"любить = хотеть касаться"

У Куркаева было то самое неловкое чувство, когда ты долго пытаешься разгадать сложного человека, а потом выясняется, что он просто тупой. Это точно про младшего. Потому что Лызик - это человек-праздник, как внезапный сюрприз в выходной день, как гроза в июле, как легкая тревога, которая смешивается с нежностью, словно милая и такая наивная вспыльчивость, когда целуют просто так в щёчку и любимые колкие касания вокруг шеи. Для Ильяса он был просто ходячей катастрофой или же хаусом среди тихого и спокойного дня, не более. Но это было то самое, что ему так необходимо и что он так сильно полюбил. Как он это понял? Каждый раз, когда Дима смотрел на него, по коже капитана пробегались мурашки, даже когда Куркаев увидел его в первые, в груди будто что-то ëкнуло, хотя в начале Лызик совсем ему не понравился, а потом Ильяс сошëл с ума. Парень просто сходил с ума от этих глаз, от этого пылающего, гордого и нежного взгляда. Старший смотрел на его лицо и ничего не видел, кроме этих больших серо-голубых глаз. Так Куркаев и понял, что безумно любит этого придурка. В отличие от капитана, Дима наоборот восторгался им и страшно его ревновал. Парень хотел, чтобы Куркаев принадлежал только ему. Хотел, чтобы ни одна женщина, ни один мужчина не изучали его лучше, чем он, и не узнали, какой Ильяс на самом деле. Лызик чувствовал, что каждый узнавший его человек, тоже захочет, чтобы капитан принадлежал только ему. Для него Куркаев - это мягкий дождь в спокойное утро, как теплый чай во время пасмурного, штормового дня, ровные изгибы ключицы, словно лёгкая аристократичная натура, которая заставляет целоваться пока не закончится воздух. Он лучше пиццы, лучше пятниц, и даже лучше, чем крутиться в кресле. Младший и вправду пытался, но не смог не влюбиться в его манеру, в то как старший неотразимо смотрит в сторону и как делает вид, что ему на него все равно. Он не смог сопротивляться глубоким скулам, которые хотелось обвести губами, не смог устоять перед бледным тоном кожи, на котором всякий раз был прекрасен розовый румянец, и особенно опасным было смотреть в глаза, которые отблëскивали коварной хитростью во взгляде. В какой-то момент, Дима перестал искать причину и оставил всё как есть. Потому что успел полюбить.

✭✭✭

За окном давно наступил долгожданный декабрь, улицы покрылись белоснежным одеялом, в воздухе неторопливо суетились снежинки, а мягкие сугробы так и манили к себе, чтобы сделать снежного ангела и поиграть в снежки, как в детстве. Всё это означало, что в спортзале клуба теперь будет немного прохладней, чем обычно. Поэтому Лызик не упускает возможности согреть свои ладони под водолазкой Куркаева, пока этого никто не видит. Он ловит его за талию, аккуратно прижимая к себе, после чего нагло вторгается под тонкую ткань одежды. В раздевалке было тихо и только шум от тяжëлого дыхания и мимолëтные звуки бьющихся сердец, нарушали отголоски тишины. - У вас классная фигура, капитан - ласково произносит Дима прямо над ухом старшего, попутно поглаживая тазобедренные кости. Ильяс на это игриво смеëтся, даже не пытаясь освободиться от сильной хватки. - У тебя сейчас лицо, как у извращенца - язвит Куркаев, запуская руку по светлым волосам парня. - Но ты любишь этого извращенца - добавляет младший, после чего крепко обнимает за талию, упираясь подушечками пальцев в чужие рëбра. - Очень люблю - тихо, на выдохе шептал капитан. Ему нравится, то как Лызик его выше, чтобы поцеловать в губы или обнять за широкие плечи, нужно было немного вставать на носочки, это вызывало в нëм приятное щекочущее чувство внутри. - Спорим, что сегодня я забью больше, чем ты - как всегда вовремя выдаëт Дима, прижимаясь плотнее к телу поменьше. - Мечтай, малыш - старший тянется к губам напротив, страстно желая прикоснуться к ним, но чужая ладонь его останавливает. - Тогда можешь готовить свою задницу, потому что я точно выиграю - отстранившись, приговорил Лызик с наглой ухмылкой на лице. После чего он ели ощутимо целует Ильяса куда-то в скулу, быстро убегая в спортзал, чтобы выиграть дуратский спор, а Куркаев как обычно следует за ним. Тем временем, вечерняя тренировка уже в самом разгаре, это можно понять по громким звукам от мячей, которые доносились из зала. Младший хотел показать на что он способен, каждый раз доказывая всем, что он лучший, но когда парень украдкой смотрел на старшего, рассматривая во всей красе его до безумия стройные ноги, тонкие запястья и худые бëдра, которые идеально подходили под собственные ладони Лызика, то ему больше всего хотелось подбежать к нему и обнять так сильно, чтобы Ильяс начал жаловаться, что не может вздохнуть. Хотелось взять его лицо в свои ладони и целовать, пока не кончится воздух. Хотелось чувствовать его так близко, утопая в его запахе. Но Дима всего лишь наблюдал и обожал его издали, а капитан и не подозревал, что парень не сводит с него серьёзных горящих глаз, стоит лишь ему отвернуться. В то время, когда старший разговаривал с другими игроками команды, позволяя чужим рукам касаться своих плеч, талии или же колен, то Лызик ловит себя на мысли, что это не на шутку его бесит, злит и даже раздражает, ведь это всегда было дозволено лишь только ему одному. Дима старался не обращать на это внимание, потому что Куркаев был его парнем, а не его собственностью. Поэтому младший не может запретить Ильясу общаться с кем-то, просто потому что ему это не нравится. Лызик не станет врать, он дико его ревнует. Это то самое животное чувство, когда парень готов был убить любого, кто подойдет или же коснëтся старшего, убить любого, кому капитан хоть раз улыбался, любого, о ком Куркаев еще мог подумать, кроме него самого. Ильяс должен принадлежать только ему и это не обсуждалось. Старшему хватило всего секунды, чтобы понять в чëм дело, но ему было куда интереснее посмотреть, что-же будет дальше и к чему это превидëт. Поэтому сам того не замечая, Куркаев невольно ухмыльнулся себе под нос. Ему определëнно нравится, когда Дима его ревнует. Капитан продолжает как не в чëм не было общаться с другими игроками, замечая как бесится младший, специально вызывая приступ ревности. Кого-то по спине погладит случайно, посмеëтся с чужой глупой шутки или нарочно коснëтся чужого бедра. Ильяс даже не представлял, что играть с ревностью, может быть слишком опасно. Он впервые видит Лызика таким агрессивным, отчего покрывается мурашками, когда тот больно хватает его за тонкое запястье, оставляя на коже следы от пальцев. Парень уводит старшего из зала прямо у всех на глазах, а Куркаев оставляет все жалкие попытки успокоить его. Они шли молча, младший сжимал чужое запястье, а Ильяс нервно кусал свои губы до момента, когда Дима несильно толкает капитана в пустую комнату лазарета, плотно закрывая за собой дверь. Запах сырости оседает в лëгких, сопровождаясь приятным послевкусием на языке. - Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю - его голос был ниже обычного, что не на шутку напугало старшего до приятных спазмов внизу живота. - Ревнуешь из-за того, что я.. - Лызик игнорирует сказанное, потому что в голове было только одно; кусать, целовать, сжимать, вдавливать, и как можно сильнее. Поэтому губы капитана мнутся из-за чужого поцелуя, а язык в наглую гуляет по дëснам, обжигая нëбо. Младший ныряет под футболку, поглаживая вчерашние следы от собственных пальцев на белой коже, стараясь оставить новые. Он крепко обнял худое тело и так спокойно прошептал: - Не забывай кому ты принадлежишь на самом деле - горячие слова парня, заставляют Куркаева расстворяться под натиском трепетных касаний, медленных и бесконечно нежных поцелуев везде, где только было возможно и дозволено. - Я бесконечно предан твоим глазам - ласково шептал старший, обмякая в руках от чужих приятных прикосновений. Дима целует его тонкое покрасневшее запястье, а потом также нежно, оставляет невесомый поцелуй между длинных пальцев. Ильяс тихо промычал сквозь стиснутые зубы. - Больно? Это хорошо, значит больше так не будешь - добавляет Лызик, где-то в районе шеи. - Такой строгий.. - глухо говорит капитан, буд-то гипнотизируя своим затуманенным взглядом. Младший чувствует приятное покалывание на скуле, когда чужие губы мягко касаются кожи. - Такой ревнивый.. - красивым эхом раздаëтся его шëпот и губы старшего медленно скользят вниз, целуя кончик носа, а чуть позже парень оставляет дорожку из невесомых поцелуев, продолжая спускаться к подбородку. - И только мой - Ильяс продолжал целовать лицо Лызика, медленно и неторопливо, тем самым, успокаивая горячий пыл младшего. Тот словно мальчишка плавится от настолько нежных поцелуев, что ему вновь захотелось ощутить сладкий привкус губ напротив, тогда его тёплые губы властно прильнули к чужим более мягким, отчего Куркаеву казалось, что он растворяется в этом поцелуе. Ему казалось, что он сходит с ума от обжигающих касаний рук, манящий томный взгляд напротив, нетерпеливые мысли, неторопливые действия и тяжёлый воздух. Ильяс знает, что играет с пламенем, и ему уже не важно - выиграть или сдаться.

☆☆☆

В лазарете было тихо и только шум от тяжëлого дыхания и мимолëтные звуки бьющихся сердец, нарушали отголоски тишины. - Ты меня раздражаешь - как можно тише говорит капитан, покрываясь россыпью приятных мурашек. - Твоë "люблю тебя" звучит как-то странно - так же тихо продолжает младший, не отрывая ладоней от узкой талии. Прекрасно.

"любить = хотеть касаться"