Омела

***

Том Реддл учился на Слизерине. Он ещё до поступления в Хогвартс знал, что будет на этом факультете, у него не было ни единого сомнения насчёт этого. Гарри Поттер учился на Слизерине. Он ещё до поступления в Хогвартс знал, что будет на факультете Гриффиндор, у него не было ни единого сомнения насчет этого. Как же так вышло?..

***

Сентябрь 1992 года

Маленький Гарри, нервничая, переступил порог Большого зала Хогвартса. Студенты суетливо шептались, предвкушая распределение новеньких учеников. Мальчик крепко сжимал палочку из остролиста, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце билось как сумасшедшее. Ему всего двенадцать. Его родители — Лили и Джеймс Поттеры — долго рассказывали о славных подвигах выпускников Гриффиндора. Поэтому Гарри мечтал лишь об одном — оказаться именно там. Увидеть имена великих предшественников, услышать громогласные поздравления и почувствовать гордость семьи. — Гарри Поттер. — объявила профессор Макгонагалл. Гарри поднялся на помост и сел на табуретку. Шляпа оказалась тяжёлой и сразу накрыла голову. Темнота закрыла внешний мир, оставив парня наедине с собой. «Хмм… амбициозен, храбр и честолюбив, — раздалось внутри головы. — Гриффиндор бы подошёл тебе идеально». Парень облегчённо вздохнул, ведь мечта была близко. — Погоди-ка, есть кое-что важное, что я вижу, — вдруг заговорила шляпа вновь. Гарри замолчал, чувствуя страх и недоумение. Шляпа знала нечто большее, нежели просто желание попасть в определённый факультет. — Давай посмотрим внимательней, — пробормотала шляпа, заставляя мальчика нервничать . Пока Гарри сидел неподвижно, взгляд невольно скользнул по рядам собравшихся учеников. Среди них выделялась один мальчик — брюнет с прекрасными тёмными глазами, которые смотрели пытливо, выражая искренний интерес. Он видел этого мальчика на перроне. Время застыло. Гарри почувствовал странное покалывание в груди, ощущение лёгкого головокружения. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Словно невидимый голос звал его подойти ближе, познакомиться и выяснить, кто он такой. Шляпа задумчиво пошевелилась, уловив эмоции Гарри. — Значит, не только мечты движут тобой? Желание подружиться или..? — сказал голос в голове. Но Гарри её понял, ведь думал о том же. Что значит любовь? Гарри сам толком не понимал. Впервые он осознал, насколько сильно влияет чувство на выбор пути. Почему-то именно теперь, снова увидев этого мальчика он больше не хотел идти привычной дорогой. — Любопытно, очень любопытно, — бормотала шляпа. — Твоя страсть, твои желания указывают путь не туда, куда стремишься сердцем. Куда отправимся? Гарри колебался. Мысль о Гриффиндоре осталась привлекательной, но загадочный мальчик затмил всю прежнюю уверенность. Можно ли выбрать иной путь, учитывая влияние чувств? Наконец, решение пришло само собой. — Я хочу попасть в Слизерин. — решительно заявил Гарри. — Может быть, новая дорога приведёт меня к счастью. Даже если декан там Снейп. — Гарри нервно сглотнул. — Отличный выбор, ребёнок. А Снейп не так уж и плох. — одобрила шляпа. — Тогда добро пожаловать в Слизерин! — последнее слово она крикнула на весь зал. Минерва Макгонагалл закашлялась. У Снейпа округлились глаза, а вилка выпала из руки. Громкий ропот прокатился по помещению. Многие знали, что семья Поттеров традиционно поступала в Гриффиндор. Никто не мог представить сына Джеймса Поттера в другом месте. Однако мальчику было плевать на чужие ожидания. Он видел только сияющую фигуру мальчика, его взгляд и понимающую улыбку. Может быть, именно там, в таинственном мире змей, Гарри найдёт своё настоящее предназначение, откроет новые горизонты и познает радость настоящей дружбы и, может быть, любви. Ведь иногда самый неожиданный поворот судьбы оказывается лучшим выбором в жизни.

***

Рождество 1996 года

Том ненавидит этот праздник, слишком много неприятных воспоминаний. Ещё и Дамблдор со своей омелой. Да кто под неё попадётся? Том заходит в большой зал и встаёт в ступор прям у дверей, пока директор снова встаёт, чтобы сказать тост. Хотя людей на Рождество в Хогвартсе осталось довольно мало. — Ребята, ещё раз предупреждаю, если вы с кем-то попадётесь под омелой, то магия не выпустит вас из этого зала, пока вы не сделаете того, что она требует. Один мальчик из зала выкрикнул: — Директор Дамблдор, а откуда пошла эта традиция? Директор посмотрел на этого мальчика, посмеялся и решил рассказать. — Ах, мои юные друзья, позвольте рассказать вам историю столь очаровательную, сколь древнюю, о происхождении чудесной традиции целоваться под омелой. Ведь разве не интересно узнать, каким образом этот обычай проник в наши сердца и стал неотъемлемой частью зимних праздников? — Альбус поставил бокал с тыквенным соком на стол и продолжил рассказывать дальше. — Во времена давно минувшие, когда мудрые друиды бродили среди лесов Британии, омела почиталась как символ мира и благополучия. Они считали её священным растением, обладающим особыми силами, дарующими исцеление и защиту. Возможно, именно отсюда берет начало поверье, что тот, кто окажется под омелой в праздничный вечер, обретёт счастье и процветание. — Директор окинул взглядом весь зал, задерживаясь на Томе. — Но истинное значение омелы связано ещё глубже с историей и мифологией. Римляне, отмечавшие праздник Сатурналии, использовали омелу для украшения домов и общественных мест. Под её листьями происходили встречи друзей и возлюбленных, сопровождавшиеся сердечными объятиями и нежными поцелуями. Говорят, что каждый такой поцелуй приносил удачу и взаимную симпатию на целый год вперед. — Директор снова посмотрел в сторону Тома и ярко улыбнулся. Том не понял в чём дело. — Однако, самое интересное начинается дальше. Существует древняя скандинавская легенда, повествующая о богине Фригг, матери Бальдера Прекрасного. Когда её сын погиб от стрелы, сделанной из омелы, богиня плакала горькими слезами, превращающимися в белые ягоды растения. Из сострадания остальные боги оживили Бальдера, и с тех пор омела стала символом примирения и возобновления любви. И вот мы приходим к нашему времени, к празднику зимнего солнцестояния, когда хмурое небо сменяется яркими огнями гирлянд, а воздух наполняется ароматом глинтвейна и печенья. И пусть никто не пройдёт мимо вас равнодушно, оказавшись под зелёными веточками омелы. Помните, каждый поцелуй — это маленький подарок судьбы, обещание счастья и радости в наступающем году. Дамблдор посмотрел в сторону дверей в большой зал Хогвартса и ошеломил студентов своих заявлением: — Итак, мистер Поттер, мистер Риддл, прошу заметить, что омела висит прямо над вами... Ну же, проявляйте смелость и наслаждайтесь всеми прелестями праздника! — Альбус хлопнул в ладоши и снег просыпался с потолка, на что студенты радостно заулыбались, пока Том медленно разворачивался в сторону, чтобы увидеть идиота, который посмел попасть с ним под эту идиотскую волшебную ветвь омелы. У Тома задёргался глаз. — Поттер. — Риддл. — Я тебя убью. — Эй! Я не виноват в этом. — Зачем ты встал в дверях? — А ты зачем это сделал? — Я первый вопрос задал. Отвечай. — Ага, разбежался. — Гарри попытался пройти в зал, чтобы сесть за стол, но у него не вышло. — Не понял. У Тома задёргался второй глаз. — Что ты не понял, идиота кусок?! — Не кричи, Реддл, и у меня имя вообще-то есть. Тут неожиданно в разговор вступил директор: — Том, Гарри, нет смысла спорить. Вас всё равно магия не отпустит, пока вы не сделаете то, что она хочет. — Альбус радостно улыбнулся. У Тома почти дёрнулась рука за палочкой. Но он сдержался. Том выдохнул. — Иди сюда. — Я и так тут. — Не тупи, Поттер. — Ого, ты знаешь мою фамилию? — саркастически отозвался Гарри. — Поттер! Я сейчас сниму с тебя баллы, не забывай, что я староста. — А ты не забывай, что мы с одного факультета. Тебе не выгодно. — Гарри коварно улыбнулся Тому. Зеленоглазому так и хотелось показать язык Тому, но он не стал этого делать. Но Гарри всё же приблизился к Тому. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, и тепло разлилось по телу. Детская влюблённость снова брала вверх над чувствами. Странное волнение охватило его, словно ожидание чуда. Вдруг всё стало казаться особенно ясным и живым: блики огня на стенах, шепот голосов, запах корицы и гвоздики. Ему не хотелось, чтобы Том знал о его чувствах, но, видимо, это неизбежно. Сама судьба их сталкивает. Том слегка шаг ближе, глаза и его блестели решимостью и озорством, даже немного смущения присутствовало. Всё-таки целоваться перед всем преподавательским составом и студентами Хогвартса не особо приятно. Сердце Гарри подпрыгнуло от волнения. Они стояли близко, ощущая дыхание друг друга. Глаза Гарри остановились на губах Тома, чуть пухлых и таких манящих. Сердце бешено колотилось, когда пальцы Тома коснулись подбородка Гарри, притягивая его ближе. Их лица приблизились медленно, почти лениво, будто в замедленном движении. Губы мягко соприкоснулись, сначала осторожно, потом сильнее, становясь теплее и мягче с каждым мгновением. Мир вокруг исчез, остались лишь они двое, окружённые тёплым сиянием праздничного вечера. Поцелуй длился мгновение, которое казалось им обоим бесконечным. Наконец, оторвавшись друг от друга, они взглянули друг другу в глаза, щёки слегка покрасневшие, глаза светящиеся счастьем, скрытым под безразличием и спокойствием. Магия омелы их отпустила, это они почувствовали сразу. Кто-то рядом кашлянул, заставив обоих вернуться в реальность. Быстро посмотрев по сторонам, они увидели Пэнси, стоящую неподалёку с хитрой улыбкой на лице. — Вы прекрасно справились с заданием, джентльмены. — сказала она, пожимая плечами и ухмыляясь. — Теперь пойдемте ужинать! Гарри и Том переглянулись, чувствуя себя странно неловко и одновременно радостно. Вечер обещал стать незабываемым, полным веселья и тепла, а поцелуй под омелой навсегда останется в памяти как одно из самых ярких воспоминаний студенческой жизни.