Саночки

Зимой проклятый гололед мешает Виктору ходить с тростью. Даже если льда нет, то Вик начинает скользить по накатанным дорожкам. Джейс решил, что теперь будет возить его на санках. Любой план хорош, но даже в нём есть недостаток - невнимательность Талиса. Ранним тёмным утром Джейс снаряжает санки для Виктора. Сначала надо положить подстилку, потом подушечку, чтобы больной ноге было удобно. Вик фоном надевает пальто, шарф и выходит, чтобы занять почетное место. - А шапку? - спросил Талис. - Тут недалеко. Я не успею замёрзнуть. Но с Джейсом такие трюки не проходят. Когда Виктор сел в саночки, в ноги положили грелочку, укрыли и в итоге натянули шапку. И не простую, а с завязками, чтобы уши точно не продуло. Парень уже не может возмущаться и сопротивляться. Пришлось ехать так. Талис взял поводья и горло пошагал вперёд. Семь часов утра, а все ещё темно. Только лишь видно, как снег кружится в свете редких перегорающих фонарей. Воспаленными кажутся воздушные небесные плямбы, но на плечах они лежат уже здоровые. Полегчало. Расстаяли на теплом теле. Умерли. А люди улыбаются. Они идут мимо, шныряя мимо витрин. Перед грядущим праздником рабочие вешают украшения, каждая лавка и заведение стремится пышнее и ярче воссиять, показать всю свою мощь в этом капиталистическом мире. Кто-то вешает огромные мандарины из папье-маше, другие развешивают лапки елей, а третьи и вовсе ставят ростовых кукол, наряженны в новогодние костюмчики. - Мне кажется, нам не хватает игрушек на ёлку, - сказал Джейс, остановившись у витрины. - Мы и так покрасили все ненужные и нужные гайки. Мне уже нечего вкручивать. - А я-то думаю, куда пропадают шайбы с обратной стороны... - Талис недовольно посмотрел на Виктора. - Это же новогоднее настроение, Вик. Его надо подкармливать атмосферкой. - Джейс, если мы поставим свечи, то елка пыхнет. - Я не про свечи говорю, Вик. Вот что ты знаешь об истинном новогоднем настроении? Это же искренний, чистый праздник. Знаешь, как я его в детстве ждал? Я и сейчас жду. Вот ты только посмотри на эти шарики. Вроде просто стекло, а столько тепла. Вик, смотри! Виктор приподнялся, чтобы заглянуть. Он все-таки заулыбался. - Джейс, я жду очень романтизированного монолога про Новый год, - сказал парень и оперся на подлокотник саночек. - Ты прям подкармливаешь мои литературные таланты. - Ты точно не гуманитарий? - Точно. Но красивый монолог скоро будет. Дай-ка я подумаю... Джейс встал профессиональным писателем: руку в пальто, голова вверх и пафосно смотрим в сторону музы. Виктор почувствовал себя на представлении. - Ты слушаешь? - уточнил он. - Да, да. - Тогда давай. Белой порошей шуршит снежная шапка. Ледяной метелью летает голодный... ветел? Пусть будет нормальный ветер. Полетел он, полетел, пролетел по всем улочкам, заглянул во все витрины: шарики там, хлопушки, о, а тут кура... - Хлеб, который ты не купил, шестерёнки, которые ты у меня забрал, гайки, шурупы и молоток. - Это все мелочи, создающие настоящее праздничное настроение. О нет. Кажется, чего-то не хватает. Чего же нам не хватает? - Я на утреннике?.. - Конечно же, мандаринов. Вот сейчас прекрасная, понимающая друг друга, любящая, нежная пара медленно пойдёт дальше и вместо того, чтобы вовремя прийти в академию, заглянет в прилавок за маленькими... Нет. За большой цитрусовой икрой. - Никогда такого не слышал. - Чтобы стать знаменитым, нужна революция в строфах. Уже миллионы сравнили вкус крови с железом, а вот мандарины с икрой только я. Так вот. Обязательно заглянут они за большой цитрусовой икрой, - Джейс даже палец поднял, чтобы показать свои намерения. - Цитрусовая икра. М-м-м... Прекрасный аромат. Только под Новый год она имеет особый запах. Так не пахнет ничто в целом мире! - парень отвернулся от Вика окончательно, потому что ушёл в отрыв. - И, закупившись маленькими новогодними чудесами, двое студентиков придут в лабораторию, или что это у нас такое, разложат все на столе. Селедку порежут, картошечку, конфеты просто достанут... Виктор чихнул. Одобрительный чих. Правда вот, саночки покатились. - Джейс, - позвал его Вик. - Подожди. И вот, когда яства будут на столе, ёлочка загорится тысячей ярких огней. Они сами их сделали. Ну, то есть великий инженер Пилтовера Джейс. Хо-хо... - Джейс... - Сейчас. Там уже завязка. Сияют в огнях винты, шестерни, пружинки, импровизированные ёлочные игрушки. А вот висит лампочка в виде серого недовольного кота. Кто же это? Конечно же, это маскот Виктора. - Джейс, - Вик уже утекает. Саночки набирают скорость. - Ещё немножко-о. Рядышком с ней тёмная собака. Это я. И они - оп! - прижимаются друг к другу. Их подталкивает сама пушистая-распушистая ёлка. И, видя это, инженеры решают... - ДЖЕ-Е-Е-ЕЙС. Талис, наконец, обернулся. Пока он разглагольствовал, Виктор благополучно покатился вниз. Настал момент истины. Сейчас доблестный великий инженер будущего Пилтовера Джейс Талис помчится за недовольным светом очей своих. Как он бежит! Какой замах! Какие движения! Даже Виктор так пафосно не перемещается в пространстве. К слову, о Вике. Саночки уже хорошо набрали скорость, поэтому парень летел, как снежные комы в мультфильмах. К счастью, Джейс их тоже видел, поэтому в последний момент скачком настиг сани и смог их затормозить... Через метров пятнадцать, протащившись по снегу. Виктор был всклокочен и шокирован. Талис осторожно поднялся и отряхнулся. Оба дышат тяжко. - Ты как? - тихо спросил разрозовевшийся Вик. Испуганный, взъерошенный, щеки у него округлые от холода, весь насупился. Прям снегирь в санях. - ... Решают поцеловаться, пока куранты бьют двенадцать. - До двенадцати ещё далеко. - До двенадцати еще целоваться и целоваться. В их лаборатории, или что это у нас такое, двое студентиков разложили на столе новогодние чудеса вопреки желанию одного разложить другого. Когда яства были на столе, елка загорелась тысячей огней. Они сами их сделали. Сияли в огнях винты, шестерни, пружинки, импровизированные ёлочные игрушки. Висели лампочки в виде серого недовольного кота и чёрной собаки. Они прижимаются друг к другу. Студенты прижимаются друг к другу. Сияющие огни освещали их, стол, погнутые полозья санок. Тени меняются. Бам... бам... бам... Три. Бам... бам... бам... Шесть. Бам... бам... бам... Девять. Бам... Бам... Бам... Двенадцать. Двенадцать поцелуев. С них начинается новый год в городе прогресса.