Поцелуй меня до полуночи, Грейнджер!

Дом для схрона незаконно приобретенного Наземникуса был таким же небольшим и обшарпанным, как и он сам. Два узких этажа и, судя по всему, несанкционированный подвал. Группа молодых еще авторов под начальством командира Сайлоса стояла в тесной прихожей, разглядывая потемневшие деревянные панели, затянутые липкой паутиной, ненадежную лестницу наверх и несколько дверей на первом этаже.    — Остин, Макгрегор, Андерсон, за вами первый этаж. Уизли, Малфой и Томас — на второй. Я с Квинби в подвал. Этот кретин не мог трансгресировать, значит здесь есть незарегистрированный камин. Нужно отследить последнее перемещение. Найдете тайники — не лезете, а зовете меня, иначе руки вырву и в зады подставляю. Все ясно?  Ответом ему стал нестройный хор голосов и мужчины разошлись по указанным направлениям. Второй этаж оказался значительно чище, что обнадеживало — имелся шанс быстро разобраться с проблемой и скорее разойтись по домам.   — Если мы первыми обнаружим и извлечем этот сраный артефакт, можно будет рассчитывать на повышение, — Рон влез в паутину и его перекосило от отвращения. — Было бы очень кстати. Я планировал уже к новому году съехать с Норы. Малфой обернулся и хмыкнул, кивнув на серую вуаль в рыжих волосах.  — Тебе так даже лучше. Что, неужели младшенький Уизли осмелился оторваться от маминой юбки? Во взрослую жизнь потянуло? Дин Томас только закатил глаза на этот балаган. Три года прошло с выпуска, а эти как были идиотами, так и остались.  — Вы бы заткнулись оба, мы на опасном задании, между прочим. Это уже даже не смешно, как пацаны зеленые ведете себя. Парни переглянулись и разошлись по единственному просторному, но ужасно захламленному помещению: коробки, коробочки, свитки, свертки, забитые доверху барахлом стеллажи, ящики и даже большая пустая клетка в углу — чего тут только не было. Рон, как самый продвинутый в поисках и вскрытии тайников, закатав рукава, стал плести сложное заклинание обнаружения и всего через полминуты указал Малфою на выцветший гобелен. Там обнаружился небольшой сейф.  — Я доложу Сайлосу, — Томас уже развернулся чтобы спуститься вниз, но Малфой остановил.  — У тебя жена вроде беременна. Тебе не нужна премия под Рождество, Дин? Неужели зарплаты младшего лейтенанта хватило на все подарки? Дин заколебался, нахмурился, сцепил зубы, но все же махнул рукой.  — Ладно, только я нахожу защиту, чтобы нас тут не убило какой-нибудь пакостью. Наземникус слишком любит деньги, и не любит расставаться с награбленным. Потребовалось две минуты, чтобы снять защиту с сейфа и проверить на скрытые угрозы. Все было чисто.  — Слишком просто. Не нравится мне это, — Малфой хрустнул шеей и напрягся, когда Уизли направил палочку на сверток внутри тайника.  — Не сцы, Хо... Малфой. Сейчас командира кликнем, он нас хвалить за оперативную работу станет… В этот момент на лестнице послышались шаги первой тройки, а уже левитирующий артефакт вдруг запульсировал белым сиянием, с каждым мгновением становившимся все ярче.  — Назад! Назад! — почти хором заорали они.  Уизли схватил Малфоя за плечо в попытке оттолкнуть, но не отрывал взгляда от взбесившегося артефакта, пытаясь впихнут его обратно в ящик сейфа. Драко в инстинктивном жесте только поднял руки.  Мигнуло ослепительно ярким, выжигающим сетчатку даже под закрытыми веками, голову распирало изнутри и давило снаружи одновременно, звуки пропали, а тело обожгло жутким холодом. Секунду спустя в комнате царила привычная темнота, а на полу лежало три бессознательных тела. Поднимающихся по лестнице смело, как мусор, а двое оставшихся внизу безудержно блевали. В больничной палате аврората царила издевательски праздничная рождественская атмосфера. Мигали веселые огоньки, пахло хвоей, апельсинами и горячим шоколадом. На одной из занятых коек зашевелился беловолосый пациент и потянулся ко лбу перемотанными пальцами руки. Привычно серые, а сейчас покрасневшие, как у вампира с голодухи, глаза пытались сфокусироваться на обстановке. Сбоку раздался болезненный стон и крупный рыжеволосый парень с повязкой на глазах едва не свалился с кровати.  — Что произошло? Почему я не вижу ничего? Я что, ослеп? Мне нельзя слепнуть, меня Нарцисса кастрирует, если я не приду на ее праздничный прием.  Рон тупо смотрел на себя, причитающего о драгоценных яйцах и, почему-то, о Нарциссе. В голове, сквозь вакуум, пробивалась единственная здравая мысль: «Какого хрена?» Он перевел взгляд на собственные руки: обмотанные бинтами пальцы, белая кожа, синие вены на жилистых запястьях, выцветшая клякса метки на левом предплечье.  Палату огласил панический рев.  — Нет, блядь, нет! Что это? Как это? Почему? Сука, отдай мое тело, Хорек драный! Я не хочу, я не могу… Ослепленный повязкой, рыжий все же свалился на пол, оглушенный мощью глотки малфоевского тела. На соседней койке в панике подскочил Дин Томас с… огромными ослиными ушами на голове. Уизли в теле Малфоя от неожиданности заткнулся и через мгновение разразился тихими рыданиями с невнятными причитаниями о том, что теперь ему точно конец. Именно в этот момент в палату вошел Гарри Поттер в чине капитана и обвел усталым взглядом происходящий здесь бедлам.  Едва Поттер перешагнул порог палаты, его словно накрыло волной полного безумия. Уизли, слепой из-за повязки на глазах, валялся на полу и водил руками во все стороны, и что-то жалобно бормотал.    Малфой же наоборот, сидел на койке и баюкал свои перебинтованные пальцы. Лицо у него перекосило так, будто он из последних сил держался, чтобы не впасть в истерию и не разрыдаться в голос от боли и ужаса.  А Дин Томас сидел в сторонке, и в полном ахуе смотрел на весь этот балаган. Он теребил и нервно подергивал себя за ослиные уши.    «Что тут, блять, происходит?»   — Гарри, сделай с этим что-нибудь! - выпалил Малфой, едва увидев Поттера.   Он вскочил с койки и бросился к гостю, но внезапно, запутавшись в своих длинных ногах, потерял равновесие и, пытаясь удержаться, машинально схватился за край Гарриных штанов.    Гриффиндорец даже не успел понять, что происходит, как вдруг громко вскрикнул в тот момент, когда слизеринец рухнул, потянув вниз его штаны и с силой впечатался лбом прямо в пах Поттера, размазав мошонку избранного, как яйца-болтунью по сковородке. Боль накрыла мгновенно, резкая, жгучая, такая, что парня скрючило и он, тихо завывая, осел на пол, рядом с блондином, ухватившись за причинное место и едва дыша, прохрипел:    — Малфой… Ты… больной, что ли?!    — Я не Малфой! — крикнул он возмущенно, прижимая к груди перебинтованные ладони.   Уизли, сидевший на соседней постели, в отчаянии запустил пальцы в волосы. Он раскачивался вперед-назад, бубня себе что-то под нос про прием в мэноре, Нарциссу и свою скорую кончину.    Вдруг он резко замер, обеими руками вцепившись в голову.    — Что это? — выдавил Рон, и начал лихорадочно ощупывать волосы, взъерошивая их еще сильнее. — Что с моими волосами? Почему они такие жесткие? ЭТО ЧТО… ПЕРХОТЬ?  Он растер что-то между пальцев и на лице проступил настоящий ужас.   — У меня перхоть?! У МЕНЯ ПЕРХОТЬ!! — завыл не своим голосом рыжий.    Поттер, уже немного пришедший в себя, взвился так, что у всех зазвенело в ушах. Особенно сильно дернулся Дин, прижимая свои отросшие уши сильнее к голове.     — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! — Гарри все еще держался одной рукой за гудящий пах, а другой ухватился за ближайшую койку и с трудом поднялся. — Что вообще происходит? Может кто-то мне это нормально объяснить? Дин?.. Ты тут пока самый адекватный.    Томас перевел на Избранного нерешительный взгляд, вздохнул и пересказал историю: как в ходе операции они нашли артефакт, а при попытке его обезвредить, тот взорвался и их накрыло волной света. И очнулись они все уже в таком виде в Мунго.     — И из-за этого ебаного заклятия, я теперь в теле этого бледного и напыщенного уебка! Гарри! Верни меня обратно!     — Салазар, я что, действительно сейчас выгляжу, как… это… рыжее чмо? — в шоке пробормотал, все еще сидящий на полу Малфой.     — Кого ты тут чмом назвал, хорек плешивый? — огрызнулся рыжий.    — А ну иди сюда, ободрыш. Я тебя сейчас твоими же руками задушу, нищебродина унылая! — взвился Драко, пытаясь встать и снова натыкаясь на все подряд.     — АААААА!!! ЗАТКНИТЕСЬ!!! У МЕНЯ СЕЙЧАС ОТ ВАС МОЗГ ВЗОРВЕТСЯ!!! — заорал Поттер так, что задрожали стекла в окнах. — Пять минут тишины. Можно мне хотя бы, пять минут?.. Дайте мне подумать. И впервые за последние десять минут, в палате действительно наступила напряженная тишина.    Гарри щелкнул пальцами с видом, будто ему пришла гениальная идея, а затем махнул рукой. Как пришла, так и ушла. Он смотрел на бедолагу Дина и вспомнил, как Гермиона выпила оборотное с кошачьей шерстью, хохотнул в себя и перевел взгляд на Рона… то есть, Малфоя. Соплохвост бы их разобрал, даже с близнецами было проще!     — Значит, план такой, — Гарри прокашлялся и нахмурил брови. — Вы идете по «своим» домам и делаете вид, будто ничего не произошло. Если все получится, выиграете время, чтобы мы нашли способ вернуть вас в исходный вид.   — Так плана у нас нет? Гениально, придурок, — лицо друга исказила напыщенная саркастичная усмешка. Парень все еще пытался вытереть пальцы от перхоти о постельное белье. Гарри поперхнулся от мысли, что Рон с начинкой из Малфоя — это какое-то сверхкомичное комбо…   — Гарри, я не пойду в Мэнор! Я там и минуты не продержусь, меня сразу вычислят, — слезливо канючило слизеринское лицо.  Ну, тут ничего особо нового.   — Не ной… Рон. Ты у Арагога в логове бывал? Бывал!    — Я согласен еще раз туда сходить! Только не к Малфоям.   — Воспринимай эту возможность, как билет на экскурсию в красивую жизнь. В твоей такое точно не повторится, — фыркнул с постели Уизли-который-Малфой. — Но к моей комнате даже не приближайся! Я попрошу Тинки, чтобы постелила «мне» в пыточной.   — Еще одно слово, Малфой, и «мне» случайно захочется постричься налысо, — рявкнул Малфой-который-Уизли. — Не люблю ощущение геля на волосах.   — Ощущение душа тоже, по всей видимости. Фу, ну и вонь.   — Так пахнет настоящий мужик безо всякой пидорской косметики!   — Так пахнет бедность и бабка на смертном одре!    Гарри устало закатил глаза, у него уже не было никаких сил вступать в перепалки.  Он подошел к шкафу для продуктов пациентов, который имитировал маггловский холодильник, только с самообновляющимися чарами Стазиса, и не нашел в морозилке ничего, кроме грустной перепелиной тушки.  Вздох сожаления вырвался из его рта, как извинение за кощунство над почившей перепелкой. Он взял тушку, приложил ее к паху и скомандовал:   — Через двадцать минут выдвигаемся. Драко, расскажи Рону, как попасть без проблем в поместье. Рон… Тебе просто удачи. А мы с Дином пока решим, как быть с ушами.  Гарри подавил в зародыше нервный смех, стоило взглянуть на страдальческое лицо Томаса. Это был явно не лучший день его жизни.  Впрочем, не у него одного.  Драко-который-Рон замер, его обычно бледное лицо, а сейчас усеянное веснушками, исказила гримаса недоумения вперемешку с отвращением.     — Объяснить Уизли, как пройти по моему дому? Через двадцать минут выдвигаемся? — он фыркнул, и это прозвучало по-роновски, но с максимально не присущей ему манерой. Так, словно Рона внезапно переклинило, и он стал вещать из параллельной Вселенной. — Он споткнется о персидский ковер третьего века, разобьет любимую отцовскую вазу династии Цинь и начнет жарить в камине, увенчанном фамильным гербом, сосиски. Нет!     — Ой, да заткнись, хорек, — проворчал Рон-который-Драко, скрестив руки на груди. — Просто нарисуй мне хотя бы примерную карту поместья. Или опиши, где что стоит! Как пройти к твоей комнате так, чтобы не встретить твоего дорогого папочку. План! Нам нужен план!     — Моя комната, — сквозь зубы процедил смирившийся Драко, — в западном крыле. Поднимись по главной лестнице, пройди до конца коридора, поверни налево у портрета прабабушки Э… женщины в изумрудном платье и жемчужном ожерелье. Третья от портрета дверь с резной стальной змей. Нажми на изумрудный змеиный глаз и скажи пароль: «Золотой дракон». И ради всего святого, не трогай ничего на моем туалетном столике. И вообще очень постарайся дотронуться своими пальцами до как можно меньшей площади в моей комнате.     — «Золотой дракон», — с издевкой повторил Рон. — Конечно. А у меня пароль к моей комнате: «Куриный окорочок». Гарри, у него там, наверное, целый арсенал темных артефактов! Можно будет набить ими карманы и настрочить на него докладную в Министерство!     — Если тронешь хоть одну мою вещь, Уизли, я использую твое тело, чтобы добровольно записаться в испытатели нового вида слабительных в больнице Святого Мунго! А после набью тату «Я Уизли. И я нищееб!» в самом захудалом и грязном магловском районе.  Гарри, тем временем, снова вздохнул и приложил замерзшую перепелку к виску. Дин, тихо наблюдавший за всем этим, робко поинтересовался:   — А что с моими… э… проблемами?   — Позже, Дин, позже, — тоскливо отмахнулся Гарри.  Он смотрел на ссорящихся друзей-врагов и понимал, что двадцать минут — это катастрофически мало. Рон в теле Малфоя, даже с самой детальной картой и подробными инструкциями, был подобен гранате с выдернутой чекой.  А Драко в теле Рона… Гарри мысленно представил, как тот с прямой аристократичной осанкой будет вышагивать к Норе по заросшей тропинке мимо снующих гномов и кур миссис Уизли, насмешливо приподнимать бровь, сидя за кухонным столом в тесной гостиной, и ему стало одновременно смешно и жутко. Миссис Уизли вычислит подмену за двадцать секунд. И огреет его печной кочергой по хребту. Дважды.    — Ладно, — сдался он. — Подробную карту он тебе, Рон, не нарисует. Придется импровизировать. Главное — меньше говорить. Кивай, хмыкай и смотри свысока. Драко, а ты просто постарайся не кривить свою физиономию и не грубить родным Рона. И ешь все, что тебе положат на тарелку. Даже если это похоже на рвоту твоих домовиков.    Он отнял перепелку от головы и бросил ее обратно в морозилку. Пора было начинать этот безнадежный спектакль, обреченный на провал с самого начала.  Гарри был преисполнен воодушевлением и верой в своих подчиненных.  * Драко аппарировал всю компашку на ближайшую к мэнору точку, и повернулся к Уизли.   — Слушай внимательно, Уизли. Сейчас ты пройдешь прямо, никуда не сворачивая, тридцать шагов. Ты почувствуешь гул защитных чар и пройдешь сквозь них. Только после этого ты увидишь мэнор. Пойдешь пешком к главному входу, это тот, что с колоннами, — уточнил Драко, закатив глаза.  Рыжая челка ему мешала и он раздраженно отбросил ее назад. Пиздец. Смотреть на свое лицо с таким нелепым выражением было странно. Уизли явно не привык думать в обычной жизни.   — Если кто-то тебя спросит, какого хера ты поперся пешком, а не аппарировал сразу в свою комнату, соврешь, что хотелось прогуляться. Справишься?  Малфою хотелось стереть этот жалкий и напуганный вид с этого лица, но он не мог позволить себе избить свое же тело.   — Малфой, ты сказал, западное крыло, но как я пойму, где запад..?  «Салазар, да за что мне это?!»  — Блять, воспользуйся заклинанием компаса, если ты такой убогий…  — Малфой, следи за речью, — вмешался Поттер.   — От главного входа налево! Третья дверь от портрета женщины в изумрудном платье, — прорычал Драко. — Все, пойдемте уже.   — Удачи, Рон! — Поттер похлопал Драко, точнее Рона в теле Драко, по плечу. Настоящий Драко содрогнулся от такой фамильярности. — Если что, шли Патронуса, но помни, что мы можем быть не одни в этот момент.  Рон кивнул и медленно побрел вперед. Драко с ужасом наблюдал как он сутулится и шаркает, и как ужасно от этого сидит на нем скроенный под заказ костюм.  «Мерлин, помоги мне пережить этот день». * Малфой в теле Рона слегка пошатнулся, — Поттер был отвратителен в парной аппарации.   — Так, ну, идем.  — Что? — Драко пораженно взирал на то, что он бы охарактеризовал как многоэтажный… сарай?   — Пошли, говорю.  — Это дом Уизли, ты серьезно сейчас?  — Заткнись и шагай, — терпение Поттера явно подходило к концу этого дня. Они спустились по склону и шли по тому, что предположительно должно было быть газоном, но заросло бурьяном по колено. Из травы перед ними выскочил гном, за которым в длинном прыжке пролетел рыжий кот.   — Отлично, значит, Гермиона уже здесь. Грейнджер. Во всей этой суматохе он совсем забыл про нее.  — Эм… они с Уизли типа вместе? Мне нужно с ней целоваться взасос или что-то в этом роде? — спросил Драко как можно небрежнее, скрывая свой интерес. Он не знал почему, но в тайне надеялся, что Скитер все выдумала, и между ней с Уизли ничего нет. Все же, она была слишком умна для него. Поттер выпучил глаза, отчего стал похож на жабу.  — Годрик, НЕТ! Не смей, не вздумай!... Мерлин! — Поттер вздохнул и потер переносицу. — Так, ладно, вот что тебе нужно знать: Гермиона и Рон встречались некоторое время после битвы за Хогвартс, но быстро поняли, что ничего не получается, потому что… Не важно почему, в общем, они уже давно не вместе. Но! Миссис Уизли считает Гермиону идеальной невесткой и каждый совместный ужин пытается свести их обратно. Выглядит это топорно и довольно неуклюже, если честно. Гермиона и Рон обычно вежливо и деликатно отшучиваются от этого, поэтому то же самое предстоит и тебе. Не смей грубить миссис Уизли! — последняя фраза прозвучало особенно грозно.  — Вряд ли я смогу быть более грубым и неотесанным, чем ее сын. Расслабься, Поттер. «Так-так-так, значит, проблемы в Раю, Грейнджер свободна», — удовлетворенно думал про себя Драко, пока шагал к тому, что видимо было центральным входом сарая.   — Гарри, дорогой, Рон! Ну наконец-то! – едва парни успели сделать шаг внутрь, их чуть не сбили объятия миссис Уизли.  Мягкие полноватые руки Молли обнимали шею замершего как суслика Драко, пока губы с остатками персиковой помады чмокали в щеки. Гарри пришлось страшно округлить глаза, чтобы руки Малфоя через сопротивление все же чуть коснулись плеч воображаемой матери в ответном жесте.  — Скорее, скорее проходите к столу, мы вас заждались! — Молли подтолкнула мальчиков в столовую под спины и для ускорения хлопнула Драко по заду. Тот дернулся и проскочил вперед на три фута, как будто от удара Депульсо.   — Я… споткнулся, – быстро нашелся недо-Рон и извиняюще улыбнулся.  Поттер промолчал и обреченно потер лоб, пока миссис Уизли обеспокоенно рассматривала пол на предмет препятствий для ног ее младшего сыночки. Перед входом в комнату, откуда шел гам, Драко глубоко вздохнул.  «А, может, и к лучшему что я ни дракла не вижу, потому что такую атаку на все органы чувств сразу я явно не выдержу», – пронеслось в голове. Ароматы жаркого, гуся, пирога, сока, вина, смешивающихся парфюмов цунами хлынули в нос прибывшим гостям. Малфой еле удерживал аристократические ноздри на своем месте от того, чтобы скривиться — в Мэноре такой объем запахов можно было встретить только в случае конца света. И смерти всех домовиков.   — Гарри, Рон, садитесь ко мне! – голос Грейнджер отвлек мучения Малфоя.  Поттер протащил его почти через весь стол, подталкивая поздороваться и обняться со всеми многочисленными Уизли — Джордж, Джинни, Перси, Билл с Флёр, Артур. Все хотели поприветствовать Рональда, к огорчению Драко.  От Гермионы пахло приемлемо и даже чем-то похожим на белые цветы: она не налегала на соусы с горчицей и перцем, пила простую шипучую воду и здесь Драко мог хоть немного расслабиться.   — Как ты? Выглядишь… странно, — рука Грейнджер под столом неожиданно легла на бедро Малфоя.  Он скосил глаза вниз на ее ладонь, пытаясь не выдать шока.  «Что дальше? Она протянет пальцы чуть выше и по-дружески пригладит взгрустнувший член бывшего? Салазоровы соски, такая близость с Грейнджер не может не радовать, но не в рыжем же теле несчастного Уизела!» Мозг Драко лихорадочно метался в выборе ответа, когда вдруг к нему обратилась Молли:  — Рон, милый, поухаживай за Гермионой! Она ничего толком не поела из моих угощений, кажется, без тебя у нее никакого аппетита! Щеки девушки залились розовыми пятнами: кончик носа и скулы будто макнули в краску. Драко заметил это, потому что все еще не мог оторвать взгляд от ее лица. Рука Гермионы тут же слетела с бедра, оставив ощущение холодка.  — Молли, я просто пытаюсь следить за калориями, а не устраиваю голодовку из-за отсутствия Рональда, – ответила Грейнджер смущенно, но твердо.  — Ладно-ладно, я шучу. Но все же интересно, стоит ли мне продлевать бронь в том милом банкетном зале еще на год, потому что июнь уже на носу… Свадьбу Билли пришлось отмечать прямо здесь из-за сами-знаете-каких времен, но сейчас есть столько возможностей, вы прилично зарабатываете, да и мы поможем… Джордж громко хохотнул и толкнул Перси в бок. Джинни закатила глаза и многозначительно взглянула на мать через стол, но миссис Уизли оставалась глуха к намекам.  — Рональд, скажи же что-нибудь, хватит сидеть статуей, — Гермиона прошипела на ухо Драко и больно схватила за локоть, чтобы вывести того из транса наблюдения за цирком «Сделай Грейнджер еще одной Уизли». — Мэм… То есть, мам, конечно! Кажется, это бесполезно. У Гермионы уже есть новая пара, и это, к несчастью, не я… — с трагизмом и дрожью в голосе постарался произнести Малфой.  «Салазар, как же жалко, что в Хогвартсе не было факультатива по актерскому мастерству!»  Десять пар глаз вонзились в лицо Рона. Хорошо, что он видел их слегка размыто, иначе явно бы не смог стереть из памяти эти блюдца.  — Милый, ты это серьезно? Кто же это? Мы его знаем, Гермиона? — Молли опустилась на стул и подперла ладонью обеспокоенное лицо. Тишину в комнате можно было порезать одним из ножей, лежащих рядом с гусем, до того она была жирной и тяжелой.  — Да, мы его знаем, Гермиона? — Поттер очнулся первым и опасно посмотрел прямо в душу Драко.  — Возможно, ей сложно было признаться, но лучше об этом скажу я, чем мы будем постоянно ставить ее в неловкое положение такими разговорами, — Малфой-который-Рон, снова взял слово, потому что теперь в трансе оказалась Грейнджер и не собиралась ему ни мешать, ни помогать.  — Она уже пару месяцев как встречается с Драко Малфоем, и, кажется, у них все серьезно, — Рон театрально вздохнул и покачал головой, будто отгоняя призраки несбывшейся любви.  В столовой как будто перестали работать все законы вселенной: время встало, а метель на улице остановилась, чтобы заглянуть в окно и присоединиться к общему шоку.  — О, вы не видели, каким теперь он стал! Как он вырос, возмужал! Не бросил квиддич, очень спортивно выглядит, больше шести футов ростом, а в плечах вообще – во! И да, у него шикарные перспективы на работе, кажется, его могут сделать начальником отдела… А я что? У меня комплексы и сплошные выговоры за опоздания… — продолжал Драко, и так увлекся перечислениями собственных плюсов, что не заметил, как отмерла Грейнджер и встала позади его стула.  — Еще слово, братишка, и я подумаю, что встречаешься с Малфоем ты, а не Гермиона, – Джинни подняла брови и ошарашенно выпила бокал белого вина залпом.  — Рон, можно тебя на секунду? — голос Грейнджер звучал так натянуто вежливо, что поверить в счастливую дальнейшую жизнь без увечий для ее визави мог только глухой.  Малфой неспешно поднялся и, стараясь не спотыкаться, двинулся на запах цветов за спиной разъяренной девушки. Если ему и суждено сегодня отбыть в мир иной в этом Эссфордшире, пусть хотя бы последние минуты пройдут с достоинством.   — Ты что, блять, несешь? — двери едва успели закрыться, как кулачки Гермионы резко схватили Малфоя за воротник клетчатой рубашки. В ее глазах собиралась буря, а волосы будто наэлектризовались гневом. — Ты под Империусом? А ну-ка, быстро подпрыгни, мать твою!  Драко ухмыльнулся, представив подпрыгивающего на одной ноге Уизела, но силой воли заставил себя сдержаться.   — Гермиона, милая, я ни под каким ни под Империусом, я правда думаю, что из вас получилась бы прекрасная пара, ведь вы так похожи!  Девушка застыла и уставилась на него, широко распахнув глаза. Она медленно отпустила воротник рубашки и отступила от него на шаг. Малфой на секундочку подумал, что если она выпучится еще сильнее, то ее глаза точно выпадут и смешно покатятся по полу.  Почему-то вспомнился Грозный Глаз Грюм с его искусственным глазным протезом, и Драко захихикал, представив в мыслях это убийственное сочетание: кудрявая шевелюра Грейнджер, голубое магическое око и кривоватая трость для ходьбы.  Гермиона озадаченно смотрела на давящегося смехом Рона, всерьез подозревая умственное расстройство, которое развилось либо по причине их расставания, либо кто-то приложился ему по голове. Оба варианта были вполне возможны. Девушка решила действовать аккуратно, все-таки психи — народ беспокойный, а иногда и буйный. Нужно было разобраться, что случилось с Роном, раз он добровольно заделался в свахи и решил во всеуслышание заявить всему клану Уизли, не страшась гнева своей неутомимой матери, о каком-то ее несуществующем парне. Еще и о ком: о Драко, мать его, Малфое! Не хотелось думать, откуда Рону известны подробности Малфоевских «изменений», но Гермиона не могла не согласиться, что взросление пошло на пользу бывшему слизеринцу. У него, наконец, закончился дурацкий гель для волос, из-за которого он выглядел, словно гиппогрифом облизанный. Еще Малфой благодаря квиддичу обзавелся широкими плечами и одной из самых красивых задниц, которые Гермиона видела в коридорах Министерства. Девушка отбросила мысли о мужских задницах в дальний угол своего сознания, решив сосредоточиться на том, как выкручиваться из сложившейся ситуации.   — У тебя сейчас волосы задымятся от перенапряжения, — отсмеявшись сказал Драко, протянул руку и, не удержавшись, накрутил ее кудрявый локон на палец. Такое простое действие почему-то спровоцировало рой мурашек по телу девушки. «Странно, — подумала про себя Гермиона, — у меня никогда не было такой реакции на прикосновения Рона».  В это время толпа Уизли выжидающе смотрела на дверь, за которой скрылись бывшие возлюбленные. Билл и Джордж делали ставки, каким заклинанием Грейнджер проклянет их нерадивого братца за то, что тот выдал ее тайну, а Джинни поставила на то, что Гермиона превратит Рона в флоббер-червя и заставит в таком виде прибыть на работу.   — Грейнджер, отомри! — усмехнулся «не-Драко», смотря на девушку.  «Грейнджер? С каких пор Рональд называет меня по фамилии?» — подумала Гермиона и брови на ее лице приблизились к переносице еще на дюйм.   — Рональд! О чем думала твоя голова, когда ты перед всей своей семьей выставил меня девушкой Драко Малфоя? Давно ты стал сводником?   — Тише, тише! Я же только как лучше хотел! Хороший парень этот Малфой, ты умнейшая ведьма поколения, так почему бы и нет? — еле сдерживая хихиканье проговорил «Рон».  «Он издевается?»   — С каких пор ты считаешь Драко Малфоя хорошим? Ты головой ударился? В глазах не двоится??  — Ну, стоит признать, зрение подводит... Но и без него понятно, как белый день, что вы с Малфоем — отличная пара.  Гермиона уронила лицо в ладони и глубоко выдохнула.  «Сумасшедший дом какой-то», — пронеслось в голове.  Рон стоял перед ней улыбаясь, и настолько глупой, даже идиотской, улыбки Гермиона на его лице не видела, пожалуй, никогда. Это разозлило еще больше, и чем сильнее она закипала, тем веселее ему становилось.   — Да что смешного, я не пойму? Что тебя так развеселило?   — Ты такая милая и забавная, когда злишься. Тебе никогда никто этого не говорил?  Мерлина ради… Нужно срочно как-то исправлять ситуацию, пока Молли не взорвалась, что ее сыночка бросили ради надменного сынка Малфоев, ужин не пошел под откос и не закончился скандалом. Гермиона подняла голову и посмотрела на Рона таким взглядом, будто в нее вселилась сама Минерва Макгонагалл:  — Сейчас мы выйдем и перед всеми скажем, что ты ошибся и я не встречаюсь с Драко Малфоем. И ты это подтвердишь. Я не хочу весь вечер испытывать на себе сердитые взгляды или выслушивать комментарии о своих отношениях, которых на самом деле даже не существует.    — Грейнджер, успокойся, — продолжал усмехаться «Рон». — Никто не будет тебя осуждать, они же все тебя обожают. Пошутят пару раз или зададут нелепые вопросы о Малфое, и что с того?   — Помнишь, родители подарили мне маггловский фотоаппарат пару лет назад?  — Гермиона устало выдохнула, потерла переносицу и снова подняла на него взгляд. Она хитро прищурилась и слегка наклонила голову, — Фотографии все еще у меня и я отошлю их в «Пророк», если ты этого не сделаешь.  «Не-Малфой» опешил от такого заявления.  «Что там за фотографии, что Грейнджер решила ими шантажировать Уизела?»  — Я бы на это посмотрел, — весело произнес он.  — Рон, да что с тобой? — Гермиона уже была на грани. — Ты странно себя ведешь: называешь меня Грейнджер, говоришь хорошие вещи про Малфоя… Он отвел взгляд, перевел дыхание и произнес:  — Ладно, ладно, я сделаю как ты просишь.  — Хорошо, пойдем. Они вышли в гостинную и в комнате воцарилась тишина, а все взгляды тут же устремились прямо на них. Гермиона заговорила первой:  — Рон немного ошибся, он…  — Да, простите, — перебил ее «Рон» и на его лице снова растянулась эта глупая, слишком довольная улыбка. — Гермиона не хотела афишировать свои отношения с Малфоем, а я этого не понял и все рассказал. Давайте оставим это между нами.  Гермиона резко повернулась к нему и сквозь зубы прошипела:  — Мы же договаривались!  Лицо «Рона» приобрело притворно обеспокоенное выражение. С вежливым «Минутку!» он склонился к уху Гермионы, прикрывая рот рукой, и зашептал:  — О, ты думала, что одна умеешь играть в шантаж, конфетка? Там, где ты училась, я преподавал, — он сделал эффектную паузу. — Я рискну фотографиями. И скажу всей семье, что ты не хочешь афишировать отношения с Драко Малфоем, пока на свет не появится чудесный белокурый ангелочек, чтобы растопить сердце дедушки Люциуса. А ждать всего ничего, полгода. Пока ты там докажешь свою невинность, мамочка успеет миллион раз упасть в обморок, а Поттер — сделать харакири. Он услышал, как Гермиона нервно сглотнула, и, обжигая дыханием ее ухо, продолжил: — Но если ты, чтобы компенсировать свою дерзость, подаришь мне небольшой… но глубокий французский поцелуй, до того, как часы пробьют двенадцать, я не буду этого делать.  С нежной улыбкой парень отклонился назад и вопросительно посмотрел на нее.  Лицо Гермионы в тот момент вполне можно было поместить на обложку книги «Последний день Рональда Уизли». * Рональд Уизли, явно не подозревающий, что ему уже стоит заказывать на памятник эпитафию, блаженно улыбнулся, не открывая глаз. Что за мягчайшая перина! Вероятно, он вырубился в комнате, где спали Билл и Флер.  Ленивым движением Рон потянулся почесать свои золотые кокосы.  Но…что-то было не так. Пальцы осторожно ощупали нечто спросонья привычно твердое, но непривычно большое.  Неприлично.  «Это что за… волына?» — мелькнуло в его голове, и Рональд наконец разлепил веки. Он не был в комнате Билла. Он не был в своей, и даже в чулане для сковородок он не был: его окружали стены с зелеными обоями и змеиной символикой, кровать ограничивали четыре высоких столбика и балдахин.  Он резко вскочил, садясь на постели, и поднял свои руки – почему-то они были перебинтованы, а еще… с них куда-то делись веснушки. Пальцы вытянулись, запястья стали тоньше.  Со священным ужасом Рон опустил взгляд к собственной промежности, а затем медленно стянул с себя явно чужие брюки. Да, перемены произошли и там. Сердце застучало быстрее. Это какой-то сон? Он не удержался, и снова погладил то бархатное, твердое и огромное, что так взволновало его душу. Как загипнотизированный Рональд Уизли наслаждался великолепным зрелищем, пока взгляд его не уперся в чудесные завитки на лобке. Совершенно белые. Сердце остановилось и рухнуло вниз.  Тонкие пальцы, белые волосы, змеи на стенах. Да это же… — Ааааааааааа! Мамааааа! За дверью послышались шаги, и спустя несколько секунд в комнату вошла — о, Мерлин спаси! — Нарцисса Малфой.  Гримаса ее с обеспокоенной сменилась на интеллигентно-вопросительную, когда она обнаружила сына со спущенными штанами. Действительно, даже в такой ситуации — пристало ли леди терять лицо? — Сынок, в чем дело? — она приподняла свою тонкую светлую бровь и указала взглядом на то, что было у Рона в руке. — Этот предмет тебе незнаком? Видитесь в первый раз?  Рон, все еще не нашедший в себе силы сомкнуть челюсть, застыл. Его правая ладонь дернулась, прикрывая свою — или не совсем свою, — честь, а горло издало невнятное, полное ужаса сипение.  Женщина вздохнула, сделала несколько шагов назад и распахнула дверь.  — Люциус!  — Внемлю, дорогая! — раздался крик с первого этажа.   — Драко заново открыл, что он — мужчина, иди объясни ему как с этим жить! — она слегка развернулась обратно. — Твоя работа тебя скоро доконает, сколько мне повторять, что приличные люди не работают? Пришел пешком, весь израненный, упал и захрапел, как плебей! Хорошо, что руки не оторвало. Но мозг, видимо, все же пострадал.  Рон попытался было что-то сказать, но только беспомощно замычал.   — Ладно. Гринграссы уже в пути. Соберись, — она кинула на него выразительный взгляд. — Разумеется, перед их девочками ты должен показать себя с лучшей стороны, но этот козырь воспитанные джентльмены выкладывают на стол чуть позже. Даже такой флэш-рояль!  С этими словами Нарцисса Малфой вздернула подбородок и быстро закрыла дверь с той стороны. Вероятно, не поспеши она это сделать, воспитательный момент был бы напрочь испорчен ее совершенно неинтеллигентным хохотом. Рон ошарашенно уставился на закрытую дверь, чувствуя, как краска — или что там у Малфоев вместо крови, змеиный яд? — отливает от лица.  «Флеш-рояль».  Его только что, с особой циничностью, раскатала Нарцисса Малфой.  Попытка натянуть штаны обратно превратилась в цирковой номер. Забинтованные руки плохо слушались, и Рон с трудом справился с пуговицей, попутно проклиная все генеалогическое древо Блэков и Малфоев до седьмого колена.  Он кое-как поднялся с кровати и поплелся к зеркалу, надеясь, что это все-таки галлюцинация. Из стекла на него смотрела бледная, остроносая физиономия с выражением вселенской скорби.  Рон скривился, и отражение скривилось в ответ. Мерлиновы кальсоны, он — Драко Малфой. Он — богатый, родовитый, белобрысый ублюдок с обожженными клешнями и, судя по словам Нарциссы, полным отсутствием инстинкта самосохранения.  Единственным плюсом во всей этой катастрофе был тот самый «флеш-рояль» в штанах. Но Рон справедливо рассудил, что даже такая компенсация не стоит того, чтобы просыпаться в Слизеринском заповеднике.  Внезапно в голове всплыла вторая часть тирады мамы... то есть, Нарциссы. Сюда едут Гринграссы. Паника холодной волной окатила внутренности. Рон понятия не имел, как вести себя с аристократами, но что-то подсказывало, что этикет Малфоев не подразумевает отрыжку за столом и обсуждение квиддича с набитым ртом. Ему предстояло спуститься вниз и очаровывать каких-то девиц, пока настоящий Малфой, вероятно, сейчас щупает его, Рона, бывшую девушку своими потными ладошками где-то в Норе.   — Так, соберись, Уизли, — прошептал он своему бледному отражению, пытаясь придать лицу хоть каплю того высокомерия, с которым Драко обычно ходил по школе. Вышло так, будто у него запор.   — Ты теперь Малфой. Просто смотри на всех как на грязь под ногтями и периодически ной, что тебе больно. С этим, — он поднял забинтованные руки, — даже играть не придется.  Глубоко вздохнув, Рон поправил воротник рубашки и шагнул к двери, молясь, чтобы Люциус не решил провести с ним воспитательную беседу о вреде онанизма на темные артефакты прямо на лестнице.  — Драко, дорогой, рада видеть тебя, – миссис Гринграсс полезла с объятиями чуть ли не с порога. – Ты давно к нам не заходил, девочки уже начали скучать.  Дафна фыркнула в ответ на реплику матери, не забыв закатить глаза, когда Астория смущенно улыбнулась Рону в теле этого высокомерного хорька. Он улыбнулся ей, но вовсе не от взаимности, а скорее представляя ее реакцию, узнай слизеринка кто перед ней стоит на самом деле.   — Извините, миссис Гринграсс, – спохватился Уизли, поняв, что женщина все еще ждет от него ответа. — Работа, сами понимаете.   — Это правда, — вклинилась Нарцисса. — Мой сын совсем забыл о жизни помимо работы. Недавно он даже пропустил праздничный ужин в честь рождения своей бабушки.  Рон кашлянул и попытался сделать виноватый вид, но потом подумал, что такой человек как Драко Малфой вряд ли испытывал чувство вины хоть раз в жизни.   — Не стойте здесь, проходите. Тинки приготовила вкусный ужин, — продолжала миссис Малфой, пока Рон летал в облаках.     — Драко, — шепнула Астория.  Рыжий в теле блондина среагировал не сразу, но обернулся.   — Может, покажешь мне свою комнату? Твоя мама говорила, что там сделали ремонт.  Рон замер. Ему показалось, что сейчас его бледное лицо, которое было не его лицом вовсе, сейчас было цветом шара-напоминалки, который показывал, что ты что-то забыл. Он молчал. Его руки вспотели — он чувствовал это под слоями бинта.  Астория осторожно пнула его под столом:   — Драко!   — Кхм. Да, конечно, – таким же шепотом ответил Рон, после чего встал и обратился к родителям: — Я покажу Астории свою комнату.  Они оба вышли из столовой, не зная, что вслед им улыбаются Нарцисса и миссис Гринграсс.     — Слушай, я долже… — Уизли не успел договорить, так как Астория впилась ему в губы.  Руки задрожали. Он почувствовал себя неправильно, но, Мерлин, как же ему нравились губы младшей Гринграсс. От нервов он не знал, куда деть свои руки. Он почувствовал ком в горле и хотел оттолкнуть Асторию, но было поздно: вся жидкость оказалась на ее платье.  Рон впопыхах пробормотал очищающее заклинание, невнятно извинился и аппарировал куда-нибудь подальше.  Гребаный Малфой. * Внезапно дверь в комнату, в которой он оказался, распахнулась. На пороге вновь возникла Астория.   — Вот ты где. Почему убегаешь? Ты что-то скрываешь от меня? И да, ты испортил платье из новой коллекции Твилфитта и Таттинга, поэтому обязан объясниться.   — Астория... — Рон резко отвернулся к ней спиной. Мерлин, никуда не спрятаться в этом доме. Эта ситуация начала его напрягать все сильнее. Он оглядел комнату, в которой оказался. Вокруг все было зеленым настолько, что казалось, будто он внутри медальона Слизерина.  Внезапно на него накатила вся ненависть за годы унижений и взаимной неприязни. Рон мысленно перечислил все, что когда-либо вытворял Малфой в его сторону: начиная от мерзких слизней, при мысли о которых до сих пор возникала изжога, до того, как тот однажды пролил ему в министерской столовой жаркое на новую рубашку и даже не извинился.  Ему в голову пришла мысль. Честно говоря, она была бредовой, но хорек это заслужил. Рон хихикнул про себя. Да, определенно заслужил.   — Астория, мне нужно признаться.  Девушка сложила руки на груди и удивленно вздернула бровью.  — Я совсем недавно это осознал. Мне тяжело это говорить, и не перебивай меня пожалуйста, — он театрально вздохнул, взглянул на нее из-под ресниц, и выставил руку вперед. Близнецы бы оценили его актерские навыки. — Это будет тяжело принять, но так больше не может продолжаться. Извини, но мне нравятся мужчины.  Рон мысленно вскинул руку с кулаком.  «Посмотрим, как ты выпутаешься из этого, мерзкий хорек».   — Нет, — Астория стояла в той же позе и даже не изменила выражения лица, — кто ты?  Рон опешил. Он ожидал, что его однажды раскроют, но, чтобы так быстро…  — Драко.  — Нет, ты – не он, — девушка подошла к нему ближе и, прищурившись, смешно сморщила нос.   — Но как ты поняла? — он осознал, что дальше притворяться бессмысленно. Эх, а он так старался изобразить Малфоя-гея, что с этими его тонкими пальцами выходило очень даже убедительно. Воображаемый Джордж ему поаплодировал.   — Ну, кем бы ты ни был, ты целовал меня чуть дольше трех секунд, — она опустила взгляд и прикусила губу, признав, что сболтнула лишнего.  Так значит они с Малфоем не… Рону стало ее немного жаль. Астория была очень красивой девушкой. Нет, не так. Она была охренительно красивой девушкой. Темные волнистые волосы, голубые глаза, маленький, совсем не аристократично вздернутый нос. Пухлые чуть влажные губы…Губы?  Мерлинова мошонка, Рон. Ты забываешься. Он решил спросить прямо.  — Разве вы с Малфоем не настолько близки? Вы же чуть ли не помолвлены. Она замялась и начала нервно ходить по комнате, теребя рукава своего платья.  — Технически, да. Мы обещаны друг другу с младенчества. Но… — Астория нехотя осознала, что ей нужно сказать это сейчас, кем бы он ни был. Казалось, сама ситуация предоставила ей шанс. — Я чувствую, что никогда не любила его по-настоящему. Но мне бы хотелось большего. Я заслуживаю большее, — она внезапно остановилась и улыбнулась, — Это неважно. Я знаю, что делать. Но для начала. Кто ты?   — Рон. Рон Уизли.  Астория весело хихикнула и протянула ему руку.  — Приятно познакомиться, Рон Уизли, — Рон неуверенно прикоснулся к ее тонким пальцам.— Пойдем! Быстрее.  Спустя три коридора, два лестничных марша и огромной галереи семейных портретов они оказались в библиотеке. Рон невольно вспомнил Гермиону и поморщился.   — Она должна быть где-то здесь, — Астория отпустила его руку и уже что-то искала в огромном каталоге, стоящем посередине комнаты. — Вот!  Гринграсс взмахнула палочкой. Из-за угла вылетела большая, довольно потрепанная книга в черной обложке. Она сразу же раскрылась на нужной странице.   — Подойди! Сейчас все исправим. Рон неуверенно подошел ближе.  — Ты уверена? — Он не был трусом, но дружба с Гарри научила не доверять первому попавшемуся заклинанию.  Астория закатила глаза.  — Мы с Дафной, когда ей было одиннадцать, однажды пробрались к папе в кабинет и на спор выпили жидкость из флакона, стоящего на его столе. Мы обменялись телами и настолько испугались, что два месяца не могли признаться родителям. Когда меня чуть не отправили в Хогвартс вместо Даф, все пришлось рассказать. Тогда мама показала нам эту книгу. Поверь, я знаю, что делаю.  Астория взмахнула палочкой и произнесла нараспев длинную, тягучую формулу, в которой Рон не уловил ни единого знакомого слова, только интонацию, уверенную и безапелляционную, которая так была похожа на Гермионину.  Комната дрогнула, будто сама библиотека глубоко вздохнула вместе с ними. Книжные полки тихо заскрипели, страницы раскрытых фолиантов зашелестели, а символы на полях вспыхнули бледно-зеленым светом, отбрасывая призрачные отсветы на стены. Воздух вокруг сгустился, стал плотным и вязким — таким, что Рону показалось, будто он пытается дышать сквозь воду, каждый вдох давался с усилием и странным металлическим привкусом на языке.  Его резко дернуло вперед, словно заклинание ухватило его не за тело, а за что-то глубже.   — Ай! — вырвалось само собой. Он инстинктивно схватился за край стола, но пальцы прошли сквозь гладкое дерево, не встретив сопротивления. Мир перевернулся. Боль накрыла сразу. Он зашипел и рухнул на колени, прижимая руки к груди, чувствуя, как тело ломается изнутри, магия в спешке переставляет все на правильные места.  — Спокойно, — голос Астории прозвучал сверху, ровный и уверенный. — Не сопротивляйся. Все уже почти закончилось.  Он сделал неровный вдох — и вдруг понял, что дышать стало легче. Проще.  Правильнее. Рон медленно поднял взгляд, но увидел только Асторию, стоящую рядом с раскрытой книгой, и отражение в темном стекле шкафа. Он встал, посмотрел туда — и замер.  Рыжие волосы, веснушки и слишком знакомое лицо, перекошенное от боли и недоверия.  Он опустил взгляд на руки.   — Я… — голос дрогнул. Он прокашлялся и попробовал снова. — Я снова я. Осознание накрыло не сразу. Рон коротко рассмеялся, почти истерично, и прикрыл лицо ладонями, не заботясь о том, как это выглядит.  — Мерлин, — выдохнул он. — Я думал, застряну в нем навсегда. Астория закрыла книгу аккуратным, выверенным движением.  — Связь разорвана, — сказала она спокойно. — А Драко... Рон вздрогнул.  — Он сейчас… — он сглотнул. — На ужине с моей семьей. И с Гермионой. Он сейчас тоже...? — Да, — кивнула Астория.  Она отступила на шаг, явно оценивая результат.   — Я позабочусь о том, чтобы родители ничего не заметили, — продолжила она. — А ты… постарайся больше не трогать вещи, происхождение которых тебе неизвестно.   — Это была не моя идея, — машинально пробормотал Рон, все еще не отрывая взгляда от своих рук.  Астория усмехнулась, уже направляясь к выходу.  — Конечно. Пойдем, я провожу тебя к камину.  У самой двери она остановилась и, прежде чем Рон успел что-то сказать, шагнула ближе. Быстро, почти буднично наклонившись, Астория коснулась губами его щеки, а лицо Уизли вспыхнуло.   — И да, — добавила она. — За платье можешь не переживать. После сегодняшнего, я все равно не собиралась его больше надевать.  Рон нервно улыбнулся.   — Ну что ж… — пробормотал он себе под нос, нервно почесав затылок. — Пора домой.  Он шагнул в камин, взял в руки горсть летучего пороха, и уверенно произнес адрес дома.  * Гермиона чувствовала себя в западне. Она пыталась шантажировать, а в итоге сама оказалась жертвой. Черт бы побрал Рона. Сжав губы, она с яростью укусила бутерброд с красной рыбой.  Рон ухмыльнулся ей через весь стол и подмигнул.     «И когда он стал таким самодовольным?»    Гермиона опустила глаза и сунула в рот остатки булки и рыбы. Джинни придвинулась к ней вплотную и зашептала на ухо, опалив кожу горячим, алкогольным дыханием.     — Мы с Гарри… отойдем.    Гермиона поморщилась и резко кивнула, схватив бокал с белым вином. Младшая Уизли выскользнула из-за стола и ушла, плавно покачивая бедрами.    Думать о Гарри и Джинни, которые сбегают с праздника, чтобы предаться разврату, не хотелось категорически. Гермиона прикончила бокал в три больших глотка и снова поймала взгляд голубых глаз напротив.    Рон смотрел пристально, чуть прищурившись и изогнув бровь. Что за выражение! Он ждал, а она все никак не могла решиться. Поддаться на шантаж и проиграть? Или гнуть свою линию до конца?  Абсолютно все гости косо поглядывали на нее целый вечер, явно сомневаясь, но все же допуская мысль, что у нее роман с Драко Малфоем. Это была катастрофа — унизительная, непоправимая и почему-то обидная.    Гермиона взглянула на часы и вздрогнула, когда мистер Уизли громко расхохотался. Рон скривился всем лицом, вдруг напомнив тем самым Малфоя, а Гермиона застыла.  «Мерлин, да что с ним такое?»     — Еще вина? — спросил Артур и тут же налил ей почти до самых краев.     — Все, хватит, спасибо, — забормотала она, пытаясь схватить бокал и не разлить напиток.    Молли запричитала возмущенно, когда Джордж выпустил «карманных пикси» и маленькие проказники бросились к гостям.    Веточка омелы проплыла над головами и зависла над Роном, словно издеваясь над Гермионой. Он вскинул голову и ухмыльнулся, а она обреченно застонала. Идиот! Какой же он идиот! Сделав еще два больших глотка, она закусила губу.    Гермиона не была готова всем и каждому доказывать, что не беремена от Драко Малфоя. Мерлин милостивый, да кто в здравом уме поверит, что Малфой обратил на нее внимание? То есть, нет! Не так. Кто вообще допустит мысль, что она позволила какому-то Малфою дотронуться до себя! Вот!  И все же, в несуществующий роман с хорьком все поверили удивительно легко… Вот черт.    Гермиона не заметила, как выпила еще один бокал и только обжигающая щекотка в горле напомнила, что ей стоит остановиться.    Рон смотрел и ухмылка становилась все шире. Он предвкушал момент, когда огорошит все семейство гадкими сплетнями. О, нет, с обреченностью подумала Гермиона. Никто не поверит ей! Никто и слушать не будет, безоговорочно доверившись Рону, а ведь у нее с Малфоем не было и нет никаких шансов!    Гермиона решительно поднялась на ноги и ухватилась за спинку стула, чуть покачнувшись. Рон вскинул брови и хмыкнул, отчего по ее щекам пополз яркий румянец. Она скривилась и… кивнула ему. Сдалась, приняв участь жертвы глупого шантажа.    Вот же…    «Предатель! Как он мог шантажировать ее! И кем! Малфоем!»     — Все хорошо? — вдруг спохватилась Молли и Гермиона вздохнула.     — Я… Да, миссис Уизли. Мне надо в туалет. Простите.    Рон растянул губы в широкой улыбке и вокруг голубых глаз собрались морщинки. Гермиона не собиралась целовать друга (без пяти минут бывшего друга) при его родителях и других гостях, — никогда в жизни она не сможет объяснить Молли, что это было условие сделки, а не начало любовной истории с семью детьми, как итог.    Ее передернуло от ужаса и путь до лестницы показался чересчур длинным. Взгляд в спину ощущался почти физически.    Скривившись, Гермиона нехотя брела на второй этаж, испытывая сразу смесь разных чувств — и злость, и обиду, и смятение. Вдруг собственный запал и задор сдулись, и хотелось только обиженно кривить губы и плакать от глупости. Рон, как обычно, сумел довести ее до слез своей недалекостью и бесхитростной жестокостью.    Гермиона вошла в туалет и не стала запирать дверь. Сердце забилось быстрее. Будет ли считаться условие выполненным, если никто не увидит их? Или нет? Если он только посмеет сказать, что…    — Вот это смелость и отвага, — хмыкнул Рон и вошел в туалет. — Гриффиндор всегда играет честно, да?    Гермиона вскинула на него глаза и сделала маленький шаг назад. Над его рыжей головой висела идиотская омела, осыпая рыжие волосы белоснежными хлопьями снега. Едва снежинки касались шевелюры, они тут же исчезали, не оставляя после себя влаги.    — Ты идиот, Рональд.    — Это музыка для моих ушей, Грейнджер, — ухмыльнулся он и Гермиона сжала губы.    — Да что с тобой! — зашипела она и отошла еще на полшага назад.    Туалет был маленький, только унитаз сбоку и раковина с овальным зеркалом за спиной. Рон надвигался на нее, высокий и широкий, загоняя в ловушку. Ухмылялся опасно и хитро. Провоцировал и пугал. Алкоголь шумел в ее ушах, а кровь бурлила.    Они с Роном давно расстались, решив остаться друзьями, но сейчас он не делал ситуацию проще или легче. Он почти смеялся над ней. Внутренности скрутило и от страха хотелось закричать. Гермиона вскинула голову и уперлась задницей в раковину. Рон подошел вплотную.    — Ну что, где мой поцелуй? — протянул он заносчиво и развратно, понизив голос до незнакомых нот.    Гермиона сглотнула вязкую слюну и скривилась.    — Я уже сказала, что ты идиот?    — Грейнджер, хватит ласкать мои уши подобными комплиментами, — ухмыльнулся он широко. — Поцелуй меня. С языком. Я жду.    Гермиона испуганно вжала голову в плечи и вцепилась в раковину позади. Омела все сыпала и сыпала снег на голову Рона. Между ними застыло доселе незнакомое напряжение, от которого поджимались пальцы на ногах и дрожали колени.    — Может без языка?    — Может сделаешь минет?    Гермиона ахнула и уперлась руками в его крепкую грудь, по-настоящему испугавшись, что Рон заставит ее сделать что-то против воли.    — Нет, Рон!    — Ты такая смешная, — он ухмыльнулся и покачал головой. — Я не буду тебя заставлять, дурочка.    — Ты придурок! Отпусти меня! Я передумала, — затараторила Гермиона, пытаясь оттолкнуть Уизли. — Иди расскажи всем, что я беременна от Малфоя! Давай! Посмотрим, кто поверит в эту глупость!    Гермиона почти шептала, потеряв голос, и толкала Рона, стараясь выскользнуть и сбежать, но он схватился за раковину, поймав ее в клетку своих рук. У нее не было шанса вырваться отсюда не выполнив условие сделки.    — Мерлин, ты слышишь себя? — пробормотал он и его глаза потемнели. — Гермиона Грейнджер беременна от Драко Малфоя…    Он облизнулся и Гермиона застыла, не понимая, что с его волосами… Снега на рыжих прядях становилось все больше и больше, превращая шевелюру из огненно рыжей в белоснежную…    — Что с твоими волосами? — непонимающе прошептала она и в этот момент Рон вскинул глаза за ее плечо и шагнул ближе.    Все случилось чересчур быстро.    Он ухватил ее за подбородок сильными пальцами, а Гермиона не успела среагировать. Хотела его оттолкнуть, увернуться, не дать случиться этому поцелую. Их губы встретились все равно. Гермиона зажмурилась и вцепилась пальцами в чужую грудь, пытаясь удержаться на дрожащих от страха и алкоголя ногах.    Чужие губы терзали ее, язык вылизывал рот, и она вяло отвечала ему, чувствуя как заполошно бьется сердце в груди. Глазам было больно-больно от горькой обиды. Спустя несколько мгновений она ощутила, как ее тело самовольно расслабляется, отдавшись этому мгновению. Судорожные мысли замедлили свой бег. Он неплохо целовался…    Весьма неплохо…    Гермиона стала отвечать осторожно и мягко, пытаясь успокоить его грубый порыв, и он… откликнулся. Чуть замедлился, чуть расслабился. Стал нежнее и осторожнее. Его крепкие руки скользнули по ее талии и Гермиона отозвалась, прижавшись грудью к его крепкой груди. Мыслей в голове не было, только странное наслаждение, от которого хотелось петь. Это все алкоголь, подумала она, вылизывая чужой рот. Гермиона боялась открыть глаза и закончить поцелуй, и уж тем более она боялась признаться, что ей понравилось целовать с ним. С этим гадким шантажистом и мерзким предателем дружбы!    Рон оторвался от ее губ с тихим вздохом, прижавшись лбом ко лбу, и она буквально чувствовала кожей его самодовольную ухмылку. Мгновение застыло между ними — хрупкое, как первый лед, и открыть глаза означало принять ужасающий факт, что ей понравился поцелуй с…    — Малфой!? — взвизгнула Гермиона, открыв глаза.    Ужас пронзил ее ненавидимым мечом и она едва не разбила зеркало позади себя, так резко подпрыгнула и дернулась назад.    — Какого черта! — закричала она во весь голос, а крепкие пальцы не дали ей вырваться прочь и удержали на месте.    Перед ней стоял никто иной, как сам Драко, мантикора его сожри, Малфой!    — Грейнджер, — протянул он с самодовольной ухмылкой, которую она наблюдала на лице лучшего друга целый вечер и не понимала ее происхождения.    Теперь же, глядя в светлое, холеное лицо напротив, все будто бы встало на свои места. И странное поведение, и непонимание о каких фотографиях речь, и глупый шантаж о ее связи с…     — Ах ты гадкий слизень! — зашипела она, пытаясь вспомнить, где оставила палочку.    Чужие руки лежали на талии, а ее собственные на его плечах. Над их головой все еще парила предательская омела.     — Пожалуйста, просто Драко, — хмыкнул он хитро, и Гермиона едва не задохнулась от возмущения. — Считаю, что будущая мать моих детей может смело называть меня по имени.     — Придурок!     — Ну или так, — усмехнулся он и облизнулся.     — Как ты оказался здесь!? Какого черта ты был Роном! О, молчи и выметайся отсюда немедленно, пока тебя никто не увидел и не отправил в Азкабан за незаконное использование Оборотного зелья! Или что ты там сделал! Проваливай!    Малфой погладил ее талию большими пальцами и Гермиона вдруг поперхнулась, заметив его мягкий, задумчивый взгляд. Слова застряли в горле, и паника сжала сердце сильнее.    Они стояли чересчур близко.    Они только что целовались.    Она… и Малфой.    Черт побери.    Весь вечер это был Малфой! Они смотрели друг другу в глаза и напряжение гремело между ними, словно раскаты грома. Он не торопился отпускать ее. Что за черт?..    — Эй, Грейнджер, — произнес он с мягкой насмешкой. — Что насчет еще одного поцелуя? Или я расскажу всем, что ты обжималась в туалете с Уизелом, и быть может, вскоре вы станете счастливыми родителями.    Гермиона сощурилась и вцепилась в его плечи сильнее, желая оторвать белобрысую голову к чертовой матери.    — Малфой, — предупреждающе зарычала она, но в следующий миг чужие губы вновь накрыли ее собственные, заглушив возмущенный лепет.    Что ж… Гермиона с обреченностью признала факт: ее вновь целовал Малфой. И целовал весьма… неплохо.    Однако ей требовалась еще минутка, чтобы окончательно убедиться в этом.    Или, возможно, две. 

КОНЕЦ