О Белом Короле и его Ферзе

«Можешь мне не отвечать

На моём сердце лежит твоя королевская печать

Будь для меня тем палачом, которым

Чтоб наверняка

Но мой рычаг движения – твоё плечо опоры»

             Вскрик, рвущийся изо рта вместе с потоком воздуха, нарушает симфонию каркающих над головой ворон. Кровь. Вязкая, липкая, жгучая, льётся по моему лицу, когда кинжал вонзается в кожу, безжалостно протыкая глаз. Боль… Столь яркая, что невозможно дышать, что невозможно сдержать голос в груди. Боль, столь яркая, что перед взором встаёт темнота, что, кажется, очередной вдох может стать последним. Кинжал замахивается вновь, но моя рука дёргается вверх, перехватывая чужое запястье прежде, чем то успевает достигнуть цели. Я сжимаю пальцы крепкой хваткой, но мой бывший союзник упорно давит сильнее, опуская лезвие до второго – здорового – глаза. Я борюсь. Борюсь, вскрикивая от боли, от усердия, от отчаянной злости на своё невезение. На то, что сгину так глупо. Что рискую погибнуть, не успев предупредить, не успев предостеречь его…       Оппоненту не удаётся достать до меня ножом. Бывший товарищ замахивается снова, но я умудряюсь выбить кинжал. Тогда он просто душит меня. Я стараюсь разжать хватку, но мне не удаётся. Он сильнее меня, он массивнее меня, и к нему скоро присоединятся другие. Но упрямство, но ненависть, но жажда жить и исполнить то, ради чего рвался к замку, не позволяют сдаться. Однако, одной жажды не хватает…       Сознание начинает плыть, а руки слабеть. Я осознаю, что погружаюсь в забвение, во тьму, несмотря на все усилия. Однако, когда пальцы уже было вздрагивают последний раз, тёмный сгусток энергии сносит нападавшего с меня. Я кашляю, переворачиваюсь, пытаюсь было встать, но чей-то ботинок вдавливает меня обратно в землю. Я не могу поднять голову, но голос над собой узнаю чётко.       Король…       – Обоих арестуйте и тащите в замок. Там разберёмся, что не поделили, – произносит он холодно.       Последнее, что я ощущаю, это то, как ослабевает давление на спину и то, как кто-то приподнимает меня за плечи и тащит…

***

      Я слабо открываю глаза… глаз, осторожно хватая воздух ртом, но даже этот аккуратный вдох разрывает горло, пересохшее и ноющее ещё после чужих рук на коже. Ублюдок. Я содрогаюсь, сгибаясь, насколько это возможно, а после с удивлением понимаю, что ко рту подносят пиалу. Пью, даже не успев задуматься, пробегаю языком по губам и только после этого вскидываю голову, встречая холодные глаза. Король… Дыхание перехватывает. Я гляжу на него неотрывно, поражённо, заворажённо. Ни разу, ни разу прежде я не видел его мистическое лицо так близко, ни разу не смел, не мог так близко находиться. От того, в этот миг взглядом я пробежал по каждому миллиметру, по каждому изгибу. Я рассмотрел острые, чрезмерно выделяющиеся скулы, бледную, лишённую родинок и веснушек кожу, льдистые дикие глаза, от взгляда которых что-то сворачивалось внутри. Рассмотрел острые, больше напоминающие эльфийские уши. Рассмотрел, но не мог наглядеться. Я впитывал, я запоминал его образ также, как запоминают образы святых, образы божеств, запечатлённых на иконах, отображённых в греческих статуях. Я смотрел, не отводя глаза, не смея, не желая их отводить. Я смотрел, почти не дыша, от благоговения, от первобытного, пробирающего до костей страха. Страха, возникшего не от темницы, в которой оказался, не от цепей, на которых висел, не от могильного холода подземелий, но от его образа, застывшего столь близко.       Он щурится, заглядывая в глаза пристальнее и тянется к моему лицу своими костлявыми пальцами. Я дёргаюсь слегка от смятения, но он не обращает внимания, а только резвее вскидывает руку. Его ногти больно впиваются в щёки, он стискивает мою челюсть, отчего я невольно издаю шипение, но не пытаюсь вырваться, хоть меня и прошибает дрожь. Снова.       – В-ваше Величество… – шепчу я хрипло, не понимая толком, что хочу сказать, от того снова замолкаю. К тому же, он не позволяет мне сказать что-то, ударяя меня ладонью по щеке. Лишь пощёчина, но она столь сильная, что моё лицо отворачивается, а я снова повисаю на цепях.       – Величество? Называешь меня так. Боишься?       – Д-да, – шепчу я, сжимая руки, – но называю так не от страха, а от верности.       Кажется, он замирает заинтересованно, после чего присаживается и снизу вверх заглядывает в единственный уцелевший глаз.       – Так, значит? А твой командир сказал мне иначе. И знаешь, не только он, – произносит медленно Ричард, и я ощущаю, как в груди закипает гнев. От того, злые слова срываются быстрее, чем я успеваю осмыслить, насколько почтительно они звучат.       – ОНИ ВРУТ!       – Врут?       Я конфужусь на миг, осознавая, что это звучало громче, чем я бы хотел, но потом собираюсь с духом.       – Восстание. Они готовят восстание против вас! Все. Я хотел предупредить. Но не успел…       Я выдыхаю обречённо, опуская низко голову и кусая губы. Меня лихорадит. Лихорадит от злости, от раздражения, от гнева. Мерзкие, подлые предатели, посмевшие посягнуть на него, посмевшие оклеветать меня перед ним… Мне хочется вспороть глотку каждому из них. Но пока я не в силах.       Ричард долго молчит, это начинает пугать. Однако, негодование гасит во мне всё опасение. Мне хочется вопить, хочется ругаться и проклинать всех, но я отчего-то молчу, лишь кипя в своëм сознании.       Король встаёт. И прежде, чем я успеваю понять его действия, чувствую вдруг, что мне становится тяжело дышать. Хочу сказать что-то, но не могу, хочу двинуться, но не могу и это. А он вдруг хватает за подбородок снова, вскидывает мне голову, а дальше я будто выпадаю из реальности, погружаясь куда-то ещё. В голове проносятся картины, слова о перевороте, который пытался предотвратить. Мне кажется, что я схожу с ума. Но потом, спустя, кажется, много часов, всё заканчивается, и я опять оказываюсь в темнице. Перед ним. Но отныне, почему-то, не скованный.       Я падаю, постанываю и слышу над головой его жёсткий, но уже не озлобленный голос.       – Встань.       Это даётся тяжело, но, пошатываясь, я всё-таки поднимаюсь на ноги, но только головы не решаюсь поднять.       – Посмотри на меня.       Всё же вскидываю взгляд. Он кладёт руку на моё плечо. Подавляю вздрагивание и стою настолько прямо, насколько это вообще возможно, закладывая руки за спину. Дышу взволнованно через нос, отчего грудь вздымается, но я не могу унять это. Меня слишком беспокоит его присутствие.       – Ты не соврал. Я увидел это, Ингвар. Ты будешь вознаграждён, – произносит он, отчего сердце начинает стучать быстрее. Я не знаю, что сказать на это, оттого, вместо слов опускаюсь на колено и склоняю потрёпанную голову. С удивлением ощущаю, как он треплет меня по волосам, больно накручивая на пальцы тёмные пряди. И не от помилования, но от этого я понимаю, что всё было не зря. Не зря…

***

      Тишина. Гробовая, столь звенящая, что закладывает уши, стоит на площади. Все – вся дворня, все солдаты, обречённые на смерть – никто не смеет нарушить её. Только ветер, вновь только ветер напоминает о том, что слух не покинул нас.       Стук. Стук от толчка палача о спины солдат, на шеи которых затягивают верёвки. Никто из них не сопротивляется, не молит, не пытается бежать: быть может от мужества, быть может от безнадёжности. Последним затягивают удавку командиру.       Палач отходит в сторону, я встречаюсь взглядом с главарём. Он смотрит на меня с презрением, но меня не трогает это. Только боль на месте потерянного глаза, который был перекрыт повязкой, будто сильнее напоминает о себе. Я делаю шаг ближе, кладя руку на рычаг, который выпала честь опустить именно мне. Но прежде, замираю, понимая: он хочет что-то сказать.       – Однажды его свергнут. И ты, предатель, отправишься вслед за узурпатором в ад! – Почти рычит он, отчего мои губы искривляются в кривой усмешке.       – Выходит, встретимся в аду! – Шепчу я в ответ и без колебаний опускаю рычаг. Пол под приговорёнными расходится. Все падают вниз, под оханья толпы. Судьба оказывается милосердна: у всех казнëнных сразу ломаются шеи.       Я провожаю их взглядом, а после, будто чувствуя чужое внимание, поднимаю голову, обращая внимание на него, на своего короля, на своё божество. Он стоит в арке, и я не вижу чётко его лицо, но понимаю, что он смотрит на меня, как и отчего-то понимаю, что он доволен. И эта мысль разносится по телу странным волнующим жаром… Не отрывая взгляда от арки, я прикладываю кулак к груди и немного наклоняюсь вперёд, показывая, что приказ исполнен. Показывая, что верен ему…

***

«Я твоя воля, я твой раб, я свидетель пустоты

Я паду подле твоих ног с какой угодно стороны

Ты – Бог богов, ты – судный день

Ты – сопряжение миров, ты носишь Имя, что отбрасывает Тень»

      Я останавливаюсь у дверей и, приложив руку к груди, слегка наклоняюсь вперёд. Жест привычный, жест, тем не менее, искренний, как искреннее и обращение.       – Вы хотели видеть меня, Мой Король?       – Хотел.       Я приподнимаю глаза, он сидит вальяжно в широком мягком кресле, закинув ногу на ногу, но взгляд сосредоточен и твёрд, а ещё… заинтересован? Я не впервые вижу эту эмоцию на его лице, но сейчас внезапно ощущаю её более явственно, и это сбивает меня с толку. И это вынуждает меня волноваться.       Я, кажется, выгляжу недоумевающим, но он то ли не замечает этого, то ли просто не подаёт виду, что заметил, лишь всё также внимательно смотрит на меня, а потом кивком головы указывает на такое же кресло напротив. Я колеблюсь, но после подхожу и сажусь в него, пусть и не позволяю себе развалиться, а лишь напряжённо опускаюсь на край. Ричард молчит, молчит лишь долго глядя на меня, лишь долго буравя меня осколками льда, сияющими вместо глаз. Мне хочется нарушить тишину, но я не смею, только жду.       – Поразительно, как среди камней и грязи порой теряются бриллианты, – произносит он задумчиво и встаёт. Я подрываюсь было следом, но он взмахом руки усаживает меня обратно и медленно обходит разделяющий нас столик, пока я напряжённо слежу за его движениями и осмысливаю сказанные слова. Это… про меня?       А Ричард тем временем оказывается близко и заходит мне за спину, я поворачиваю голову, но не поднимаюсь, а он вдруг опускает ладони на мои плечи и склоняется к уху, отчего всё внизу живота стягивает в узел       – Но я умею исправлять ошибки, и умею ценить помощь. Скажи, И́нгвар. Ты задавался вопросом, почему я поверил тебе тогда?       Я сглатываю и немного медлю с ответом, не зная, что стоит сказать. В замке ходили слухи, слухи о том, что король умеет подчинять себе волю и проникать в сознание, но я не знал, насколько правдивы эти слухи. Как и не знал, было ли связано его решение с этим. В моей голове всё ещё не укладывалось, что было реальным в тот день, а что стало результатом моего затуманенного от боли разума. Я думаю, пытаюсь сформулировать предложение, но все попытки прерываются его бархатистым смехом.       – Как много схем и мыслей в этой голове. Поразительно для столь отважного и решительного юноши, – говорит он, сильнее сжимая плечи, а после вдруг поднимает пальцы к моим вискам, – чшшш… Расслабься, рыцарь, и запомни этот вечер.       Я не понимаю, что он имеет в виду, но киваю, как бы показывая, что понял. Он же прочёсывает мои волосы, а потом, надавливая на грудь, вынуждает меня облокотиться о спинку. Я не противлюсь, а только сильнее запрокидываю голову. Он смотрит на меня, а его волосы спадают на моё лицо, но я вижу лишь его серые глаза, в которых теперь прорезается… предвкушение. Боги… Мне хочется думать, что это оно, но не удаётся верить, не удаётся осознать, что оно направлено на меня. Однако действия подтверждают это. Он наклоняется ниже, схватившись за спинку, облокачивается на неё и накрывает мои губы своими…       По телу проходит волна чего-то неизведанного, непознанного, кажется, прежде. Это не похоже на возбуждение, которое приносили мне иные партнёры, будь то девушки или парни. Это не похоже на первый опыт, не похоже ни на один из самых запоминающихся разов, не похоже ни на что, ни на кого, поскольку он ни на кого не похож. Я впиваюсь пальцами в подлокотники, теряюсь лишь на миг, целуя его в ответ. Я приоткрываю навстречу губы, отрываюсь, чтобы сделать маленький вдох, а потом приподнимаюсь выше и сам вторгаюсь в чужой рот, проникая в него языком. Отвоёвываю право главенствовать, хоть и ощущаю, что мне не позволяют это делать. Ощущаю, как он приподнимается, и тянусь выше, но король снова сильно сжимает плечи и опускает меня обратно, отчего из груди вырывается возмущённый стон. Он остраняется немного и усмехается мне в губы. Ласкает их ещё немного, а после выпрямляется, слегка сжимая мою шею. Я ощущаю, как он перекрывает доступ к кислороду, сглатываю, и замираю, не смея противиться. Он играючи проводит по кадыку, поднимается выше, давит большим пальцем на губы и проталкивает его во влажный рот. Мой язык послушно обводит фаланги, обильно смачивая слюной. Ричарду нравится это: я понимаю это по тому, как он второй рукой бережно поглаживает моë плечо. От того, я только усерднее продолжаю своё занятие, то и дело издавая довольные постанывания. Король позволяет, но после осторожно вырывает палец и, отодвинув край рубахи, вытирает о моё же уже оголённое плечо. Он ныряет холодными руками под одежду, отчего разгорячённое тело слегка подрагивает. Я ощущаю его дыхание у уха, он дразнит, прикусывая хрящик, а после прерывает тишину, обращаясь ко мне.       – Слухи правдивы. Я знаю, что ты думаешь, чувствуешь и чего желаешь. Я увидел, И́нгвар. Я увидел всё…       Выдох вырывается из груди, я сильно прогибаюсь в спине, кусаю губы и вновь терзаю подлокотники кресла, осознавая, что именно он мог увидеть в моей голове, осознавая, сколько всего он мог бы там увидеть. Мне странно, но хорошо. Моё тело изнывает в истоме. Я страшусь открыть глаза, но всё-таки делаю это, наблюдая за тем, как его волосы распластались по мне, как руки скользят под одеждой, как тонкие пальцы его тянутся к шнуровке и, расправляясь их, тянут вверх. Я поднимаю руки, позволяя обнажить свой торс, смотрю за тем, как он обходит кресло, становясь передо мной. Сажусь прямее и гляжу на него снизу вверх с благоговением, с желанием. Он выжидает, наслаждается моими эмоциями, а после отступает на шаг. Я не спрашиваю, но как-то понимаю, что ему хочется, чтобы я встал. Поднимаюсь, он довольно ухмыляется от моей проницательности.       Ричард делает вновь шаг ко мне и начинает осыпать собственническими поцелуями мои плечи, ключицы, живот… Я впиваюсь руками в его спину в порыве страсти, в порыве желания, а ещё для того, чтобы удержаться на ногах. Он проводит языком по коже, возвращается выше, к выпирающим рёбрам, оставляя при этом засосы на бледной коже, клеймя меня, а после опять опускается, дразняще рисуя узоры на животе. Ноги сводит, голова, кажется, отключается. Мне чудится, что я способен потерять сознание от эмоций. Я думаю, что сейчас упаду, но именно в этот момент Ричард прерывается и встаёт во весь свой исполинский рост.       Я дышу тяжело, натужно, глядя на него своими светлыми глазами, что наверняка затянуты поволокой желания. Разжимаю руки на его спине и хочу спросить что-то, но он указывает мне прежде. Ричард давит снова на моё плечо, вынуждая сжать зубы от боли. Противлюсь было, но потом понимаю: он хочет, чтобы я встал на колени.       Сердце стучит быстрее, я подчиняюсь немому приказу и смотрю за тем, как второй свободной рукой от тянется к шнуровке своих брюк. Сглатываю, собираясь с мыслями, после чего сам подаюсь вперёд и поспешно избавляю его от одежды. Спускаю его брюки и медлю. Вскидываю голову, как бы ожидая одобрения, и вижу лёгкий кивок, который сопровождается тем, что его рука перебирается на мой затылок. Он почти ласково придвигает меня к своему естеству, и я послушно приникаю губами. Сначала только касаюсь, осыпая орган поцелуями, но затем осторожно беру его в рот. Обхватываю губами сначала лишь головку, выпускаю язык и смачиваю слюной. Начинаю насаживаться, неспешно, постепенно заводя короля и позволяя себе его немного подразнить. Слышу, как с желанных губ срываются возбуждённые выдохи и невольно улыбаюсь, случайно царапая кожицу зубами, за что Ричард сжимает мои волосы сильнее, больно оттягивая. Издаю стон и, остановившись только на миг, продолжаю своё действо.       Я обхватываю орган губами, пуская вибрации, сжимаю губы сильнее, заключая в кольцо. Пропускаю орган глубже, заводя за щёку, а затем насаживаюсь до конца, едва не давясь. Замираю, пытаясь вернуть самообладание, но всё же не сдерживаюсь, резко отстраняюсь и кашляю. Позволяю себе успокоиться и с опаской гляжу на Ричарда, но он лишь усмехается.       Почти ласково он проводит по моим волосам, зарывается в локоны и чуть подаётся вперёд тазом, намекая на продолжение. Я сглатываю и насаживаюсь вновь, закрывая глаз. Сладко стону и расслабляю горло, а Ричард сразу толкается грубо и сильно, при этом не убирая рук с затылка. Я не противлюсь, а лишь двигаюсь навстречу, наслаждаясь ощущением заполненности, несмотря на удушье и на то, что в уголках глаз почти возникают слёзы. Чуть смыкаю губы, создавая трение, ускоряюсь, и внезапно ощущаю, как в рот мне выливается доказательство его возбуждения.       Ричард изливается, подаётся назад, и запрокидывает мою голову. Я следую за его рукой и, осознавая, что он хочет, сглатываю чужое возбуждение. Гляжу на него из под полуопущенных ресниц и снова понимаю, что он доволен. Чувствую, как от этого кружится голова, и как лишь сильнее скручивает всё внизу. Ричард чувствует это. Он кладёт ладонь на мою щёку и заглядывает в глаза, растягиваясь в улыбке.       – Все ещё хочешь, И́нгвар? – спрашивает он, но явно не ждёт ответа, однако я киваю. Он посмеивается и внезапно вскидывает ладонь. Я не успеваю осознать, что это значит, как меня подрывает с земли какая-то сила и рывком бросает на его широкую кровать. Я выдыхаю поражённо, по инерции было подрываюсь, но король оказывается рядом. Он нависает надо мною, ставя ладони по обе стороны, опускается на меня своим огромным телом, трётся о мой пах… Я обречённо стону, зарываясь носом в его плечо, мычу, почти вою от того, как мучительно больно упирается возбуждённая плоть в ткань, толкаюсь торсом в ответ и тянусь было к своим брюкам, но запястья вдруг впечатывают в кровать над головой. Сначала я думаю, что это делают руки, но потом осознаю, что его ладони всё также находятся у моей головы. Поднимаю взгляд и понимаю, что меня сковывают какие-то сгустки тёмной энергии. Испуганно и возбуждённо дышу, отвлекаюсь на это, но потом снова стону от нового трения, опять прячась куда-то в его грудь. Пытаюсь двинуться, но меня придавливает чужое тело. Это сводит с ума, я не понимаю, за что он издевается надо мной, а король только усугубляет. От вновь нежит губами мою шею, оттягивает кожицу и обжигает дыханием кожу.       – Что такое, мой верный рыцарь?       – П-прошу вас.       – Что?       Выдыхаю, наконец понимая, что он требует от меня. Сглатыв в нерешительности, поскольку не люблю молить, но он снова дразняще толкается, вырывая мычание, и я срываюсь.       – Я хочу вас, Ваше Величество, – шепчу я и вскрикиваю, когда он особенно больно прикусывает шею, но после наконец-то срывает с меня брюки, которые, как оказалось, успел развязать, и входит сразу двумя пальцами. Я шиплю от боли, но потом начинаю привыкать: болезненные постанывания смешиваются со стонами удовольствия. А после, когда последних становится больше, он вынимает пальцы, вырывая возмущённый вздох. Но, не успеваю я привыкнуть к пустоте, как пальцы сменяются его горячим членом. Я без стеснению вскрикиваю, прогибаюсь в спине, замирая, после чего начинаю двигаться ему навстречу. Я подмахиваю бёдрами, дёргаю руками, но тени не позволяют мне вырваться, от того продолжаю работать только тазом. Я сильнее закидываю ноги на его плечи, ощущаю, как саднит спина, но ни на миг я не желаю прервать это. Я раскрываю губы, чувствую, как пересыхает горло, но безостановочно кричу и стону, показывая всю силу своего желания. Глаза закатываются, пот скатывается по моему лбу, мне кажется, я сейчас погибну. Но потом, удовольствие настигает меня: я кричу последний раз и опадаю, ложась на кровать. Закрываю уцелевший глаз, тяжело дыша. Ощущаю, как тени отпускают мои руки. Я чувствую, как меня накрывают одеялом, как сверху наваливается чужое тело. Дрожу и мягко смотрю на Ричарда, который прижимается ко мне, будто не верю в то, что это происходит на самом деле. Но это происходит. Он тыкается носом мне в шею, оставляет мягкий поцелуй, кончиками пальцев проводит по моей скуле, убирает за ухо локон и прикладывает тёплую ладонь к коже, заглядывая в глаза.       – Помнишь, я говорил, что ты будешь вознаграждён? – Спрашивает Рич. Я не отвечаю, но он продолжает после небольшой паузы, – отныне ты, И́нгвар Аскер, мой верный рыцарь. Отныне ты не просто пешка, ты – мой белый ферзь…