впереди счастье, тепло и любовь

Январское утро сопровождалось лëгкой прохладой и россыпью приятных мурашек по всему телу. На улице спокойно, идёт тихо снег, а на кухне играет старая песня. Дима проснулся рано, он всегда просыпается раньше старшего, чтобы как обычно приготовить завтрак. Но когда Лызик открыл глаза, он не почувствовал рядом тёплого тела Ильяса. Младший отправился на кухню, но то что он там увидел, заставило его потерять дар речи на какое-то время. Диму потряс вид старшего... Куркаев готовил? Его тëмные волосы блестели в лучах зимнего солнца; глаза горели словно огонь на плите, губы он слегка прикусавал, потому что был сосредоточен, а тусклый свет смягчал резкие черты лица. Капитан был одет в простую чëрную футболку и домашние шорты, которые облегали его тело, словно были сделаны специально для него, а его бицепсы напрягались при каждом движении рук. Но всю эту картину портил запах почти что сгоревшей яичницы на сковороде. Ильяс вздрагивает, когда чувствует своей спиной чужую горячую грудь и руки у себя на талии. - Решил спалить мне всю кухню? - произнëс парень, наблюдая затем как готовит старший. - О, ты уже проснулся - Куркаев нежно погладил младшего по светлым волосам, не отрываясь от плиты. - Меня разбудил этот дивный аромат яишницы или точнее то, что от неë осталось - язвительно говорит Лызик, уткнувшись подбородком в чужое плечо. - Знаю, готовить не моë, но тебе всё равно придётся это есть - сказал капитан, поднимая голову так, что тихонько касается губами скулы Димы. - Надеюсь я выживу - парень нервно сглотнул. - Не преувеличивай, я уверен это съедобно - Ильяс продолжает готовить, пока Лызик внимательно наблюдал за всеми его движениями. Куркаев прикасается ко всему так намеренно, чувственно и неторопливо, как-будто специально дразнит. Он бесподобен. Невозможно оторваться, похотливый туман застилает глаза младшего, туманит разум. Дима зависим, одержим, влюблен, он подсел на него. - А что если я хочу с начала десерт? - ласково мурлыкал парень, ныряя руками под футболку старшего. - Много сладкого есть вредно - капитан прикусывает губы от тëплых прикосновений. - Но я такой голодный сейчас. Голодный по тебе - шëпотом добавляет Лызик, больно кусая ухо Ильяса. Куркаев решает обескуражить его и издаëт протяжный стон. - В таком случае... - говорит старший, упираясь своей аппетитной задницой в бедро Димы. Младший довольно ухмыльнулся, продолжая спускаться ладонью вниз, вызывая дрожь в теле по-меньше. Парень мнëт чужие ягодицы через ткань шорт и опускает голову. Его губы оказываются на длинной шее, а приятное покалывание от его короткого поцелуя отзывается в теле капитана приятной дрожью. - Я чувствую, как ты дрожишь в моих объятьях, блять, я сейчас кончу - Лызик задирает футболку Ильяса и проходится по ровным изгибам медленными, бережными касаниями, прочерчивая пальцами каждую линию пресса. - Я тоже кое-что чувствую - на выдохе, сладко проговорил старший, ещё сильнее прижимаясь вплотную к чужому бедру. На публике Куркаев всеми обожаемый капитан, но наедине с Димой он был жутко обоятельным и раздражающе красивым... Ильяс стонет, добровольно подставляя свою шею на истерзания чужим губам. Младший на это грубо разворачивает капитана к себе лицом и быстрым рывком притягивает за талию, обхватывая пальцами острый подбородок старшего. - Думал, что я буду нежен после всех твоих выходок? - шептал он в самые губы. Куркаев издает тихий стон, который парень чувствует прямо на своих губах. - Надеялся на твое джентльменское поведение - дразнит Ильяс. Лызик судорожно сглатывает, а после хватает и усаживает его на мраморный стол. - Если на людях ты мой капитан, то это не значит, что наедине с тобой я буду нежным - рот Димы скользнул по хрупкому плечу и оставил лëгкий поцелуй на шее. По коже старшего побежали мурашки от удовольствия. - Заткнись и поцелуй меня уже - губы Куркаева достигли уголка губ парня. Через секунду младший горячо истезал губы Ильяса до приятной боли. Удовольствие разлилось в животе, и капитан не смог сдержать тихий стон. Его рука потянулась вниз, ныряя под ткань шорт Лызика, после чего Дима застонал, и начальные толчки оргазма прокатились по нему. Руки парня медленно поднимаются к коленям старшего и раздвигают его ноги так, чтобы тот мог между них устроиться. Младший сжимает колени крепче, и по спине Куркаева прокатывается волна жара. Тепло от возбуждëнного тела Димы просачивается даже сквозь ткань одежды Ильяса. Они близко. Слишком близко. Так близко, что в животе просыпается трепет от того, насколько Лызик горяч. Капитан считает его идеальным, но парень буквально пахнет ревностью, глупыми обидами, выносами мозга, агрессивностью, но зато глаза у него какие... Глаза у этого болтливого красивые. Даже при тусклом свете яркие, насыщенные, в них опасно смотреть. Младший прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. Прям до костей. Куркаев чувствовал подступающие искорки оргазма, от того как Дима жадно кусал его губы, неотлипая от старшего ни на сантиметр. Ильяс запрокидывает голову назад, открывая рот в немом стоне от прожигающего все внутренние органы удовольствия. Его кадык дергается, и от такого соблазнительного вида Лызик едва не кончает. Парень всегда испытывает к капитану невероятную жадность. Ему всегда хочется Куркаева всего, целиком, без остатка. Жажда его прикосновений, теплых слов и взаимных мурашек. Ему мало его даже когда они вместе, и Ильяс рядом. Неумолимая тяга проникнуть под кожу и утонуть в нëм превращается в безумные порывы, когда младший одержимо целует и покусывает его губы. Когда Дима обнимает старшего, сжимая крепко-крепко.

🍳

Знаете целоваться на кухне, когда тебя подхватывают за бёдра и сажают на столешницу, это самое лучшее что может произойти ранним утром, особенно когда тебя целует сам Дмитрий Лызик, крепко придерживая за талию. - Всë чего я хочу, это видеть твою улыбку по утрам и чувствовать твои прикосновения - шёпотом говорил капитан, покусывая ухо парня. - А я с начала хочу попробовать тебя, а потом завтрак, который похоже придётся готовить мне - смеëтся младший куда-то в шею Куркаеву. Ильяс хотел ударить его. Или поцеловать. Или бросить остатки яичницы прямо ему в лицо. Кстати о яичнице, как и ожидалось она сгорела. Но они не остались без завтрака, потому что Дима приготовил им любимые кексы старшего, а впереди счастье, тепло и любовь.