Мозаика

– Я не люблю девочек, – фраза, словно брошенный в тихий омут камень, вызвала волну смятения на лицах собравшихся. Уилл всегда отличался от других. Странный ребенок, словно сотканный из другой ткани. Кто-то винил воспитание, кто-то – тяжелое детство, а кто-то просто считал его от рождения немного не от мира сего. Но никто, даже в самых смелых догадках, не мог предположить правду, ту, что сейчас прозвучала вслух. В их маленьком городке даже мыслить о таким страшно, не то что говорить, а уж тем более – быть таким...   И только Майк, словно очнувшись от долгого сна, начал понимать. Слова Уилла вырвали его из привычной реальности, заполнив голову осознанием собственной слепоты. Как он, лучший друг, мог не видеть очевидного, того, что было у него прямо перед глазами? Или, может, просто он отказывался видеть? В его воображаемой мозаике вдруг нашлась недостающая деталь, долгожданный элемент, который он упорно не замечал. Воспоминания хлынули потоком, говоря громче любых слов. Ссора. Обида Уилла, на то, что друзья больше не замечают его. Майк и Лукас, поглощенные своими "глупыми девчонками", игнорировали его. Но они ведь уже не дети, чтобы играть в детские игры! У них есть девушки, с которыми хочется проводить время. А Уилл этого не понимает, потому что у него никого нет, потому и дуется. В тот вечер Майк поссорился с Уиллом так сильно, как никогда прежде. Впрочем, ругались ли они вообще когда-нибудь до этого? В слезах Байерс убежал прочь, а Майк лишь раздраженно закатывал глаза, не понимая причины такой бурной реакции. – Лукас, какого чёрта он строит из себя жертву? Это я должен злиться! Неужели ему так сложно поддержать друга в такой момент? – Майк рухнул на диван в своём подвале и с шумом выдохнул, пытаясь унять поток возмущения. – Слушай, Майк, может, мы и правда перегнули палку. Всё лето торчим с девчонками, а он как будто лишний. Мы же команда, должны держаться вместе. – Да, наверное, ты прав… – Ладно, я домой. Но завтра мы обязательно должны извиниться перед ним, как следует загладить вину. – Попрощавшись, Лукас ушёл, а Майк остался лежать на диване, сгорая от чувства вины. Стыд сдавил горло, лишая возможности дышать полной грудью. Он понял, что не может сидеть сложа руки, когда так сильно обидел близкого человека. – Мам, я к Уиллу! Скоро вернусь! – Майк! – но он уже выскочил за дверь, не обращая внимания на возмущенные крики матери. На улице бушевала стихия. Дождь хлестал как из ведра, небо рассекали молнии. Майк побежал, не желая промокнуть до нитки и слечь с температурой на всё лето. Подбежав к дому Байерсов, он с удивлением обнаружил распахнутую дверь. Постучал – в ответ тишина. Решив, что раз дверь открыта, никто не обидится, он вошел внутрь. Внутри царил полумрак, а тишину пронзали лишь громкие всхлипы, заглушавшие даже шум ливня. Прокравшись по коридору, он несмело открыл дверь в комнату Уилла. В тусклом свете ночника он увидел свернувшегося калачиком на кровати самого Уилла. Мокрый, отвернувшись от него, он казался таким маленьким и беззащитным. Скрип двери заставил его резко обернуться. – Что тебе нужно? Иди к своей Оди, тебе ведь интереснее целоваться с ней, чем возиться со мной, – прошептал он. – Уилл, прости меня, пожалуйста. Я идиот, я виноват, что не замечал тебя. – Нет, Майк, не извиняйся. Я всё понимаю. Мы больше не дети, мне пора взрослеть, и я сам виноват. – Нет, чепуха, ты ни в чём не виноват, это я полный придурок… прости, – Майк закрыл лицо руками, чувствуя жгучий стыд. – Майк, просто ляг со мной, пожалуйста… – Майк, торопливо скинув дождевик и обувь, лёг рядом. Уилл повернулся к нему лицом, ища утешения. – Почему ты весь мокрый? – Я только вернулся домой. Я был в лесу… Я сломал домик Байерса. – По его щеке скатилась одинокая слезинка, оставив за собой мокрый след. – Зачем? – удивлённо спросил Майк. – Знаешь, в последнее время я чувствую себя изгоем, будто никому не нужен. Мне кажется, я даже хуже, чем фрик, хуже, чем кто-либо из нашей компании. Я же Зомби-мальчик, вернувшийся из мёртвых. Может, они правы, и я и вправду сумасшедший, ненормальный? Иногда мне кажется, что вы все так думаете: ты, Лукас, Дастин, и даже Джонатан с мамой. Я подумал, что это всё потому, что я застрял в детстве, где я всё ещё Зомби-мальчик, и, если сломаю домик, навсегда распрощаюсь с ним, стану другим. Но ничего не изменилось, я всё тот же Зомби-мальчик… – Да что ты такое говоришь? Ты серьёзно прислушиваешься к мнению этих идиотов? Да они в сто раз глупее и скучнее тебя! Если бы они хоть раз по-настоящему поговорили с тобой, то поняли бы, что ты никакой не сумасшедший, ты крутой, интересный, весёлый и умный. – Правда? Почему же ты тогда отдаляешься от меня?  – Просто всё очень сложно. Оди – вроде как моя девушка, а ты – мой лучший друг. Я хочу уделять время вам обоим, но… я не знаю, как. – Обними меня, Майк, пожалуйста,– взмолился Уилл. И Майк обнял его, крепко прижав к себе. Казалось, они стали одним целым, единым целым, неразделимым.  Наверное, таких объятий у Майка не было даже с Одиннадцать. Уилл был мокрым и холодным, но в то же время таким тёплым и мягким, он таял, как льдинка в горячих ладонях Майка. – Я тебя люблю, ты действительно самый классный парень на свете, – прошептал Уилл. Для Майка эти слова прозвучали как дружеское признание, как клятва верности, и не значили ничего больше. – Я тоже тебя, дружище, – ответил Майк, не заметив дрожь в голосе Уилла. Так они и пролежали до самого утра, пока их не обнаружил шокированный Джонатан. Видимо, тогда-то в его голове и закралось первое подозрение. Прокручивая в голове этот яркий эпизод, который, как он теперь понимал, был далеко не единственным, Майк вдруг всё осознал. Его словно ударило током, пронзило насквозь. Всё это время Уилл был тайно влюблён в него, жил надеждой на взаимность. Признание в любви было настоящим, а не дружеским. Каждый взгляд, каждое слово, каждый поступок кричали об этом. А та подаренная картина? Получается, она была не от Джейн? Каким же он был слепцом, глухим и чёрствым, что не замечал очевидного, игнорировал язык сердца. Сейчас, глядя в эти зелёные, заплаканные глаза, он понимал, что даже это болезненное признание было сделано для того, чтобы он, наконец, осознал, каким идиотом он был и остаётся. И теперь он это понял и поклялся себе всё исправить, вернуть утраченное доверие, залечить раны. Но оставался один незакрытый вопрос: кто, черт возьми, такой этот Тэмми и какое он имеет отношение к Уиллу?