Понять

      Иногда сложно принять реальность такой, какая она есть. Мир не идеален, и в нем есть свои изъяны, недочеты и детали, которые очень хотелось бы изменить. Каждый человек имеет в себе черты, которые ему не нравятся, те, которые хотелось бы вырвать из себя и выкинуть как можно дальше. Такие, с какими не хотелось бы знакомится. От них не сбежишь сколько ни старайся, и столкновение непременно будет болезненным и суровым.       Но большинство людей похожи друг на друга судьбами и мыслями. Они живут по привычному сценарию и сталкиваются с похожими проблемами: заканчивают школу, строят семью, находят работу и умирают. Однако, непременно находятся и те, кто выбиваются из привычного круга настолько, что это становится заметным. Таких несложно выцепить. Они просто другие. В каждом обществе найдется такой человек. Он может выглядеть как надо, говорить как надо, но ложь ощущают за километр.       Если ты не такой, то тебе на это укажут еще в начале пути. Дети жестоки и беспощадны к тем, кто отличается от них.       В школе Майку хорошо дали понять, что он не такой. Потому что странный, жалкий, не может дать отпор и вечно играет в ДНД. Это не было чем-то новым или удивительным, у него были друзья, и они были такими же. Их четверка просто назвала хулиганов идиотами и жила с этим.       И было бы очень круто, если бы все было таким простым и понятным. Он похожий на своих друзей как две капли воды, с такими же проблемами и с такой же историей. Но не подарила Майку такого дара.       Все было легко лишь в начале, когда они были маленькими детьми, чье понимание реальности строилось не на собственных убеждениях, а на убеждениях общества, в котором они жили. Тогда он поцеловал Один, ведь она ему точно нравилась. Она девочка, первая в его жизни, с которой он мог спокойно говорить, и этого было достаточно.       Так все работало, так было нормально. Парень и девушка, которые нравятся друг другу, встречаются и целуются. Ходят за ручку и не вызывают ни у кого никаких вопросов. Так живут все, в подтверждение этому Лукас и Дастин тоже нашли себе девушек.       Майк шел по линии жизни, держа Один за руку какое-то время, и старался не думать. Уже тогда где-то глубоко в его голове зарождались мысли. Странные, вязкие, наполненные абсолютным ужасом. Такие, которые Майк уверенно и с ноги запихивал куда поглубже, да так, что они почти не напоминали о себе.       Крутились где-то на задворках сознания и иногда приходили во снах, не более.       Сложно сказать, когда все сломалось. Постройка, которую создал Майк, никогда не была крепкой и всегда стояла на болоте. Но можно сказать, когда все началось.       Все началось с Уилла. Иногда Майку кажется, что вообще все началось с Уилла. Маленького мальчика, с которым он познакомился на качелях.       С самого знакомства Уилли стал неотъемлемой частью жизни Майка. Друг с большой буквы, товарищ по несчастью. Когда он «умер», Майк ощутил дыру размером со вселенную в своей груди и до последнего отрицал смерть друга. Словно ощущал, что не может Уилл вот так уйти, кто угодно, но не он.       И оказался прав.       Когда-то Майку казалось, что он знал Уилла наизусть. Мимика, жесты, выражения лица, чувства: страхи, радости, это все было ему знакомо. Они были близки. Майк знал каждую частичку лица Уилла, знал, где у него родинки, помнил каждый шрамик. Вероятно, умей он рисовать, он бы смог воспроизвести его внешность в точности.       Уилл всегда был ярким пятном в жизни Майка. Все, где был Уилл, ставилось на передний план независимо от ситуации. Все, что связано с ним, важно, нужно и запоминающе. Их четверка была хоть и дружной, и при этом Уилл выделялся и среди них. Слишком заметный, чтобы отвести взгляд, слишком значимый, чтобы проигнорировать. Голова Майка всегда поворачивалась в его сторону. Все мелкие детали о друге хранились в его памяти в бережном ящике на самой большой полке.       Они были связаны, Майк ощущал это сильнее всего иного. Уилл был самым близким ему человеком, тем, с кем он чувствовал себя собой. Не с прямой спиной и высоко поднятой головой, а скрюченным и усталым, или до невозможного веселым и счастливым.       Даже после кучи ссор и тишины никто не понимал его лучше Уилла. Ничьи другие слова не врезались в память так, как его, не имели такого значения. Разговор с Уиллом мог спасти и убить.       Уилл был великолепен. Волшебником, магом, чародеем. Неотъемлемой частью команды и жизни Майка. К нему тянуло как магнитом, и с каждым годом чувства становились все ярче.       Наверное, первую и главную свою ошибку Майк допустил, когда решил отстраниться, акцентируя внимание на Оди. Тогда это казалось логичным, выбрать её, как и положено парочкам. Легко было следовать канонам и одновременно врать себе.       Проебался он, по итогу, со всеми. И с Уиллом, и с командой, и даже с Оди. Последняя стала спусковым крючком.       Они встречаются, целуются. Они должны быть идеальными, ведь они нормальная парочка, такая, какая и должна быть. Но они не были. Когда она бросила его, а это вызвало раздражение, а не ужас, когда она со слезами на глазах требовала сказать, что он любит её, а у него не поворачивался язык, ведь «друзья не лгут». Он любит. Правда, любит, но…       Годы шли, и игнорировать некоторые вещи становилось невозможным. Сны были всё ярче и всё ближе к реальности, Уилл всё дальше, а с Оди всё сложнее. Майк чувствовал себя худшим человеком из возможных. Каждый поцелуй, который у него случался, был наполнен не радостью и любовью, а скребущим чувством, что всё это ужасно, и страхом этого. Смотреть на Уилла становилось всё сложнее.       Он смотрел неправильно и знал это прекрасно. Долго, пристально, внимательнее, чем на кого-либо. Даже если Уилл был далеко или в другом конце комнаты, или позади. Не мог он иначе, просто не мог.       Наверное, глупо париться из-за того, когда мир буквально рушится под его ногами, но…       Майк слаб и жалок, он знал это достаточно давно. Уилл нет, он другой.       Потому он сидел и, запинаясь, говорил. Признавался этой странной команде, в которой, кажется, сам Майк не всех узнавал.       Майк сидел на своём месте, одновременно невероятно близко и далеко от Уилла. Каждое слово выбивало из лёгких воздух, он не шевелился, боясь, что вся смесь эмоций промелькнёт на его лице. Уилл говорил про себя, о себе, о какой-то там, блять, Темми, и Майк не верил, что так можно.       Он не смел признаться в этом перед собой, не смел подумать и обсудить это с кем-то, мечтал, чтобы все эти глупости выветрились из его головы, думал, что это просто период, он повзрослеет, и всё пройдет. А Уилл…       Уилл говорил, что это нормально, что такой же, как другие. И Майк не считает себя таким, но он не может не верить Уиллу.       Он не спит всю ночь после, хотя, казалось бы, не он выступал перед кучей незнакомых людей, признаваясь в собственной ориентации. Он думает, наверное, впервые в жизни.       Медленно, но верно, до него доходит то, что должно было дойти ещё давным-давно. Почему он так резко оборвал отношения с Оди совсем недавно и чувствовал облегчение вместо скорби и грусти. Почему его так волновала эта картина Уилла, которую он таскал с собой всё время, и с чего вдруг его так партил этот загадочный Темми.       Признать, что тебе нравятся не только девочки, а может, и не девочки вовсе, тяжело. Признать, что тебе нравится Уилл, легко и отчаянно.       Это же Уилл, Уилла нельзя не любить. Майк любил Уилла большую часть жизни и прекрасно отдавал себе в этот отчет. Это яркое ужасающе прекрасное чувство которое захватывает с головой до сих пор и кажется не перестанет никогда.       Осознание ударяет по всему телу облегчением и горечью. Любить Уилла это прекрасно если не значит любить парня. Но это то и значит и майку придётся жить с этим всегда. Он не сбежит и не спрятаться от себя, а что теперь делать с Уиллом и вовсе непонятно.       Это так похоже на конец света и крах всего, что Майк имел. И теперь на этих остатках реальности ему надо решить что делать дальше.       И как бы забавно это не звучало в одну из первых очередей его парит существование какого-то то там Темми. Всю свою жизнь он глубоко внутри радовался тому, что у Уилла нет девушки и вот теперь когда в его жизни появился какой-то парень которого тот удостоил такого внимание это кололо где-то под ребрами.       Теперь ему надо было знать, кто такой этот Темми, чтобы, по возможности, хотя бы ненавидеть его у себя в голове.       И он, пересилив себя, идёт за этим к Уиллу, вылавливает его среди суеты и спрашивает в лоб. Это кажется невероятно глупым и необходим решением. Колени подгибаются, руки подрагивают, а слова выдавливаются силой.       — Кто этот Темми?       Он боится узнать ответ по большей части потому, что знает, каким он будет болезненным, представляет, как будет после мучиться и ненавидеть этого пацана. Как будет сравнивать себя с ним задаваясь вопросом а могло ли быть иначе. но ему надо знать. просто надо.       Но Уилл подозрительно долго молчит. Майк уже готовится слезно просить прощение за то, что влез не в своё дело, он ведь не имел право, они уже не так близки и он очевидно слишком давит, как вдруг слышит:       — Ты, — тихо, надломленно, словно приговор. Уилл говорит это так, будто, ещё немного, и рассыплется на глазах.       Что ж, Майк рассыплется вместе с ним.       Сердце останавливается и категорически отказывается работать. Сначала он думает, что ему послышалось, потом — что это галлюцинации. Пытается переспросить, но, смотря на Уилла, решает этого не делать.       Он не думал о таком. Даже не мечтал. По правде, он отгонял любые мысли, хоть отдаленно похожие на происходящее, слишком они были страшными и манящими. Судьба уже поиздевалась над ним и он не готов был разбивать все сердце невзаимность, а потому даже не складывал кусочков.       Мог ли он догадаться раньше? Уверен ли Уилл? Может, это из-за Векны?       Почему Майк?       Вопросов так много, а ответов совсем нет. А есть Уилл, у которого начинают трястись руки. И Майк решает:       К черту!       Плевать он хотел на устои на суровую реальность и на свою обязанность найти себе девушку. На то что правильно, а что нет, как надо, а как не в кем случае нельзя. Он слишком долго был замкнут этими стенами и теперь перед ним был только Уилл.       Только Уилл. Как всегда.       Уилла отчаянно хочется обнять, к нему тянет. Коснуться кончиками пальцев плеча, прижаться боком или еле заметно поправить пучок волос. Майк позволял себе многое, но ходил по тонкой грани дозволенного.       Теперь грани нет, как и нет границ в этом обломанном мире. А потому он делает шаг и обхватывает Уилла руками.       Аккуратно, так, словно в его руках хрупкая бесценная реликвия, и прижимает к себе. Руки проходят по спине, одна останавливается на плечах, а другая ползет выше, к голове. Он всегда мечтал провести по этим волосам. И проводит, еле заметно, словно боясь, что все испарится. Все тело горит в точках соприкосновения. Это завораживающе прекрасно, так как не было никогда до этого. Впервые в жизни это ощущается правильным.       Мир жесток и беспощаден, как дети в школе, он не терпит исключений и неугодных. Но они ведут войну с Векной, каждый раз балансируя на грани жизни и смерти. Они разберутся с этим адом и с собой. Обязательно.       Майк прижимает Уилла сильнее и прикрывает глаза. Их ждет длинный разговор, и ему есть что сказать.