If you wanna stay, then you should stay

Любовь — это не сцена из драмы,

Где двое плачут от счастья.

Это шрам на запястье,

Что прячут от мамы под длинными рукавами.

Ее искать где-то смысла нет, потому что любовь повсюду.

Майк раздраженно смахнул клубок частиц, летающих перед носом. Он огляделся вокруг, но его друзей воздух Изнанки не тревожил. И, конечно, на то были веские причины — с минуты на минуту мог начаться бой с Векной, кому есть дело до летающей пыли. Разве ученые пару лет назад не говорили, что воздух ядовит? Майк все понимал, правда понимал. Но его бесило абсолютно все. Воздух Изнанки, ее тяжелая атмосфера, усиленно прижимающая ступни к разбитому асфальту, запах гнили, глупцы-ученые, ищущие Оди для неизвестных целей, безмолвная сосредоточенность Оди, печальные глаза Уилла, полные слез, тогда на радиостанции. Уилл… Майк устало вздохнул. Всё стало слишком непонятным. Даже адская червоточина, план с бобами и напряженное ожидание действий Векны было понятнее, чем то, что творилось между членами Партии. Ему казалось, что с чудесным пробуждением Макс все изменится, станет лучше, словно Макс была их недостающим паззлом, но правда была в том, что разлад начался гораздо раньше ее комы. Майк прикрыл глаза. Радиостанция в Изнанке сильно отличалась от той, что была в их мире. Конечно, она застряла в 1983 году, но и присутствие Робин и Стива её сильно облагородило. Она была уютной, почти домом, почти его подвалом. Но на Изнанке это было совершенно другое, незнакомое, чужое помещение. Его друзья разошлись по углам, вокруг царила тревожная тишина. Тишина, которую Майк прервал, вдохнув частиц и громко чихнув. — Будь здоров, — послышалось рядом. Майк резко открыл глаза и повернулся к Уиллу, сидящему рядом с ним на диване. — Привет, — почти шепотом произнес он. Тягучая тишина пошатнулась, вздрогнула, а потом вновь осела на пыльной мебели. Говорить в полный голос почему-то казалось неправильным. — Привет, — также негромко усмехнулся Уилл, но Майк видел, что за весельем скрывалось что-то глубже. Взгляд Уилла метнулся к его бровям. Ох, Майк знал, что его мимика слишком прозрачна и это мимолетное волнение за друга тут же было считано. — Я не заметил, когда ты подошел. — Ты задумался, — заметил Уилл, пожимая плечами. — Переживаешь? Майк откинулся на спинку дивана, оставляя взгляд на Уилле. А кто не переживал? И все-таки Уилл… Был очень смелым. Открыть самую главную тайну всем, абсолютно всем, чтобы быть менее уязвимым перед Векной, было смело. Майк знал, что не смог бы открыть некоторые свои секреты даже лучшему другу или бывшей девушке. Точнее, именно им он бы точно не смог открыться, после всех бед, что Майк принес этим двоим. — Я типа сегодня впервые попал в Изнанку, мы скоро сразимся с Векной, и, вероятно, умрем… Так что, да, я переживаю, — Майк сглотнул, встречаясь взглядом с Уиллом и чувствуя себя примагниченным. — И какие ощущения? — Майк изогнул бровь. — Я имею в виду, от первого посещения Изнанки. — Ну, экскурсию сюда я точно рекомендовать не буду, — фыркнул Майк, Уилл рассмеялся. Все также негромко, мягко, что у Майка замерло сердце. Он порывисто вздохнул, но несчастные частицы вновь летали перед ним, и он опять чихнул, вызывая еще смех у Уилла. — Черт, чувак, я не понимаю, как ты выживал тут чертову неделю. Мне буквально часа достаточно, я уже готов домой бежать. Уилл притих, отвел взгляд. Вот, Майк опять облажался. Дурак, дурак, дурак. — Прости, — прошептал он, но Уилл уже был погружен в травмирующие воспоминания. Пересиливая себя, Майк аккуратно положил свою руку на его. Уилл вздрогнул и теперь смотрел на Майка. — Я… Прости, я не хотел тебе напоминать об этом. — Ничего, — едва слышно ответил Уилл, разглядывая их ладони. Майк вдруг подумал, что это странно. Уилл только признался, что он гей, а Майк вот так его трогает. Он одернул руку, ощущая как румянец заполняет лицо. Черт, еще и Робин. Этим утром Майк вспылил и высказал Робин пару ласковых, но она удивительным образом быстро успокоила его пыл. Сперва она начала его убеждать в том, что между ней и Уиллом ничего нет. Майк тогда замер, не понимая к чему это, они же просто спорили о пластинке. Наблюдая его испуганные оленьи глаза, Робин закатила свои и сказала, что все Уиллеры одинаковые, и это еще больше сбило Майка с толку. Потом она говорила еще много всякой ерунды, что-то про детство, про принятие себя, и с каждым словом Майку становилось все некомфортнее. Нет, эта Бакли действительно странная. А потом она закончила причудливый монолог просьбой позаботиться об Уилле и ушла. Майк постарался забыть об этом разговоре, пока Уилл не собрал их не рассказал… то, что рассказал. Хватало одно взгляда на Робин, чтобы понять, что она все знала. Странно, но тогда Майк вдруг почувствовал облегчение, словно что-то сжимало его нутро каждый раз, когда эти двое отставали и хихикали позади. Но облегчение было недолгим. Слова про влюбленность, пронзительные глаза Уилла, его взгляд. И Майка словно окатили холодной водой. Ему нужно было обдумать это, но приближающийся бой с Векной совершенно не способствовал рефлексии. Резкие движения смутили Уилла, кажется, еще больше. Майк вновь подумал, что он дурак. Сердце рвалось на части при взгляде на Уилла, на Уилла, сломленного Векной, вынужденного разворачивать душу всем. Майку хотелось его обнять, крепко обхватить за плечи, прижать к себе, погладить взъерошенные волосы, вдохнуть едва ощутимый, но такой родной запах дома, шептать, какой Уилл молодец, поцеловать… Нет, последнее Майк точно не мог сделать. Вряд ли он мог сделать хоть что-нибудь. Он громко вздохнул, чудом не вдыхая частиц, немного подвинул бедра к Уиллу и коснулся его коленом. Уилл тут же одернул свое, находя это движение случайным, но Майк был настойчив, сел еще ближе. Тогда Уилл поднял взгляд и, не встретив на лице Майка ни капли отвращения, расслабился, позволяя их коленям соприкасаться. На лице Майка было смущение, волнение, тревога, переживания, выраженные изломленными бровями и поджатыми губами, но никогда отвращение. — Как ты? — Майк едва разлепил губы, но Уиллу хватило этого, чтобы услышать его мягкий тон. — Я… Нормально, пойдет, — выдохнул Уилл, тоже откидываясь на спинку дивана и поворачивая голову к Майку. Они лежали, смотря друг на друга. Тишина между ними была все также обволакивающей, но приятной, ненаседающей. Майк видел страх в глазах друга, он знал, что это не страх Векны, а самой Изнанки. Была бы его воля, он бы сделал все, чтобы Уилл больше никогда не попал в это ужасное место, никогда не вспоминал тех ужасов, произошедших с ним в двенадцать. Уилл был им необходим, но Майк готов был с голыми руками броситься на Векну, чтобы Уилл остался дома, не жертвовал собой. Если все получится, то больше никто не попадет в Изнанку. Майк прикрыл глаза, не выдерживая взгляд Уилла. — Все будет хорошо, у нас все получится, — прошептал тот, толкая его коленом, неправильно растолковав волнение. Майк горько усмехнулся. — Я переживаю за тебя. — О, — выдохнул Уилл, моргая. — Ну… Со мной тоже все будет хорошо. Наверное. — Уилл, — пробормотал Майк. Вспомнилось почему-то, как Уилл, будучи одержим Истязателем Разума, лежал в лаборатории. Вспомнилось, как он кричал, а Майк, испугавшись, закрыл уши и не знал, что делать, но не мог слышать крики лучшего друга. А теперь он боялся смотреть на него, боялся видеть отражение своих страхов в его глазах. К сожалению, что-то с годами не менялось. Майк заставил себя открыть глаза и посмотреть на Уилла. — Береги себя, хорошо? Уилл выдавил улыбку. — Я постараюсь. — В любом случае, я буду сзади, я прикрою. Он кивнул. Конечно, он знал, что Майк не сможет спасти его, но эти слова вызвали уже более искреннюю улыбку. Майк хотел сказать ему, какой он смелый, хотел похвалить, поддержать после открытия, чтобы Уилл никогда не думал, что Майк может от него отвернуться. Майк, который всегда его защищал, Майк, который в средней школе после уроков дрался с Троем и его дружками, называющими Уилла педиком. Майк, который не переставал искать Уилла после нахождения «тела». Майк, который сказал, что это не его вина, что Уиллу не нравятся девочки. Майк многое хотел сказать, но язык — явно его враг, поэтому единственное, что он сказал: — Кто такой Тэмми? — О, — повторил Уилл, а потом рассмеялся. — Ох, все было так сумбурно, я не понимал, что говорил. Но Тэмми — это что-то типа… Аналогии? Да, это аналогия, но я не могу рассказать, это не моя история, поэтому я не могу ее рассказать, — и добавил тише. — Прости. Майк нахмурился в непонимании. Он открыл рот, чтобы задать еще вопрос, но неожиданно в комнату вбежала Робин и позвала их. Майк только сейчас заметил, что они были одни, настолько он сосредоточился на Уилле. Окинув их смешливым взглядом, Робин убежала на поиски остальных, а Уилл сник. В глазах его решимость мешалась со страхом. Если бы Майк не знал его, он бы сказал, что Уилл готов к бою, но он чувствовал, как дрожало его тело. Майк нашел его ладонь между ними, такую холодную, сжал ее. — Уилл. Ты справишься, я верю, — он постарался ободряюще улыбнуться. Лучшей наградой было получить такую же улыбку в ответ. Он хотел что-то сказать, но радиостанцию пошатнуло землетрясением, частицы всколыхнулись. Майк вскочил и потянул за собой Уилла, не переставая держать его за руку. Им действительно пора. А потом было много всего. Происходящее смешалось в одну кучу, как если взять все краски и раскрасить ими лист. Получится непонятный цвет грязи. И Майк ощущал себя как это цвет. В ушах звенело, глаза застилали слезы. Кожа была липкой от пота и пыли. Он тяжело дышал, оглядывая поле боя. Все живы, все живы… Тяжелый воздух застрял в горле, когда он заметил Уилла и Оди. От радости ему хотелось лечь на землю и громко рассмеяться, забыв о том, что скоро взорвется бомба, которая уничтожит мост и все, что в нем находится. Все живы. Глаза сквозь пелену уловили движение. Майк дернулся и сорвался с места, с губ слетел крик. — Уилл! Пошатнувшись, Уилл резко упал к земле. Стоявшая рядом Оди, поймала его, не дав удариться головой. Майк благодарил природу за длинные ноги, позволившие ему быстрее добежать до них. С разбегу он упал на колени, проехав на них по сухой земле, поморщился от боли. — Уилл, — взмолил он, обхватывая лицо друга. Тело Уилла содрогалось, как от холода, и Майк прижался ближе, буквально вырывая его из объятий Оди. — Он слабеет, Майк, — бормотала она, голос срывался на высокие ноты. Весь ее равнодушный образ рушился на части, когда сидела у бесчувственного брата. — Я чувствую, что сила Векны покидает. Я не знаю… Мне кажется, он умирает… Майк! Майк стиснул зубы, крепко обнимая Уилла. Он не мог умереть. Только не Уилл. Не Уилл, что в двенадцать пропал в Изнанке, не Уилл, что был под влиянием Истязателя разума, не Уилл, что был вынужден скрывать от всех свою ориентацию. Не Уилл, который столько лет страдал. — Помнишь, как ты спасла Макс? — думай, Майк, думай. — Может, попробовать также? Оди кивнула и взяла Уилла за руку, закрыв глаза. Они сидели в тишине несколько мгновений, пока Майк гладил спутанный волосы Уилла, смаргивал эти глупые, бесполезные слезы. Воздух вокруг стал тяжелее. — Майк, — позвала Оди. Ее голос оглушил его, он вздрогнул. — Ты нашла его? — Да, вроде да… Я в его воспоминаниях, — она сглотнула. — В каких именно? — Он. В лесу, да. В каком-то шалаше. И он ломает его, — неуверенно говорила она. Майк замер, глядя на нее. — Замок Байерс. Он разрушил его… Когда мы поссорились. Майк зажмурил глаза. «Не моя вина, что тебе не нравятся девочки». Защитник, палладин напал на своего чародея, лучшего друга. — Позови его. Как звал меня, — Оди немного замялась. Все ее лицо было в крови, силы на исходе. Майк думал, как эгоистично было ее просить вновь использовать силу, когда она на пределе. — Помнишь? Ты — сердце, Майк. Сердце… Та картина, что Уилл подарил ему. Она потрясающая, восхитительная. Но Майк не смог повесить ее. Он не знал почему, ведь раньше все его стены были завешаны рисунками Уилла, но этот почему-то не мог. — Уилл, дружище, — замявшись начал он. Уилл всегда знал, что надо сказать. Он всегда направлял Майка. Майк был сердцем, но Уилл — его путеводной звездой. — Уилл, не уходи, пожалуйста. Ты нужен нам… Нужен мне. — Продолжай, — подбодрила Оди. — Помнишь наши кампании? Палладин и его друг, маг. Всегда рядом. Против орков, демогоргонов, против Векны и Истязателя разума. Даже против Дастина и Лукаса. Всегда вдвоем. Я не смогу быть защитником без тебя, понимаешь? — Майк сглотнул. Его сердце тяжело билось о грудную клетку. — Ты говорил, что я сердце команды. Но я не могу быть сердцем один. Прости, что я ничего не писал тебе и не звонил. Но ваш телефон был постоянно занят, это невыносимо! Я не знал, что мне следует написать. Я хотел написать тебе все, я исписал кучу листов, но так и не смог их отправить. Я думал, что это глупо, что ты нашел новых друзей и я больше не нужен тебе. Я обязательно отдам их тебе, когда мы вернемся домой. Твоя картина… Я так обрадовался, что ты нарисовал ее для меня. Она чудесная. Я знаю, что Оди не просила тебя ее рисовать, — он бросил взгляд на подругу, но та сосредоточенно находилась в трансе. — Уилл, ты должен вернуться и сказать, почему ты соврал мне про картину. Я не отпущу тебя без объяснений, — Майк горько усмехнулся, вытирая тыльной стороной ладони слезы. — Хотя если очнешься, можешь ничего не говорить, просто вернись. — Майк, я вижу его, — Майк в ответ булькнул что-то нечленораздельное. — Не останавливайся. Скажи ему это. — Что сказать? — опешил он, широко раскрыв глаза. — Ты знаешь! — воскликнула она. Кровь из носа вновь пошла. — Говори всё, что чувствуешь. — Черт-черт-черт, — прошипел Майк, наклоняясь над лицом Уилла. Свободную ладонь он положил на его щеку, поглаживая большим пальцем. — Уилл, ты… Невероятно смелый, самый смелый человек, из тех, что я знаю. Ты сегодня сказал, что ты другой, но это не так. Это… Это не делает тебя другим, ты все еще такой же, как и все мы. Прости, прости меня, пожалуйста, за то, что заставил тебя думать, что я отвернусь от тебя. Черт, Уилл, я никогда от тебя не отвернусь, больше никогда, — его голова так низко наклонилась, что слезы падали на щеки Уилла. Глаза внимательно следили за каждым микроизменением. — Я дурак, я такой дурак, ты же знаешь. Но ты мой самый лучший друг, мой самый близкий человек, — он глубоко вдохнул, готовясь к следующим словам. Рука соскользнула к затылку, мягко массируя заднюю часть шеи. Прикрыв глаза, Майк коснулся лба Уилла своим. Слова шли сами, все барьеры были сняты. — Не оставляй меня. Я… Я люблю тебя. Тишина оглушала. Майк кусал губы. Все слова были сказаны, душа открыта. У него больше ничего не было, он все выложил Уиллу. Горячие слезы падали на щеки Уилла, тяжелое дыхание мешалось с едва слышным его. — Я тоже, — послышался хрип. Майк оторопело открыл глаза и отстранился. Уилл смотрел устало, но его взгляд был таким мягким, теплым… Нежным. — Что? — одними губами произнес Майк. — Я тоже люблю тебя, — низко повторил Уилл. — Надеюсь, ты не шутишь, иначе я убью тебя. Майк рассмеялся. Облегченно, так просто. Уилл нахмурился, но в уголке его губ проглядывалась улыбка. Майк не знал, что делать, поэтому сделал единственное, что казалось ему правильным — сократил расстояние и поцеловал его улыбку. Уилл сомневался всего секунду, а потом жадно ответил. Так, словно ждал этого несколько лет. У их поцелуя был вкус слез, пыли и крови. Уилл неумело сминал его губы, хватался ослабшими пальцами за рукава. И спросите Майка, он скажет, что это был лучший поцелуй в его жизни. Отпускать желанные губы было хуже борьбы с Векны, но Майк усилием отстранился и мягко заглянул в глаза напротив, безмоловно давая обещание, что это явно не последний раз. Ему казалось, что прошли века, пока их губы были соединены. Майк помог Уиллу сесть, и тот только тогда заметил Оди, сжимающую его ладонь и несколько смущенную происходящим. — Оди! — произнес Уилл, теперь и сам довольно смущенный. Мгновение неловких переглядок, и они рассмеялись. — Черт, ребят, я так рад, что вы живы. — Мы все рады, — выдохнул Майк, притягивая их обоих в объятия, посмеиваясь. — А теперь пора валить отсюда. *** Солнце уже ярко слепило глаза, когда Майк проснулся. Он прикрыл лицо ладонью, прячась от назойливых лучей. Повернулся на бок, чтобы продолжить мирно спать в тепле и уюте, но в поле зрения некстати оказались часы, показывающие время начало первого урока. Сон как рукой сняло, Майк вскочил, путаясь в одеяле. — Мы проспали! Черт, опять, — он толкнул груду одеял возле себя. — Просыпайся! Разве ты не говорил, что ставил будильник? Проехав носом по ковру, Майк поднялся, стянул спальные шорты прежде, чем смог найти приличные джинсы, потому носился по комнате полуголым. — Уилл! — позвал он, натягивая нашедшиеся джинсы. — Давай, проснись. — Мхм, — Уилл показался из-под одеял. Вероятно, после случившегося и избавления от влияния Изнанки его тело нуждалось в постоянном тепле, иначе Майк не мог объяснить, почему парень даже в теплые дни ходил в свитерах и спал под двумя толстыми одеялами. Майку, конечно, было жарко, но разве он мог жаловаться, особенно когда Уилл так очаровательно выглядел по утрам. — Сегодня выходной. — Нет, сегодня вторник, — фыркнул Майк, натягивая также приличную футболку. — О нет, сегодня контрольная по алгебре. Дастин убьет нас. — Мы спасли мир, мы можем выбрать, когда у нас выходной, — упрямился Уилл своим низким ото сна голосом, которому Майк с трудом сопротивлялся. — Ты так говоришь каждый день. Тем более, буквально позавчера было воскресенье. — И каждый день мы идем в школу, а позавчера ты решил собрать всех, чтобы отпраздновать победу. Я хочу весь день лежать в постели. — Ты не был против праздника. Уилл недовольно промычал и вновь спрятался под одеялом. Майк замер посреди комнаты, сложив руки на груди, не зная, как поднять своего парня с кровати. Конечно, он тоже не хотел никуда идти. По его скромному мнению, они заслужили как минимум неделю каникул за их подвиги, но вряд учительница математики была готова с этим согласиться. В углу зашумела рация. Майк развел руками. — Ну, вот, Дастин. Я же говорил! — Уилл все также промычал с постели. — Парни, вы где? Прием, — за шипением послышался голос Дастина. — Мы еще дома, прием, — вздохнув, ответил Майк. Неожиданно Уилл выглянул из своего укрытия и так посмотрел на Майка… Нет, он не может ему препятствовать. — Почему вы там еще? — возмутился уже Лукас. — Вы вообще в курсе, что… — Да-да, Лукас, мы в курсе, — Майк снова вздохнул. — Мы сегодня не придем. Отбой. И пока в рации не раздались возмущенные крики, Майк выключил ее и отбросил на стол. Перевернувшись, она замерла возле картины в рамке. Майк с теплом окинул, наверное, сотым взглядом подарок Уилла и повернулся к виновнику их внезапного выходного. Тот выглядел на редкость счастливым. Чтож, уговорить Майка оказалось на редкость легко. — Идем спать, — он улыбался. Если бы Майк знал, как его радует пропуск уроков, то они бы всю неделю сидели исключительно дома. — Только джинсы сними. — Может мне полностью раздеться еще? — усмехнулся Майк, но джинсы послушно стянул и закрыл штору, погружая комнату в уютный полумрак. — На твое усмотрение, — ответил Уилл, щеки его приобрели розовый оттенок. — Почему ты передумал? — М? Ну, меня ждет в постели такая горячая штучка, — медленно произнес он, забираясь под одеяло к Уиллу. — О, и ты, конечно. — Дурак, — рассмеялся тот, пихая его в плечо. — Тебе вроде нравится, — Майк пожал плечами и приподнял руку, приглашая парня в объятия. Уилл тут же скользнул к нему на грудь, переплетая их икры. Они молчали, сон потихоньку настигал их. Пока Майк не вспомнил еще один нюанс. — А если мамы придут нас будить? — Моя мама приходила уже, — пробормотал Уилл. Даже сквозь ткань футболки Майк ощущал его теплое дыхание. — Где-то час назад. — Что? Так это всё-таки запланированная акция! — возмутился Майк. — Угу, — довольно произнес Уилл. — Я ей сказал, что мы сегодня никуда не пойдем, и она разрешила. — Ты не можешь манипулировать Джойс из-за того, что спас мир! — Мм, могу? Майк рассмеялся, прижимая Уилла к себе сильнее. Руки того лежали на талии так хорошо, так правильно. Майк чмокнул его в макушку, вдыхая запах своего шампуня. — Уилл, а ты не думаешь, что они… Ну, что-то поймут? — он напрягся. Майк не обладал и долей смелости Уилла, чтобы открыться перед всеми. Уилл приподнялся на локтях и посмотрел в его лицо. — Майк, ты поцеловал меня при всех. Я думаю, все очевидно, — Майк тревожно выдохнул, и Уилл коротко поцеловал его поджатые губы. — Не переживай, ты же знаешь, что они не против. В нашей жизни были вещи пострашнее парочки геев. Тем более, никто не будет торопить тебя, пока ты сам не решишь, что готов. Теперь никто. Сердце Майка болезненно кольнуло, и он потянулся за еще одним поцелуем. Медленным, нежным, тягучим. Уилл раскрывался под его руками и губами, так что он с уверенностью мог сказать, что целовать Уилла стало его самым любимым занятием. — Думаю, они все еще шокированы, поэтому ничего не говорят. Но я уверен, что через неделю они введут правило открытой двери. Майк согласно промычал и поморщился. Он уже тщетно боролся с этим правилом. Получилось так себе. — И знаешь, — Уилл отстранился, заглядывая в глаза. — Ты не моя Тэмми. — Да? Приятно слышать, — улыбнулся Майк. — Да, — Уилл кивнул. — Ты мой Майк. И, засыпая под довольное сопение Уилла на груди, Майк мог с уверенностью сказать, что теперь все будет хорошо и они будут счастливы.