15. Дрогон
5 февраля 2026 г., 18:19
Звучат в ночи раскатом грома
их тяжкий шаг.
Объятый страхом незнакомым,
я слаб и наг.
На ложе корчусь. А на гребнях
высоких крыш
Удар могучих крыльев древних
колеблет тишь.
И высекают их копыта,
Набатный звон
Из глыб гранитных мегалитов
покрытых мхом.
Дж. Джеффри. «Из древней страны».
Когда Джон Сноу метнул копьё только что убитого им стражника в Мелисандру, он даже представить себе не мог, к каким ужасным последствиям приведёт его поступок. Стигайцы ещё минуту назад казавшиеся вполне нормальными людьми, в одно мгновение превратились в озверевшую толпу буйно помешанных. Дремавшее в их жилах наследственное безумие, наконец-то вырвалось на свободу, багровым приливом заливая площади и улицы древнего града Духов. Вестеросец содрогнулся. Омерзительная горечь тошноты подкатила к его горлу. Даже такому закалённому, как он человеку, было тяжело смотреть на это адское представление нечеловеческой жестокости и садизма. Стигайцы полностью поправ в себе все людское, вовсю бесновались на площади у королевского дворца, позабыв даже о ритмичных подземных толчках, что подобно набату рока отсчитывали последние минуты проклятого города. Однако о них не позабыл Джон Сноу, хорошо запомнив последние слова странного существа, встреченного им в подземельях Стигая. Сорок раз ударит гром из недр земных и последний из этих ударов станет роковым для Города Духов. Крепко выругавшись, северянин бросился к чёрному алтарю. Дорогу ему попытались было заступить двое королевских гвардейцев, но куда им было тягаться с дикой яростью полуночных мужей. Два раза сверкнул в воздухе валирийский клинок и два бездыханных тела покатились вниз по мраморной лестнице, оставляя за собой чёрные потоки крови. Джон, недавно побывавший в покоях Мелисандры, вновь возвратил себе верный меч. С древней валирийской сталью в руках он был подобен богу мщения!.. Остальные же стражники даже не обратили внимание на Джона, поглощённые борьбой друг с другом. Стигайцы с упорством истинных безумцев занимались планомерным уничтожением соотечественников. Когда ломались древки алебард и со звоном лопались клинки, воины бросались друг на друга, подобно остервеневшим хищникам, пуская в дело зубы и ногти. - Дени! - взревел вестеросец, силясь перекричать какофонию дикого побоища. - Дени! Призови Дрогона! - Джон? - лицо девушки просветлело. - Джон! Ты вернулся за мной! Вырвавшись из рук оцепеневших рабынь, Дени запрокинув голову, закричала, что есть мочи, обращаясь к угрюмым чёрным небесам: - Дрогон! Дрогон! Дрогон! И в этот миг земля содрогнулась вновь!.. Послышался утробный глухой гул, словно стая голодных демонов рвалась из преисподней наружу. В лежащем внизу городе, с грохотом стали обваливаться стены домов, статуи и целые колоннады, погребая жителей под мраморными обломками. Волна разрушений добралась и до стоящего наверху королевского дворца с раскинувшейся перед ним широкой площадью. С ужасающем грохотом одна из башен дворца осела вниз, другая же просто рухнула на площадь, превращая отчаянно суетящихся людей в безобразное кровавое месиво. По каменным плитам во все стороны зазмеились широкие трещины, из которых вырвались ядовитые клубы пара. - Быстрее, Дени, быстрее! - заорал бросившейся к девушке Джон, на ходу рубя мечом направо и налево. Он уже не смотрел куда бьёт. Все жители Стигая, будь то мужчина или женщина, превратились для него в нечистую звериную массу, которая не заслуживала ничего большего, чем выверенный и беспощадный удар холодной стали. И Джон Сноу не скупился на этот удар милосердия, с какой-то холодной жестокостью уничтожая этих визжащих тварей, которых было грех причислять к роду людскому.XXX
Тем временем две темнокожие служанки наконец-то смогли вырваться из лап оцепенения. Заверещав, демонические фурии бросились к тоненькой фигурке Дени, на бегу выхватывая из своих роскошных курчавых волос длинные, остро наточенные иглы. Однако прислужницы Мелисандры недооценили Мать Драконов. Ловко увернувшись от жутких игл, девушка скатилась с жертвенника. Подхватив кем-то оброненный меч, она прижалась спиной к тёплому камню Дара. Теперь её противницы могли нападать только спереди. Впрочем, повальное безумие уже коснулось и этих двух девушек, начисто сметая даже врождённое чувство самосохранения. Завизжав, темнокожие прислужницы бросились на несостоявшуюся жертву Тени. Их иглы метили в шею и грудь Дени и… лишь чудо спасло девушку от столь страшной гибели. Очередной подземный толчок едва не сверг одну из фурий с края постамента, на котором, собственно, и находился камень Дара. Отчаянно балансируя над пропастью, девушка издала самый неподходящий для нынешней ситуации звук…Из её широко раскрытого рта вырвался безумный хохот!.. Вторая же прислужница сумела сохранить равновесие при грозном ударе из земных недр. Зашипев, словно рассерженная лесная кошка, она продолжила свою яростную атаку, зловеще чертя иглой перед собой в воздухе. Сглотнув, Дени приготовилась к худшему. Она никогда не была мастером фехтования, но и опускать руки сейчас не собиралась! Не в её это было характере… Тем более Джон здесь! Он рядом… А, значит она уже не одна в этом жестоком мире. Темнокожая рабыня, совершенно не заботясь о собственной безопасности, прыгнула вперёд и вверх, желая покончить с Дени одним выверенным ударом в шею. Торжествующий визг сменился надсадным воплем удивления и боли. Прислужница Мелисандры буквально насадила себя на выставленный вперёд меч, совершенно бесполезно ударив иглой о чёрный монолит за спиной Дейенерис. Схватившись дрожащими пальцами за клинок, торчащий из её плоского красивого живота, рабыня с безумной ненавистью маньяка воззрилась на своего врага. Мать Драконов почувствовала невольную дурноту. За свою жизнь ей ещё не доводилось видеть столь сильного и недоброго чувства у человеческого существа. Но даже умирая, стигайка все ещё была дьявольски сильна и коварна… Вырвав меч из дрогнувших рук Дени, она молча рухнула подле жертвенного камня, щедро потчуя его своей багряной кровью. Страшная улыбка озарила лицо рабыни. Она - ценой собственной жизни лишила врага преимущества - остро наточенного клинка! Для того, чтобы вырвать его из тела умирающей у Дени совершенно не оставалось времени. Вторая из темнокожих фурий была уже рядом, жутко хохоча в безумном восторге. Прекрасно понимая, что её жизнь зависит от быстроты, Мать Драконов прыгнула навстречу бесноватой. Решение оказалось верным. Стигайка не ожидала подобного от совершенно беззащитной жертвы. Она непроизвольно попятилась, становясь в защитную позицию. Вцепившись одной рукой в курчавые волосы рабыни, другой Дени попыталась отвести от себя страшную иглу, которая замерла в считанных сантиметрах от её высокой груди. Прислужница злобно зарычала, лязгнув зубами подле самого лица Дени, но последняя не собиралась так просто уступать. Два женских тела, коричневое и белоснежное, намертво сплелись меж собою, равномерно раскачиваясь в опасной близости от края постамента. И всё же стигайка оказалась сильнее Матери Драконов. Медленно, но неотвратимо она стала брать вверх. Некогда красивое лицо обезобразил оскал садистского удовлетворения, а сильные руки с каждым ударом сердца приближали страшную иглу к вздымающейся груди белокожей девушки. Ещё одно мгновение и… холодная сталь пробьёт тёмное полукружье соска, безжалостно впиваясь в мягкую и беззащитную плоть. Закричав от невыносимой боли в предплечьях и руках, Дени пошатнулась, отчаянно царапая лицо противницы ногтями. Но стигайка, видимо, вместе с остатками разума лишилась и всех остальных чувств, так как совершенно не обращала внимания на страшные раны на своём лице. Даже потоки крови, заливающие её широко распахнутые глаза не могли ослабить эту демоническую хватку. И, что самое страшное, прислужница королевы продолжала безумно хохотать, празднуя свою скорую победу.XXX
Очередной подземный толчок, превзошедший своей первобытной мощью всё, что довелось испытать городу ранее, заставил саму твердь содрогнуться в предсмертной судороге. Целые кварталы Стигая с оглушительным грохотом обрушивались в разверзшийся зёв земли, в мгновение ока превращаясь из триумфальных мраморных ансамблей в удушливые облака обсидианового праха. Прямо посреди центральной площади разверзлась циклопическая расселина - зияющая рана на теле мира, из которой повалили клубы ядовитого сернистого пара. В эти курящиеся недра, не в силах прервать свою безумную пляску, низвергались сотни и сотни сражавшихся; их предсмертные вопли тонули в грохоте рушащихся мегалитов. Но даже этот кошмар, предвестие окончательной гибели, не смог вернуть рассудок обитателям Города Духов. Находясь на самом краю бездны, в шаге от неминуемого забвения, они продолжали с каким-то исступлённым восторгом рвать и резать друг друга. В их угасающем сознании не осталось места страху - лишь ненасытная жажда крови, заставлявшая их убивать даже в тот миг, когда земля уходила из-под ног. Ударная волна подземного неистовства достигла, наконец, постамента, на котором возвышался нечестивый алтарь. Основа чёрного монолита не выдержала: камень Дара с утробным, надсадным скрежетом дрогнул и начал медленно заваливаться, грозя раздавить обеих сражающихся женщин. Темнокожая фурия, почуяв содрогание гранита под ногами, невольно обернулась на грохот, и её дьявольская хватка на миг ослабла. Для Матери Драконов это было единственным шансом! Сорвав голос в яростном крике, она впилась тонкими пальцами в глаза противницы. Заверещав, прислужница Мелисандры отпрянула, теряя равновесие. В этот миг новый подземный толчок, более резкий и хлёсткий, сбил ослеплённую рабыню с ног. Продолжая дико кричать, она кубарем покатилась вниз по ступеням, прямиком в кипящий котёл охваченной резнёй площади. Но кошмар только начинался: многотонный чёрный камень сорвался с основания и, точно карающая длань богов, устремился следом, сокрушая всё на своём пути. Дейенерис невольно зажмурилась, когда страшный колосс завершил движение, обратив агонизирующую плоть прислужницы в бесформенное багровое пятно на плитах Стигая.XXX
- Дени! Призови дракона! - заорал совсем рядом с девушкой Джон Сноу, отчаянно пробивающийся сквозь толпу стигайцев к помосту. - Быстрее!.. - Дрогон! - срывая голос закричала Дейенерис. - Дрогон! Дрогон! - Сзади! - отчаянно взвыл вестеросец, пронзая насквозь очередного безумца. Лишь чудо спасло Дени от страшного удара мечом. Промедли она хоть мгновение, и гвардеец королевы начисто снёс бы ей голову… Окровавленная сталь со страшным свистом пронеслась над ней, все же умудрившись срезать несколько белокурых прядей. Закричав от досады, стигаец вновь занёс клинок для фатального удара, но довершить задуманное не успел. Молниеносный росчерк валирийской стали начисто отсёк его правую руку вместе с мечом точно по плечо. Однако проклятое племя обладало поистине нечеловеческой живучестью! Захрипев, гвардеец рванулся вперёд, пытаясь уцелевшей левой рукой выхватить кинжал, но Джон Сноу не дал ему ни единого шанса. Одним чудовищно мощным ударом, в который была вложена вся его ярость, вестеросец буквально разрубил одержимого от ключицы до паха. - Джон, - Дени оказалась в крепких объятиях северянина и губы их соединились. - Джон, ты пришёл за мной… - А как же иначе, - слабая улыбка тронула окровавленное лицо вестеросца. - Я же обещал… Однако, довольно пустых разговоров! Наши друзья уже спешат к нам навстречу, - молодой мужчина указал мечом на безумно воющих, подобно стае упырей, стигайцев, быстро поднимавшихся к окровавленному постаменту. - Но сперва… Склонившись над поверженным гвардейцем, он рывком сорвал с него алый плащ и бросил его Дейенерис. - Вот, возьми, прикрой наготу. Ты чересчур красива для глаз этих помешанных ублюдков, - усмехнулся Сноу. Улыбнувшись в ответ, девушка быстро обмотала плащ вокруг своих бёдер, соорудив из него нечто похожее на неряшливо сшитую юбочку. Однако в сложившейся ситуации выбирать не приходилось. Вырвав давешний меч из тела мёртвой прислужницы, Дени стала подле своего возлюбленного. - Плечом к плечу, как в старые добрые времена? - ухмыльнулся Джон. - А ты имеешь, что-то против? - сверкнула белоснежными зубами девушка. - От славной драки я ещё никогда не отказывался, - расхохотался северянин, со свистом вращая Длинный Коготь над головой. - Пускай мы сегодня погибнем, Дени, но прежде унесём с собою в ад побольше этих воющих дьяволов! Словно отвечая ему, дико завизжали стигайцы, что подобно прожорливой саранче, чёрной безликой массой ползли по ступеням к вожделенному помосту. Этих отвратительных существ ныне кощунственно было причислять к роду людскому, столь далеки они стали от всего человечества. И дело тут было не только в наследственном безумии. Оно стало лишь последней каплей, порвавшей тонкую нить, соединяющую этих чудовищ с остальными людьми. Древняя, как само время, магия обнажила истинную природу этого давным-давно падшего племени, жившего лишь ненавистью и местью… И в этот час отчаяния, когда чёрная тень сошла с недоброй луны и она вновь засияла своим зловещим багрянцем, откуда-то с востока налетел порыв обжигающе ледяного ветра, заставивший чёрную массу стигайцев приостановить своё омерзительное восхождение к жертвенному помосту. Окровавленные твари настороженно уставились в небеса, словно на миг к ним вернулась крупица разума. Даже твердь земная, что с каждой секундой содрогалась всё сильнее и сильнее не могла заставить их оторвать взора от мрачного небесного купола. Древний ужас проснулся в потаённых уголках их измаранных душ, возрождая недобрую память о страшном противнике, что приходит с небес, сжигая своим ярым огнём всё живое на своём пути… Обитатели Царства Тени быстро попятились назад. Те, кто был недостаточно расторопен, оскальзывались и падали на ступенях, дабы уже в следующий миг быть растоптанными своими же соплеменниками. Однако обитателей Города Духов уже мало что волновало в их порченной жизни. Они желали лишь одного… Бежать! Бежать! Бежать, куда угодно, лишь бы подальше от старого врага, атакующего с небес… А затем… затаившие дыхание Джон и Дейенерис услыхали медленные и величавые хлопки гигантских крыльев и алый диск луны заслонила исполинская черная тень. Громовой рёв с небес потряс само мироздание, заставив все иные звуки разом смолкнуть: исчезли бесноватые вопли стигайцев, сама земля, казалось, перестала содрогаться под ногами, лишь порывы обжигающе холодного ветра нарастали с каждым мгновением. Обитатели Стигая ринулись прочь от рушащегося прямо на глазах королевского дворца. Ужас перед Повелителем ветра победил даже древнее безумие и страх перед неминуемым разрушением города. Но спастись от дракона Валирии было практически невозможно! Вытянутая, чёрная тень пронеслась над рушащимися шпилями города зла, исторгнув из себя струю золотистого пламени. Крики нечеловеческого ужаса сменились воплями дикой боли. Сотни, если не тысячи стигайцев в одно мгновение обратились в живые факелы, бессмысленно снуя по рушащимся улицам и проспектам. Ничто не могло спасти проклятый народ от огненного возмездия с небес. Даже толстые крепостные стены обращались в прах, стоило драконьему пламени коснуться их хладного мрамора. - Дрогон… - прошептала одними губами Дени. - Дрогон… Он… он услышал меня!XXX
Удивительное существо, родом из давно минувших дней, с воистину царским достоинством приземлилось подле замерших в священном благоговении молодых людей. Гигантские когти, размерами своими намного превышающие плуг зажиточного крестьянина, зубодробительно заскребли о чёрный мрамор помоста, а колоссальные перепончатые крылья, казалось, закрыли собою весь мир. Грациозно изогнув длинную шею, дракон запрокинул свою ужасную голову, дабы уже в следующий миг исторгнуть из своих бездонных лёгких громогласный рёв. Но то был крик не первобытного гнева, а ликующее приветствие своей госпоже и повелительнице. - Дрогон, - нежно улыбаясь, Дейенерис медленно подошла к гигантской рептилии. - Дрогон, ты вновь спас меня от страшной гибели. Джон непроизвольно затаил дыхание, когда тонкая белоснежная ручка коснулась сверкающих чешуек на морде гигантской рептилии. Два удивительных глаза уставились на Дени, полные непостижимого для человека разума. Однако в них не было злобы или жестокости, лишь древняя мудрость летающего племени, зародившегося за многие эоны лет до человечества на земле. Дрогон заурчал, словно кот-переросток, ластясь к своей хозяйке. Дени звонко рассмеялась. Улыбнулся и Джон Сноу, опуская свой окровавленный меч. Были времена, когда северянин испытывал самый настоящий страх перед этой громадной рептилией, но сейчас, видя перед собой довольно порыкивающего дракона, он чувствовал лишь умиротворение. Против этого удивительного создания спасовали все чёрные гримуары и чудовища Стигая. - Дени, пора убираться отсюда, - заявил Джон, подходя к Дрогону и его хозяйке. - Стигай рушится прямо на глазах. Ещё пару таких толчков и все тут отправиться прямиком в преисподнюю. - Ты прав, - согласилась Дени, собираясь уже поставить ногу на услужливо подставленное крыло дракона. - Городу Духов приходит ко… - Не так быстро, северная собака, - прохрипели за спиной Сноу и чьи-то ледяные пальцы намертво вцепились в его плечо. Чувствуя, как волосы встают дыбом на затылке, Джон медленно обернулся. Старые боги! Это… это было невозможно… невероятно… Но вестеросца никогда ещё не подводили глаза. Перед ним стояла бывшая жрица Рглора, а ныне королева умирающего Стигая - Мелисандра!XXX
Она была бледна, словно мертвец, восставший из могилы. Ни капельки крови на холодном мраморе лица. Восковая фигура. Мумия… Это не мог быть лик живой женщины! Некогда роскошные огненные волосы ныне сбились в безобразный колтун, соблазнительные губы посерели и потрескались, а в уголках рта запеклась тёмная кровь. Лишь глаза оставались прежними - живыми на этом лице смерти - громадные и чёрные, словно нечестивые колодцы, ведущие в самые глубины ада. Злобными смерчами кружились в них неупокоенные тени, до сих пор подвластные своей страшной госпоже. Они жаждали новых душ, нового корма для своих бездонных утроб… - Ме… Мелисандра, - язык Джона решительно отказывался ему повиноваться. - Стар … старые боги! Ты же погибла! Королева Стигая содрогнулась в сухом кашле, что, видимо, обозначал торжествующий хохот. Продолжая цепляться за окаменевшего северянина, она приблизилась к нему практически вплотную, при этом так и не отведя взора своих страшных глаз от его посеревшего от ужаса лица. - Глупец… Ничтожный дикарь! Ты думаешь меня можно убить простым копьём… Меня - изведавшую глубины вселенской смерти и познавшую Тень во всех её проявлениях? Никто… Слышишь! Никто не спасётся от взора Мелисандры - вечно юной королевы Края Теней! Я… я выпью твою душу до капельки и… Холодная сталь оборвала пространный монолог колдуньи, пробив ей затылок и гортань и выйдя вновь наружу безобразным окровавленным жалом. Демонический огонь медленно угас в глазах Мелисандры, и она беззвучно осела наземь. Вскрикнув, Джон схватился за горло, судорожно вдыхая гарь многочисленных пожарищ. Стило королеве проклятого города пасть на хладные плиты помоста, как с её прекрасным телом стали происходить поистине чудовищные трансформации. Не прошло и нескольких мгновений, а на том месте, куда упала Мелисандра, осталась лишь жалкая горстка праха, уже в следующий миг безжалостно развеянная налетевшим с гор холодным ветром. - Я должна была это сделать… Хотя бы для того, чтобы не потерять остатки самоуважения, - прошептала Дейенерис, отбрасывая в сторону окровавленный меч.
