Рождённый из хаоса

ㅤ Пока Сорей спал, очищая Маотелуса от скверны, Миклео пытался увидеть как можно больше мира за него; запечатлеть все изменения; узреть рождение новых руин, чтобы потом рассказывать, какими они были, будучи полными жизни. Ведь мир, в который вернётся Сорей, будет уже другим. Но сколько бы времени Миклео не проводил в путешествиях, он всегда возвращался в одну точку, принося с собой всяческие интересные диковинки. Особенное внимание уделял каменным цветкам, долговечным и таким близким девушке, которую любил. — Сколько ты ещё собираешься глупостью страдать? Эдна спрашивала вовсе не о регулярных путешествиях. Каждый раз она ворчала, что Миклео возвращался к ней, хотя она ему поводов не давала. Наивный мальчишка полагал, что сумеет совладать с ледяной коркой на её сердце. — Столько, сколько потребуется. За годы Миклео успел не только шикарный хвост отрастить и вытянуться знатно, но и воспитать характер. Он стал лучше понимать Эдну, спокойнее реагировать на её колкости. А также он прекрасно знал, что в маленькой уютной пещерке она хранила все его подарки, не позволяя им покрываться пылью. Каждый из них впитывал частичку него и его путешествия, которым делился Миклео. Сколько бы Эдна не ворчала, ей нравилось проводить время с Миклео. Хотя было обидно, что он больше не реагировал так живо на все её подначивания. Чаще отсмеивался, видя их насквозь. И пусть он был рождён из водного элемента, дарующего прохладу одним взглядом, душа её наполнялась теплом при его виде. Когда не видел он, позволяла она себе лёгкую улыбку. Когда Миклео вновь отправился в путь, Эдна направилась к своему «тайнику», не ведая, что он уже давно явный. Остановилась у входа, глядя с подозрением на маленький ледяной сталактит, которому банально неоткуда было взяться в её пещере: там было не настолько холодно. — Хм… — оставила он мысли глубоко в себе. День за днём Эдна наблюдала за медленным ростом сосульки. Капля за каплей. Наличие её беспокоило Эдну, но в то же время вызывало интерес. Что это? Откуда взялось? К чему приведёт? За свою продолжительную жизнь Эдна немало повидала — сложно было её удивить. Но она словно замерла в ожидании чуда. ㅤ Время шло, очередное путешествие Миклео к концу подошло. Эдна рассматривала новый подарок, держа в своей маленькой ручке. Старательно не подавала виду, что был он ей очень даже по нраву. Уникальный экземпляр удалось Миклео раздобыть. Прекрасный, изящный и древний. Таких в мире уже не осталось. Миклео находкой определённо был горд. Как и читал без труда скрытые эмоции в напускном равнодушии взгляда Эдны. — Рад, что тебе понравилось, — не сдержался он: не всё же ей его подначивать. — С чего ты вообще взял?! — в кои-то веки вспылила она, а не он. Миклео лишь усмехнулся. Довольно и добродушно. Вновь он не задержался надолго. А Эдна, возвращаясь к своим маленьким сокровищам, застыла перед знатно разросшейся за один день сосулькой. «Может ли он?..» — подумала она на Миклео. Но она знала точно, что на подобные пакости Миклео был не способен. Его душа — словно чистейшая вода. Оттого Эдне так нравилось дразнить его, саму невинность. Тем не менее встречи с Миклео она стала ждать сильнее, желая проверить свою теорию. А ледяной сталактит продолжал расти и крепнуть… ㅤ — Ты в этот раз долго, — сдерживая недовольство, отметила Эдна, когда нерадивый юноша соизволил вернуться. — О, так ты всё-таки меня ждёшь! — будто поймал её на слове Миклео. — Сам приучил, — фыркнула Эдна. — Я всего лишь беспокоилась, не случилось ли с тобой что. Ведь тогда только я узнаю, что тебя не стало… — закончила она тихо и грустно. Ей уже приходилось хоронить дорогого серафима. Брата. Единственного члена семьи. Миклео её понимал, потому не стал дразнить больше на эту тему, порадовавшись про себя, что даже небольшая задержка не ускользнула от неё. Она ждала. Ей было не всё равно. Этого было для него достаточно. А вот к подарку Эдна не проявила никакого интереса. Ни явный, ни скрытый. Её явно волновало что-то другое, о чём говорить она категорически отказывалась. Давить на неё Миклео не смел: себе дороже. От расспросов Эдна раздражалась по-настоящему, а задевать её чувства, вызывать негатив Миклео не желал. Он должен был ассоциироваться у неё с позитивом, чтобы однажды её сердце растаяло. Чтобы она признала открыто, что он ей небезразличен. И в тот момент они либо отправятся в путь вместе, либо он осядет с ней в горах навсегда. А пока… Стоило Миклео скрыться из виду, как Эдна поспешила к пещере. «Так и знала!» Ледяной сталактит значительно ускорял свой рост в присутствии Миклео. Он был связан с ним. Но как — Эдна понять не могла. Да и не похоже было, чтобы сам Миклео о нём знал. «Тогда нужно будет его познакомить», — твёрдо решила Эдна. Показывать своё сокровенное убежище она не хотела, но перенести его не было проблемой. А вот разобраться с тайной льдины стоило. И так уже долго Эдна промаялась в догадках. Оставалось дождаться Миклео. «Лишь бы в этот раз он не вздумал задержаться подольше…» ㅤ В этот раз Миклео не стал мучить Эдну ожиданием. Пришёл даже раньше обычного. Думал скорее подловить, что Эдна не ожидала его так рано, но оказался подловлен сам. — Что на этот раз? — сидя на камне, прячась от солнца за зонтиком, равнодушно, будто обречённо поинтересовалась Эдна. — Всё как всегда, — разочарованно улыбнулся Миклео, протягивая подарок. — Но ты ведь и так в курсе. — Верно. Ты всегда был предсказуем, — сумела задеть она фразой. — Уж в этом мы стоим друг друга, — не остался Миклео без ответа. Оба пристально посмотрели друг другу в глаза, пытаясь переглядеть. Воля каждого из них была достаточно сильна, чтобы играть в эту игру вечно. — Раз такой умный, то следуй за мной. И попробуй не сказать мне, что это такое. Нехотя, но одновременно с любопытством Эдна повела Миклео к пещере. Ведь он и правда мог знать, путешествуя по миру множество раз, заглядывая в самые потаённые его уголки. Он мог видеть и не такое. К её большому удивлению, когда они добрались до места, сосульки на месте уже не было. Зато под её обычным местом стоял маленький ледяной голем. Чарующими невинными глазками-льдинками с чёрными земляными точками в них смотрел он на Эдну. А вскоре вовсе произнёс: — Ма… ма… — Нет, я не мама! — в ужасе поспешила она запротестовать. — Мама — он, — показала ошарашенная Эдна на Миклео. — Почему я?  — выразил Миклео спокойное удивление, пока ещё не понимая что к чему. — Он же ледяной, — посмотрела в его сторону Эдна, отводя взгляд от «малыша». — А лёд — это вода. — В основе големов всегда лежит земля, — напомнил Миклео. Добавил обиженно: — И в крайнем случае я — папа… — Даже не думай примазаться, — предупреждающе произнесла Эдна. Ишь чего удумал — семьёй её стать! Эдна не была готова его в своё сердце пускать… — Давно он здесь? Как у тебя оказался? — Это я и хотела у тебя узнать! — позволила Эдна одержать эмоциям над собой верх. — До твоего прихода он был обычной сосулькой. Рос и рос там, где ему не положено. И чем ближе был ты, тем рос быстрее. А теперь… Что это вообще такое? Миклео смотрел на малыша, стараясь не позволять пагубным мыслям разрастаться и превращаться в ликование: Эдне его предположение точно не понравится. А было у него оно только одно. Дитя, объединившее в себе два элемента: землю и воду. Серафимы могли представлять собой только один элемент. Но Миклео и Эдна принадлежали к разным стихиям. И оба тянулись друг к другу, пусть и не всегда открыто. Со стороны Эдны вовсе закрыто… Но хаос их чувств решил иначе. Их элементы сплелись, породив сущность, сумевшую их объединить. «Не самая удобная форма… — Миклео попытался заглянуть в непозволительные дали, где он, Эдна и их дитя отправились в путешествие вместе. Очень медленное путешествие… Неуклюжее. — Видимо, мне всё же придётся осесть». — Чего молчишь? — раздражённо спросила Эдна. — Уверена, что хочешь, чтобы я ответил? Эдна не хотела. Она точно знала, о чём он думал. И если бы знала, что к его возвращению из сосульки голем родится, точно бы не пустила. Рвала бы на себе волосы, пытаясь понять, осознать и принять, но точно бы Миклео частью этого процесса не сделала. Ведь теперь она даже не могла дать волю бушевавшим эмоциям, стараясь сохранить лицо. Миклео осторожно взял руку Эдны в свою, посмотрел в глаза и заговорил: — Знаю, тебе тяжело. «Тяжело сближаться с кем-либо», — не завершил он вслух фразу. Эдна поджала нижнюю губу. Она слишком хорошо помнила боль потери. Не хотела испытывать её вновь. Оттого отторгала чувства Миклео и свои. — В этом мире всё ещё есть место чуду, — вложил Миклео в свою улыбку всю надежду, пытаясь передать её Эдне. — Ты позволишь мне остаться с тобой и понаблюдать за чудом с тобой? Эдна не спешила отвечать. Как и сбрасывать руку. То, отчего она так старательно бежала, нагнало её самым неожиданным способом. В самый неподходящий момент. — Я всё равно не знаю, что с этим делать. — Ну, мы можем начать с того, чтобы дать ему имя. Миклео улыбнулся облегчённо, за что получил зонтиком по темечку. Однако ему позволили остаться, а это самое главное. Вместе они заботились о големе, учили его говорить и читать. Пользоваться элементами. Каждый день Эдна и Миклео проводили вместе за общим занятием. Сближались. Миклео не торопил, просто наслаждаясь дозволенной ему близостью. Каждым мгновением. Чем ближе становились Эдна и Миклео, тем сильнее истончался лёд на големе, вызывая беспокойство у нечаянных родителей. Но чем прозрачнее становился лёд, тем виднее были две души внутри его груди, держащиеся за руки. Эдна сама взяла за руку Миклео, волнуясь, когда души внутри таявшего голема пошевелились. Она всё поняла ещё до того, как корка льда треснула: каркас голема и ледяной барьер её сердца. Два серафима-близнеца явились на свет: один земляной, другой водяной. Как две капли воды похожие, кроме цвета волос и глаз. Единая сущность так и не смогла удержать два чуждых элемента, как бы близнецы не хотели. Крепко держались они за сущность голема, боясь разделить родителей навсегда. Но чем сильнее крепла родительская связь, тем меньше страха оставалось в их душах. Тем счастливее они становились, расслабляясь. Пока лёд окончательно не растаял… — И всё-таки это был ты, — выдохнула Эдна, вспоминая одну из своих догадок. Пусть не совсем она была верна, виновным в появлении необычной сосульки был Миклео. Не своими руками, так сердцем учудил он. — Что я? — не понял Миклео, в чём его обвиняют. — Уже неважно, — выдохнула она улыбку, разводя руки, приглашая детей в объятия. «Ты всё-таки стал частью моей семьи. И не только ты», — по-доброму укорила она Миклео в мыслях, позволяя ему обнять себя и детей. ㅤ