Гайден: Аяцудзи Юкито против Нацухико Кёгоку.

«Все смуты последнего времени - это дело моих рук. Еще при жизни склонялся я к силам тьмы и поднял мятеж в годы правления Хэйдзи. Мало того, я и после смерти продолжаю преследовать императорский род. Ты ещё увидишь - мой дух породит величайшую под небом смуту».

Призрак императора Сутоку из сборника «Рассказы о лунном дожде и свете» Акинари Уэды (1776)

***

На краю утёса, нависающего над водопадом, стояли двое. Один - высокий молодой человек. Другой - седой старик. Они смотрели друг на друга молча. В их глазах пылал огонь давней вражды. Будучи заклятыми врагами, они отчётливо понимали: скоро один из них отнимет жизнь у другого. Роковой час пробил. Место и время схватки были предопределены - и оба противника ясно это понимали. Каждый был готов принять свою судьбу. По этой причине они замерли, не произнося ни слова. Рев водопада наполнял пространство. Слабо мерцающие отблески солнца таяли в вечернем воздухе. Скалы были скользкими от дождя. Лес вокруг тонул в серой дымке, а внизу, далеко под ногами, скрывалась тёмная чаша водопада. Всё пространство будто стиралось моросью, теряя чёткие границы. Омагатоки - так называли этот час: время, когда границы между мирами размываются. Место, где соприкасаются живое и мёртвое. Молодой человек заговорил первым: – Судьба уготовила тебе лишь одно - смерть. Наслаждайся её близостью, Кёгоку. Его голос был ровным и холодным, словно принадлежал не живому человеку, а чему-то иному. Казалось, даже дождь старался не касаться его - капли падали рядом, избегая фигуры в охотничьей кепке и тёмных очках. Его кожа была бледной, почти мёртвой. Старик рассмеялся. – Прекрасно сказано, Аяцудзи-кун. В самом деле - прекрасно. Он выглядел как странствующий отшельник: потрёпанное кимоно, спокойная поза, глаза цвета сырой земли. В его голосе не было ни злобы, ни тревоги - лишь лёгкая, почти добродушная насмешка. Аяцудзи поморщился. – Не оскверняй тишину своим гнусным хохотом, старый павиан. Он действует мне на нервы. Кёгоку… Ты в силах перечислить все свои преступления? – Преступления? - старик вскинул седую бровь. - Я? Да как ты смеешь подозревать почтенного человека? Ты намерен задержать робкого, добродушного старика и обращаться с ним, будто он закоренелый грешник? Уверяю: я - образец законопослушания. Перехожу улицу исключительно в соответствии с предписаниями светофора - только на зелёный. – Продолжаешь острить? Позволь освежить твою память: тридцать восемь случаев подстрекательства к убийству, двадцать девять - вымогательства, кражи, принудительных удержаний, нападений. Сотни уголовных дел - и это далеко не полный список. Но ты всегда оставался в тени - руки не замарал. Дело Суодо, дело Гозу… Ни единого прямого доказательства, что за всеми этими потрясениями стоишь именно ты. Все обвинения легли на тех, кто и не подозревал, что стал пешкой в твоей игре. Кёгоку слушал молча, улыбаясь. Увидев такую реакцию, Аяцудзи невольно нахмурил брови. – Именно поэтому правительство не имело рычагов давления. Юридически ты вне подозрений. Однако… Аяцудзи резко выбросил руку вперёд, рассекая холодный воздух. – Сегодня мы поставим точку в этом деле. Поднятая рука Аяцудзи скользнула в карман и вскоре появилась вновь, сжимая медную монету. – Это доказательство того, что именно ты стоишь за резнёй, устроенной в музее, - произнёс Аяцудзи, выставляя перед собой медную монету. - Сумка, набитая монетами - музейными экспонатами, - была использована как оружие: ею избивали жертв до смерти, а затем вернули на место. Так и было скрыто орудие преступления. На этой медной монете обнаружены следы крови жертвы и отпечатки твоих пальцев. Улыбка Кёгоку стала тоньше, но в его грязно-карих глазах вспыхнул холодный расчёт - змеиный, настороженный. – Запомни этот блеск, Кёгоку, - сказал Аяцудзи, перевернув монету в руке. Медная монета лениво сверкнула, отражая сумеречный свет. - Только ты несёшь ответственность за смерть этих людей, так что извинись перед ними… в глубинах преисподней. – Преисподняя, да? Понятно… Хм, к слову, чисто из любопытства, Аяцудзи-кун: понятие загробного мира можно трактовать совершенно по-разному. В "Кодзики" это либо Ёмицукуни, либо Сокоцуненокуни; в махаянском буддизме - низший из Десяти миров, Нарака. Мудрец Нитирэн видит в нём путь к прозрению в нирване, а Ветхий Завет называет это шеолом. И всё же в Новом Завете пророки Матфей и Лука именуют его… – Преисподняя, - оборвал его Аяцудзи, - не меняет своей природы, куда бы её ни поместили. Суть неизменна. – Для тебя, вероятно, это несущественно. А для меня - принципиально. – Беспокойство излишне. В ближайшее время ты всё увидишь своими глазами, - дыхание Аяцудзи было промозглым, будто из склепа. - Ведь через пару минут ты попадёшь туда - в самое пекло. Снова тишина. Водопад ревел, но его грохот словно застревал в пространстве между ними, постепенно растворяясь в мороси. – Значит, вот как, - равнодушно бросил Кёгоку. - Таков жребий тех, кто встречает Юкито Аяцудзи - детектива, чей нрав мерзостнее, чем у убийцы. Ужасающе. Это была лишь лёгкая насмешка со стороны старика. Молодой человек холодно сузил глаза, не обратив на неё внимания. – Кёгоку. Я знаю тебя не первый год, - Аяцудзи первым подал голос. - Настал час, когда я буду с тобой предельно честен. Откровенно говоря, твои махинации и убийства меня не заботят. Плети интриги сколько душе угодно, убивай сколько пожелаешь - мне всё равно. – "Если встретишь Будду - убей его", не так ли? – Жизни людей неравноценны. Тот факт, что смерть добродетельных оплакивают, а кончину порочных встречают с радостью, лишь доказывает это. Но лично для меня человеческая жизнь - пустое место. Разговоры о её ценности мне чужды, да и неинтересны. И всё же… Медная монета скользнула между пальцев Аяцудзи. Резкий звон металла раскатился по ущелью, отражаясь от скал. – …Ты перешёл черту. Монета взлетела, завертелась и рухнула с обрыва, простиравшегося позади них. Вещественное доказательство, которое могло бы изобличить Кёгоку - гения преступного мира, - скрылось в тёмных водах у основания водопада, растворившись без следа. Кёгоку посмотрел ей вслед. – Всё хорошо? Это ведь было твоё ключевое доказательство, не так ли? – Оно мне больше не требуется. Ты ведь уже должен был это осознать. Кёгоку лишь едва заметно улыбнулся - глазами мутно‑коричневого оттенка, - но промолчал. Аяцудзи сделал шаг вперёд. – Слушай внимательно, - выдохнул он почти беззвучно, - ты умрёшь от падения с этого утёса. Твоя смерть будет выглядеть как несчастный случай. Кёгоку, будто уловив некий знак, перевёл взгляд на бассейн у подножия утёса. - Смерть от падения, - пробормотал он, словно взвешивая слова. - Смерть от падения… Что ж, недурно. – Падение с такой высоты смертельно, - Аяцудзи медленно приблизился. - Обрыв - это билет в один конец. Военная полиция уже оцепила район. Через несколько минут они окружат и это место. Отступать некуда. Здесь твоя история завершится. Детектив говорил твёрдо, без тени сомнения. Он лишь бесстрастно фиксировал факты. Аяцудзи обращался к Кёгоку так же, как и ко всем прочим преступникам - тем, чьи дела он когда‑то раскрыл. – Неужели это предупреждение от прославленного детектива? - Кёгоку отступил, и под ногой щёлкнул камешек, мгновенно скатившийся к подножию утёса. – Долгие годы нашего противостояния подошли к концу. – Действительно, - Кёгоку склонил голову. — Наше противостояние было поистине захватывающим. Жаль лишь, что по сравнению с грядущей "церемонией" сегодняшняя схватка - лишь увертюра. – Что это значит? Кёгоку, не оборачиваясь, отступил. Пятка коснулась края обрыва. Дальше - только падение в бездну. – Ты не сможешь одолеть меня, детектив-убийца. Никогда! Эта схватка была предрешена с самого начала - схватка, в которой ты будешь лишь отступать, всё глубже увязая в трясине, где не существует победы. Так что наслаждайся путём проигравшего, Аяцудзи-кун! Аяцудзи застыл на месте. Перед этим хрупким стариком с тонкими руками он не мог шевельнуть даже мизинцем. Такова была сила ауры, исходящей от Кёгоку. – Твоё предупреждение - пустышка! Я докажу, насколько ты ошибаешься. "Несчастный случай"? Мне не суждено погибнуть так банально. Узри же! Кёгоку расхохотался - и в следующий миг ринулся вниз, с края утёса. Водопад шумел, срываясь с высоты. Внизу, среди брызг, колыхалась ветхая одежда старика. Но в самом сердце водоворота он продолжал хохотать. За изморосью, в мире, отделённом от нас гранью реальности… – ... Аяцудзи не произнёс ни слова. Его взор был прикован к водопаду, поглотившему Кёгоку. Молча он наблюдал за пейзажем внизу - теперь пустым, лишённым того, кто ещё миг назад был здесь. Военная полиция прибыла быстро. Но на все их расспросы он отвечал лишь молчанием. А там, где исчез его непримиримый противник…

***

Кёгоку Нацухико - колдун. Аяцудзи Юкито - детектив‑убийца. Они обладали исключительной изобретательностью и острым умом. Как непримиримые враги, они сделали свой разум оружием, а проницательность - клыками. Это - история их интеллектуального поединка.