По закону литературному

ㅤㅤ— Празднуешь новый год один, красавчик? — скрип ножки барного стула по идеально гладкому паркету режет слух неприятным скрежетом; он морщится от звука, морщится от резко ударившего в нос запаха сладкого парфюма — оглушающего, проникающего под пиджак, рубашку и кожу и оседающего на языке, морщится от беспардонности, когда его гармоничную пустоту рядом заполняют кем-то. — Составлю компанию. ㅤㅤ— Я против. ㅤㅤ— Я знаю, — в женском голосе нет звона молодости и яркости; он певучий и он плавный, едва уставший от суеты. — Нечасто тебя встретишь в таком месте, Аято. Запиваешь горе?  ㅤㅤМужчина не поворачивает голову, лишь стучит пальцем по пустому стакану; звук громкий для них, но тонет в шуме бара вокруг. Лед практически растаял, так долго он здесь бездумно сидел, смотря на слабо отражающие приглушенное освещение бутылки — красивая и дорогая коллекция, показушная и недосягаемая. Усмехается. Практически как Яэ. Вот она, бесподобная и безупречная: ему руки не надо протягивать, чтобы прикоснуться к бледному оголенному платьем плечу, но знает — он тянуться может вечность, прежде чем женщина позволит приблизиться.  ㅤㅤ— И что же ты здесь забыла? Неужели в издательстве настолько все плохо, что на корпоратив не хватило средств?  ㅤㅤОстрый ноготок стучит по мраморной поверхности стойки, звук тоже глохнет среди шума. Яэ деловито скрещивает ноги, осматривает зал — шикарный и готовый к двенадцати ночи, до которых, по ощущениям, вечность. Действительно, что — кого — она здесь забыла?  ㅤㅤ— Даже не пригласишь меня потанцевать? — игнорирует вопрос, кокетливо склоняя голову к острому плечу. Аято не ведется на жест, зная лучше всех, насколько он наигранный. Но в ответ улыбается также — красиво, лживо, как с любым партнером по большому бизнесу: ㅤㅤ— Сначала оплачу песню.  ㅤㅤМико не ждет ни протянутой руки, ни приглашения — сама встает, каблук громко стучит, привлекает к ней внимание. Может быть ее на танец пригласит кто-то другой, усмехается про себя Аято, проходя к гостям сегодняшнего вечера — тем, что на сцене среди инструментов и микрофонов. Но знает он натуру женскую слишком глубоко даже для себя. Взмах руки, прищур хитрый, томный вздох — и характер такой не выдерживает ни один потенциальный кавалер. Эффектная Яэ Мико должно быть ее полным именем, как и До-Одури-Богатый Аято Камисато — или как она его называла? ㅤㅤСолистка, девушка в платье куда длиннее, чем у Яэ, соглашается исполнить лишь одну песню — не нарушает программу вечера даже за деньги, которых не видела за всю свою карьеру. Но он решает, что этого более чем достаточно; возвращается расслабленно в центр зала, где его неприглашенная ни на встречу, ни на танец спутница его ждет. Она скрещивает руки, поднимает голову высоко, смотря сквозь толпу на каждое его перемещение и провожая все той же победной улыбкой, что не скрывает каждый раз, когда они оказываются где-то рядом.  ㅤㅤАято протягивает ладонь молча, не видя необходимости читать пафосную речь о том, как он рад, что она согласна составить ему пару — Мико успевает провести пальцами по его руке, и даже под плотной тканью костюма он ощущает остро наточенный кончик ногтя. На своих тонких каблуках она все еще ниже его, и Яэ приходится поднимать голову, чтобы увидеть лицо партнера. Он не улыбается, он снисходительно на нее смотрит, словно делает одолжение ее прихоти — и в этот миг второй ладонью прижимает к себе за талию. Со смешком и иронией, едва сжимая платье. Она вдыхает воздух ртом, на выдохе смеясь над ним: ㅤㅤ— Боишься, что будешь блестеть, как гирлянда? ㅤㅤ— Ну что ты, — он делает шаг назад, и она идеально шагает вперед; он чуть отклоняется вправо, и она по инерции следует за ним. Аято хорошо танцует, чертовски хорошо, и слышит каждую ноту живой музыки, звучащую — по ее нескромному мнению — просто отвратительно в акустике бара. — Боюсь разрушить твой восхитительный образ.  ㅤㅤ— Тебе еще учиться и учиться делать комплименты, — острит, неслышно цокая, и вслед за его рукой поворачивается вокруг своей оси. Она хватает свободной ладонью его плечо, сжимает пиджак уже не так скромно, как секунды до этого. ㅤㅤ— Куда мне до твоего уровня, — Аято держит крепко, даже когда ее так тянет не просто упасть в его руки — свалиться на самый пол просто потому, что это позлит, это заставит его выйти из своего прекрасного я, созданного для всех и каждого вокруг. ㅤㅤЯэ поднимается и руку у мужской шеи держит так, чтобы ему пришлось наклониться ближе к ней — ей не приходится тянуться вверх, чтобы продолжить разговор.  ㅤㅤ— Могу дать пару частных уроков, — в глазах мужчины нет заинтересованности, лишь тонкая нить азарта и интриги, куда приведет их диалог. — Вам в бизнесе они пригодятся. ㅤㅤАято не спешит отвечать; звучит следующая нота, следующий слог, и он снова заставляет ее на каблуках развернуться. Мико ждет, что он остановится — и подобно уже написанному в голове сценарию, он прерывает оборот, едва оголенная спина чувствует каждую пуговицу рубашки под расстегнутым пиджаком. Аято наклоняется к уху. Ей смешно.  ㅤㅤ— Уверен, твои уроки для бизнеса не будут иметь никакой пользы, — за его дыханием не следует никаких мурашек, никакого бешеного восторга. Но ей нравится, куда идут их разговор и танец: Аято заканчивает поворот позже, когда уже сменились строфы и ноты, и снова подхватывает ее за талию. — В ведении дел важна убедительность, а не лесть. ㅤㅤОна хватает его за воротник, вынуждая приблизиться еще сильнее, почти к самым губам — целовать мужчину в ее планы не входит, но дразнить его? Разве не за этим она приехала сюда с другого конца города, получив случайное анонимное сообщение?  ㅤㅤ— Лесть, мой дорогой Аято, это искусство, которому учатся десятилетиями. Тебе уже поздно. ㅤㅤ— Ты просто не слышала моих ненастоящих комплиментов, — в тон ей шепчет ответ и поворачивает в сторону голову; невольно, незапланированно, но блеклый след от ее помады остается на губах и щеке, и это уже рушит ту правильную красоту, которой он так гордится. Яэ отпускает его воротник, и между ними появляется воздух — не такой горячий и острый, как был мгновение назад.  ㅤㅤАято потерялся в музыке и песне — и она воспринимает это как еще одну свою победу, как свое собственное и главное достижение. Отвлечь его, сделать все, чтобы он на три минуты перестал думать о наблюдающей за ними толпе вокруг, и задумался о ней и ее томном голосе, вкладывающим неправильные мысли в его голову. Он делает еще один шаг, ведет ее за собой; держит на расстоянии чуть меньше, чем руки, и снова притягивает обратно к последнему слогу, который певица на сцене тянет дольше, чем звучит музыка. ㅤㅤОни не чувствуют усталости. ㅤㅤ— Ты все так же прекрасно танцуешь, — как бы нехотя тянет Мико, под аплодисменты вокруг пальцем стирая след с его кожи. Красивый цвет, ее любимый розовый, и она знает, что попросит у него в подарок. ㅤㅤ— Нет поводов переставать учиться, — подмечает, уводя ее с площадки. Если кто-то присоединился к ним, то он не видел и не слышал. — Может быть, тебе стоит тоже взять несколько частных уроков. ㅤㅤЯэ все так же ровно, элегантно и гордо садится на свое место; тут уже нет стакана с растаявшим в нем льдом. Аято жестами у бармена просит повторить себе виски и коктейль его спутнице. Она опирается о стойку в ожидании, замечая их отражение в ряде красивых бутылок с алкоголем — которые из них бутафорские? — и зная, что никто из них так и не ответит, почему встречает Новый Год здесь, медленно произносит: ㅤㅤ— По закону, после мы должны поехать к кому-то из нас домой. ㅤㅤ— По какому закону? ㅤㅤ— Литературному, конечно, — она следит, как он снимает пиджак. Думает о том, что ей стоило предложить это до танца.  ㅤㅤ— Ах, моя драгоценная Яэ, ты уже придумала целый роман по мотивам сегодняшнего вечера?  ㅤㅤ— Обещаю, я не заставлю тебя делать ничего из того, что в нем будет описано, — она смотрит на принесенные им напитки — есть удовольствие в том, чтобы сидеть рядом с человеком, что может решить любую проблему взмахом золотой карточки — и поднимает свой бокал. — С Новым Годом, Аято. ㅤㅤОн ей кивает вежливо, но скрыть странное удовлетворение вечером во взгляде не пытается.  ㅤㅤ— И тебя, Яэ.