человек её сына целует эту самую руку. – Какой джентльмен, – шуточно вскинув брови, убирает руку обратно. – Мне тоже очень приятно, правда, – Техён отвечает такой же широкой улыбкой, после того как наклонился и поцеловал ей руку. Женщина не сразу приглашает их войти и просит подождать буквально минуту. Дети сразу же кивают, а как только та скрывается за стенкой, переводят друг на друга непонимающий взгляд. Долго ждать мама Чонов не заставляет и проводит их в кухню. И именно в этот момент идиллия такого прекрасного момента словно обрывается, потому что за столом сидит глава семьи, к которому они как раз и приходили изначально. К счастью, Чон Хи сглаживает все углы и говорит: – Мы с твоим отцом, Гуки, как раз говорили о том, что ты ведь наверняка всю жизнь будешь бояться нас познакомить со своими потенциальными женихами, – переводит взгляд на Техёна и, сделав небольшую паузу, продолжает: – Поэтому мы с Кан Ыном очень рады, что ты привёл к нам Техёна. – Закончив фразу, женщина толкает со спины мужа, сидящего на стуле и опоясывающего гостя оценивающим взглядом, вынуждая что-то добавить ко всему сказанному. Поэтому глава семьи прокашливается и хрипловатым, басистым голосом произносит: – Ну, хотя бы не дохляк, как я думал. – И оба парня про себя ликуют. Хоть и сказано было не особо восторженно, но зато это первое впечатление о нём. А Чон старший в это время продолжает: – Садись рядом, Гуки. А ты стой. Чонгуку почему-то стало немного неловко за отца, хотя его нерадостный настрой был и так ожидаем, но всё же. Он садится за стол рядом с отцом, потирая свои вспотевшие ладошки об коленки джинс. Он чувствует себя так, будто провинился и его будут отчитывать. А его «уже парень» стоит почему-то до удивительного спокойно. «Лишь бы не сказал хуйни», – молится про себя омега и чувствует себя как на иголках. И какого же его удивление, когда уже через какие-то полчаса его отец и Техён вместе шутят про приключения в лесу. Как оказалось, старший в детстве много времени проводил в деревне рядом с лесом у своего дяди, который был хорошим знакомым главы семьи Чонов. Итак, парень заполучил расположение к себе с его стороны, а также смог поделиться с ним забавными историями, которые случались с его дядей, как и поделился Кан Ын. Позже к разговору присоединилась и мама, вовлекла Чонгука, наливая им всем кофе. Они прекрасно провели время, разговаривая как настоящая семья. Омега был до невозможного счастлив, что его родители так тепло приняли парня, который, кажется, всё-таки заполучил хрупкое сердечко омеги. Они с Техёном пересеклись взглядами всего пару раз, не осмеливаясь долго смотреть друг на друга в присутствии старшего родителя. Кстати, ему всё-таки позволили сесть, и сел он поближе к Чонгуку. Теперь осталось только одно — то, ради чего они пришли: отпросить парня на новогоднюю ночь. Техён немного прокашлялся и завёл наконец эту тему. — Мистер Чон, вы отличный собеседник и прекрасный отец, как я вижу по Чонгуку. И я понимаю, что вы сильно за него беспокоитесь, но уверяю вас, что со мной он будет в целости и сохранности, если вы позволите ему провести наступающий праздник со мной, — скрестив руки в замок и оперевшись локтями о колени, наклонившись ближе к Кан Ыну, произнёс альфа. — У меня дома. Я скажу, где я живу, и вы в любой момент сможете к нам присоединиться, если захотите. И мы бы на самом деле провели праздник все вместе, но думаю, было бы неплохо, если бы все провели хотя бы один день со своими любимыми, — кивнув на последнем предложении и ожидая ответного кивка и согласия, закончил свою речь Техён. Взгляд старшего Чона нахмурился, и несколько секунд он просто втыкал, разглядывая Техёна, мол: «Ты придурок?». Но вторая Чон снова помогла им. — Это прекрасная идея, мой мальчик, — укладывая руки на плечи мужа и наклонившись к нему, обращается уже к нему. — Так ведь, дорогой? — И как только тот хотел, кажется, возразить, совсем тихо добавила шепотом: — Мы проведём новогоднюю ночь совсем одни, как и в медовый месяц, — опаляя горячим дыханием уши и загривок мужа, тот замолчал с приоткрытым ртом, а затем, переведя взгляд на детей с привычным строгим тоном, но немного рассеянно, ответил: — Аа… Да, неплохо было бы. — Возвращая всё своё внимание к разговору, нахмурился вновь. — Но не дай бог ты позволишь себе что-то лишнее по отношению к моему сыну, я отрублю тебе ногу, что у тебя меж тех, на которых ты ходишь. Чонгук раскрыл рот от стыда, а его уши покраснели. Ему хочется прямо тут провалиться сквозь землю. Блять, как отец может так говорить, упоминая его, при том что находятся они сейчас в одной комнате. Он боится даже посмотреть на Тэхёна: вдруг он сейчас так нагло улыбается, как обычно делает, когда заставляет Чонгука краснеть своими похотливыми фразочками, по типу "дам попробовать морковку" или "заправлю тебя в наш первый раз по самое не могу". О боже, если он сейчас начнет перебирать в голове все его выходки, то точно покраснеет весь и, наверно, даже взорвется на месте. Хотя да, он точно взорвется, потому что Тэхён говорит следующее: – Не волнуйтесь, мистер Чон, я буду с вашим сыном максимально аккуратен. Блять, у Чонгука одного эта фраза в голове прозвучала максимально похабно? Или он просто слишком хорошо знает Тэхёна? Потому что лица всех окружающих выражают максимальное спокойствие и даже доверие к этому человеку. Ох, это они зря... Омега всё-таки поглядывает на альфу и почти залипает на его профиль, если бы не ответный взгляд тёмных глаз.

***

До наступления Нового года осталось буквально пару часов. Во всём уютном доме Чонов чувствуется новогоднее настроение: небольшая ёлка в углу комнаты, запах салатов и жареной курочки, которую они готовят в большом количестве каждый раз как традицию, ибо гостей в свой маленький домик приглашают довольно много. И, конечно, на небольшой громкости играет «Last Christmas», ибо мама без музыки на фоне не функционирует, как она говорит. Отцу не остаётся ничего, как с ней согласиться, а Чонгуку и вовсе по барабану. Ведь, хоть и звучит эгоистично, сегодня с самого утра (ещё со вчера, на самом деле) он думает о том, как они с Техёном проведут первый праздник вместе. Не говоря уже о том, что они, кроме как свиданок на пару часов, вместе никогда особо времени не проводили. Альфа иногда катал его по городу, иногда они сидели в кафе, а иногда — на лавке с шаурмой. Техён провожал его пешком домой с универа, и на этом всё их совместное времяпровождение заканчивалось. А сейчас — целая ночь вместе, и потом утром старший привезёт его домой. Поэтому, как только он заканчивает помогать маме с салатами, он спрашивает у неё, нужна ли ей ещё помощь, и убегает в свою комнату готовиться к приезду парня. По правде говоря, Чонгуку самому стыдно это признавать, но он очень много думал о том, что сказал ему Техён в последний раз, когда они виделись у его университета. Неужели этот несносный альфа и правда хочет, чтобы он сел ему на лицо и вылизал его там? А Чонгук не лучше. Ему так захотелось проехаться клитором по крупному носу этого парня и содрогаться всем телом прямо у него на лице, пока он крепко держит его за бёдра, не давая сбежать от этих стимуляций. Омега закрывает лицо руками, сам ужасаясь этой картины. А вдруг задушит?.. Ну, мало ли. Задница у него и правда большая, может, Техён себя всё-таки переоценивает? Как бы то ни было, брюнет сейчас сидит с совершенно новым, купленным, красным и по-блядски развратным бельём в руках и не решается надеть. Жует свои губки и перебирает его пальцами, он даже не мерил его. В конечном итоге он выдыхает и всё-таки приходит к тому, что наденет его. По сути же он его и не увидит, если Чонгук не захочет, да? Да, всё верно. Он снимает с себя домашнюю одежду вместе с трусами и, вставая перед зеркалом шкафа, натягивает на себя красные стринги, которые на деле своей функции трусов не выполняют и абсолютно ничего не скрывают. А после — и такого же происхождения топик. О боже, если бы Техён его сейчас видел, то живого места на омеге не осталось бы. Собственные мысли заставляют смущаться и вызывать влагу между ног, пропитывая ткань трусиков. Чего допустить он не может, поэтому быстро отвлекается от раздумий. Он крутится у зеркала, осматривая себя спереди и сзади. Ткань немного натирает между складочек, но, в принципе, если не думать об этом, то нормально. Он переодевается в заранее подготовленный образ: джинсовое платье в обтяжку сверху, которое лишь немного спускается по бедрам, и высокую обувь на небольшом каблуке. Из аксессуаров он выбрал только невзрачные серебряные серьги. Но в этом и стиль Чонгука: он всегда одевается просто, но со вкусом и без лишних деталей. Он снова кружится у зеркала, довольный тем, что выглядит так, как представлял себе в голове, и даже лучше. Он подходит к зеркалу ближе, немного приподнимает подол платья и глядит на свои упругие бедра, обтянутые красными полосами. Так хочется, чтобы Тэхён увидел и оценил. А потом снял и... Он слышит шаги, кто-то поднимается по лестнице. Наверняка мама или папа решили заглянуть в его комнату, а ему неловко показываться в таком виде перед ними. Мама, по-любому, будет подкалывать, что он так старательно наряжается для своего парня, а отец и вовсе может поругать и запретить выйти в таком. Он быстро ищет, что бы накинуть на себя, но, прежде чем ему это удается сделать, дверь в комнату открывается, и заходит Тэхён. Омега выдыхает и прикрывает глаза от облегчения, а после вновь их распахивает, потому что он должен видеть прямо сейчас реакцию альфы на свой сегодняшний образ. А тот, посвистывая, шагает к нему ближе, проходит оценивающим взглядом с ног до головы, берет за руку и, заглянув омеге в глаза, осыпает комплиментами, от чего Чонгук не может сдержать улыбки и смущается. Он и сам признает, что для себя он сегодня оделся довольно открыто. – Сегодня что, твой последний день, детка? Неожиданно – не отпуская кисть младшего, кладёт вторую руку на его талию и пододвигает к себе плотнее, на долю секунды наклонившись к уху, шепотом дополняет: – Неожиданно приятно. – Тёплое дыхание вызывает мурашки на затылке. Чонгук немного вздрагивает и дергается от лёгкой щекотки, но ничего не отвечает старшему. Вскоре они прощаются с родителями Чонгука, заранее накинув пальто Тэхёна на младшего перед тем, как спуститься, дабы избежать риска, что его заставят переодеться. Омега чувствует себя какой-то принцессой, когда старший подаёт ему руку и, придерживая, помогает сесть в машину, не поскользнувшись на льду, и лишь потом сам садится за руль. Затем делает то же самое при выходе из машины, когда они наконец доезжают до дома Тэхёна, и от этого смущается, покрываясь лёгким румянцем. Но ещё больше его накрывает смущение и стыд, когда Тэхён перед тем, как пригласить его войти, говорит без доли сомнений: «Твой будущий дом» и подмигивает ему. Чонгук тут же отводит взгляд, не желая не то чтобы отвечать на это, а и вовсе думать. Он вообще смыслит, что говорит? Ясен пень, съехаться ни с кем ему отец не позволит, кроме как с официальным мужем. Так что этот придурок имел в виду, получается? О боже, он же не собирался думать об этом. Собравшись наконец, он запрещает себе думать о всяких глупостях и наклоняется, оперевшись о стену, дабы снять обувь, и, ступая босыми ногами по паркету, замирает на месте. Со спины звучит до боли родной и низкий голос, озвучивая следующее: – Классные трусики, детка. – И вот снова ткань между ног начинает ощутимо натирать, а по коже проходит табун мурашек. Сука, получается, увидел? Он оборачивается на альфу, а в голове пусто, и он без понятия, что отвечать. Однако старший сам подходит ближе, шагая вплотную к нему, заставляя отойти назад и в итоге оказаться зажатым между стеной и грудью парня. – Для кого-то готовился? – наклонив голову чуть вбок, ухмыляясь, произносит Тэхён гораздо тише, но омега его прекрасно слышит, а точнее слышит только его и своё сердце, которое ебануто колотится. Его спалили с поличным, и ему сейчас очень неловко, хотя по его раскрасневшимся щекам это наверняка уже и так понятно. – Я... Не то чтобы... – нервно посмеявшись, опускает взгляд с лица парня на свои руки, которые лежат на груди у альфы, создавая иллюзию безопасного расстояния между ними. Чонгук хочет провалиться сквозь землю, но сейчас такой подходящий момент, чтобы признаться, сколько раз он мучил подушку, представляя вместо неё лицо Тэхёна, а внизу живота начинает приятно потягивать от осознания того, что сейчас он может получить то, что хочет. Сглотнув, он медленно поднимает глаза вверх к ядовитому взгляду глаз напротив и, набравшись смелости, выпаливает на одном дыхании: – Я хочу, чтобы ты вылизал меня там, Тэхён. – Сам не замечает, как сжимает ткань рубашки парня, которая, кстати, до этого момента была идеально выглаженной. Тэхён тоже готовился. Он отсчитывал минуты, чтобы рвануть в дом Чонов и забрать оттуда Гука. Он и так пришёл к ним раньше обещанного, хотя ждать было невыносимо трудно. Он и не ожидал, что омега попросит его о таком, что вообще захочет близости в ближайшем будущем. Тэхён рвался с мыслью о том, что вот этот недотрога сегодня всю ночь будет у него под боком, у него на виду. Но солжёт, если скажет, что готов сейчас ему отказать. Он хватает того на руки, параллельно затягивая в поцелуй. Тот сразу же отвечает, обхватывая его лицо руками и позволяя своевольничать у себя во рту, двигая языком навстречу. Он не замечает, как быстро они добираются до спальни; они разрывают поцелуй только тогда, когда альфа снимает с себя этот блядский галстук, который начинает душить, а затем расстёгивает на пару пуговиц рубашку и валится на свою кровать, подогнув одну руку себе под голову, вторую протягивает омеге, приглашая тоже залезть – только не на кровать, а на него. Чонгук подаёт руку в ответ, и его тут же притягивают к себе, так что младший оказывается верхом на юноше. Тэхён укладывает свои руки на милых ножках омеги, оглаживая пышные ляжки, и запускает пальцы под короткое платье. Чонгук тоже недолго теряется и подползает на коленках ближе к лицу альфы, в то время как тот уже оттягивает резинку его белья, от чего младший тихо мычит. Он не собирается давать заднюю, однако смущается настолько, что кажется, сейчас расплачется. Тэхён задирает на нём платье и, находясь прямо напротив его киски, еле скрытой за тоненькой тканью, отодвигает её в сторону, цепляя грубыми пальцами, от прикосновения к нежной коже которых Чонгук вздрагивает. У Тэхёна нет ни терпения, ни желания тянуть, поэтому он с треском разрывает трусики на омеге, откидывает бесполезный кусок ткани в сторону, притягивает его за бедра к своему лицу и, прикрыв глаза, впивается губами в сладкую киску перед собой, утыкаясь носом в лобок младшего, который в это время прикрывает рот рукой, дабы заглушить стоны, вырывающиеся наружу неконтролируемо, так же, как и естественная смазка, вытекающая из его промежности, которую старший тут же слизывает своим юрким и длинным языком. Тэхён открывает глаза, слегка раздражённо и грубо хватает руку младшего, которой тот закрывал рот, сплетает их пальцы вместе, крепко её удерживая, а вторую руку поднимает к пояснице, поглаживая спину в успокаивающем жесте, видя, как тому неловко и как он боится сделать что-то не так. Он отрывается от сочных половых губ, к которым позже обязательно вернётся, и обращается к Чонгуку: – Тебе хорошо, киса? – поднося к мокрым губам целует тыльную сторону ладони младшего и смотрит прямо в глаза, заставляя второго, как под гипнозом, смотреть так же неотрывно в ответ. Снизу вверх он наблюдает очень красивую картину: раскрасневшуюся дырочку прямо перед своим лицом и выше — похныкивающего, растрёпанного Чонгука, который умоляюще смотрит на него своими огромными глазками и быстро кивает. Альфа облизывается и вновь въедается в пухлые нижние губы омеги, вызывая очередную бурную реакцию в виде стонов и визгов. Тэхён готов кончить себе прямо в брюки уже от этого, настолько его заводит и сводит с ума этот омега. Он мог представить, как тот стонет в его руках, только в самых грязных и влажных фантазиях, а сейчас это наяву, причём по инициативе младшего. И альфа сделает всё, чтобы тот не пожалел. Он проходится широким мазком по всей киске, надавливая особенно на клитор, вдоль до лобка, с причмокиванием отстраняется, хватает того за талию, бросает на кровать, укладывая лицом к себе, а затем спешно снимает брюки. – Сейчас будет ещё лучше, – скалясь, поглядывает на лицо омеги и, сняв боксёры, освобождает твёрдый стоячий член. Чонгук от неожиданности и волнения отползает на локтях назад, к перилам кровати, однако уже скоро его берут за ноги и, раздвинув, устраиваются меж ними – Куда собрался? – наклоняется альфа и мажет своими губами по пухлым раскрытым губкам омеги. – Доверься мне, детка, – водит носом по скуле, а после целует глубоко и страстно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, которые он испытывает к этому прелестному омеге. И Чонгук доверяет. Сам не до конца понимает, почему этому альфе всегда так легко хочется довериться, положиться на него, позволить вести себя. Изначально он и не думал подпускать его близко, однако всё произошло слишком неожиданно для него самого, и теперь он и вправду не сможет без него. Он разводит ноги шире и расслабляется, отвечая на поцелуй. Руками обвивает крепкую шею Тэхёна, прижимаясь ближе. А внизу всё зудит и пульсирует, просит большего. Только что его так приятно ласкали там, а потом вот так жестоко прекратили. Надеюсь, он компенсирует это как следует. Тэхён делает это даже лучше, чем Чонгук мог себе представить, ведь прямо сейчас его сильно втрахивают в матрас, заставляя кровать скрипеть, а самого омегу чуть ли не кричать с каждым глубоким толчком. Пальцы на ногах сжимаются, а сами ноги крепко обвивают торс старшего. Голова откинута назад, а на уголках глаз выступают капельки слёз. Слёз абсолютного удовольствия, иначе и быть не может, ведь не смотря на то что, альфа берет его сейчас так безобразно, он каждые 5 минут уточняет всё ли хорошо. Чонгук готов визжать, что да! Блять, ахуенно хорошо! Но он воздерживается как может и лишь стонет в голосину «Быстрее, Тэхён!», «Ты такой красивый Тэхён», «Я щас сдохну» и прочий бред, в помутнении рассудка от приближающегося оргазма. А сам старший в свою очередь смахивая челку лезущую в глаза, ухмыляясь шлепает того по ягодице, набирая темп еще быстрее с каждым толчком. Его толстый член вбивается в мокрую хлюпающую промежность, которая так плотно его сжимает, что Тэхён утробно рычит во время акта. Он чувствует как собственный член набухает, а всё возбуждение скапливается у головки, которая сейчас яростно бьется о стенки матки и вот вот готова излиться семенем. Однако его опережает Чонгук, кончая прямо у него на члене, сжимаясь на нём так сильно, что альфа шипит от тесноты и разбрызгивая свои соки по простыне, пачкая вместе с ним и их двоих, одновременно выстанывая имя альфы. Тэхён самодовольно скалится на такой лестный жест — значит, он хорошо постарался, — но если омега сейчас не отпустит его, чтобы он вышел, то он кончит прямо в него, а тому ещё рано становиться мамочкой. Поэтому он, поглаживая втянувшийся животик младшего, ласково произносит: – Милый, я сейчас кончу – До Чонгука не сразу доходит: он чувствует себя так, будто вот-вот отключится, и это нормально после такого бурного оргазма — омега потерял все силы. Но он всё-таки расслабляется, после чего чувствует неприятное чувство пустоты на месте, где его только что распирал огромный член. Он разлепляет глаза и видит, как альфа быстрыми взмахами водит рукой по стволу, тяжело дыша. И как бы распутно это ни звучало, тот сейчас выглядит настолько сексуально, что Чонгук был бы готов повторить всё по второму кругу, если бы у него сейчас были силы хотя бы перевернуться на живот. Старший с рыком обильно изливается себе в кулак и ещё попадает парой струек омеге на грудь и живот, пока тот молча за этим всем наблюдает. Не дожидаясь, пока сам приведёт дыхание в порядок или хотя бы отойдёт от оргазма, который у самого был не менее сильный, он валится на подушки рядом с Чонгуком и, приподняв того, укладывает на себя, устраивая его голову у себя на груди, и проводит чистой ладонью по волосам, а другую вытирает о простынь рядом. – Ты как? – спустя пару минут интересуется альфа, заглядывая в лицо омеге. – Нормально, – неохотно отвечает Чонгук. Кажется, он уже собирался засыпать, либо всё ещё слишком обессилен. Всё-таки это его первый раз, о чём альфа только что вспоминает и хочет подметить: – Всё ещё не верится, что я у тебя первый альфа, – давит лыбу и продолжает глядеть на младшего, который так и не открыл глаза. – Только жаль, девственности тебя лишил не я, а какая-то морковка резиновая, – поджимает губы, чтобы в голос не рассмеяться, и ждёт, пока Чонгук поймёт, о чём речь, и не набросится на него, что в итоге тот и делает, откуда-то взяв силы. – Падлина ты! Лучше бы тогда на смене в магазине оказался хоть мой отец, чем ты, сволочь! – бьёт того то в грудь, то в плечо. – Ты когда-нибудь перестанешь об этом вспоминать? – вскидывает брови скорее обречённо, чем от удивления. – И вообще, это не первая моя игрушка... – резко замолкает и перестаёт лупасить альфу, вдруг понимая, что это было лишним, но почему-то ранее он об этом не догадался. Просто уж очень хотелось доказать ему, что он не прав. – Вот как, – тянет старший и приподнимает подбородок, смотря на младшего свысока и не сдерживая смешок. – Я скоро загляну к вам, и ты мне обязательно устроишь подробный рум-тур в своей комнате, понял? – щурит глаза и приближается к лицу омеги, а тот, как дурачок, улыбается ему в ответ. Это выглядит слишком очаровательно, и не поцеловать его сейчас выше всяких сил альфы.