За кадром "Звездной маршрутки"

В репетиционном зале пахло пылью, лаком для волос и разогретым пластиком от софитов. Атмосфера бесконечной гонки, вспышки камер и ощущение, что вы центр вселенной, ну или хотя бы центр музыкального вещания страны. Съемка для «Звездной маршрутки» шла на удивление гладко. Рома Архипов, со своей вечной улыбкой и гривой светлых волос, идеально вписывался в этот хаос. С ним было легко — свой, «фабричный», он понимал эту кухню изнутри: как встать в кадр, когда заткнуться, а когда подыграть. Влад, в своей любимой ярко-голубой майке, подчеркивающей загар, и широких белых штанах, двигался с привычной ему кошачьей грацией. Он улыбался на камеру той самой фирменной улыбкой, от которой девчонки у экранов сползали по диванам. Казалось, он вообще не чувствует усталости. Дмитрий, в черной олимпийке и спортивных штанах, старался не отставать. Внешне все выглядело идеально: синхронные взмахи руками на припеве «Корабликов», отработанные перестроения с балетом «Тодес». «О, как вы от меня далеки…» — звучала фонограмма. Дима улыбался. Улыбался профессионально, широко, в камеру. Но каждый резкий поворот корпуса отдавался в пояснице такой вспышкой боли, что в глазах темнело. Он держал спину прямо, двигался четко, но внутри проклинал всё: и этот паркет, и хореографию, и, особенно, одного сияющего блондина слева. Рома Архипов, наблюдавший за прогоном, одобрительно кивал в такт музыке. — Ребят, реально круто! — подбодрил он, когда музыка стихла, и оператор опустил камеру. — Энергетика бешеная, даже через экран будет видно. Влад тут же подскочил к Роме, давая «пять», смеясь и что-то рассказывая про завтрашний концерт в Туле. Дима лишь сдержанно кивнул, осторожно вытирая пот со лба и стараясь не делать резких движений. Никто в этой студии — ни Рома, ни операторы, ни девочки из балета — не знали, что скрывалось за этим профессионализмом. Никто не знал, о чем они говорили буквально за пять минут до команды «Мотор!», когда спрятались в дальнем углу за стойками с аппаратурой, якобы поправить микрофоны. Пять минут до начала съемки. Угол зала, скрытый от лишних глаз. Дима стоял, опираясь рукой о стену, и тихо шипел сквозь зубы, пытаясь найти положение, в котором спину не будет так ломить. Влад возник рядом мгновенно, с виноватым видом побитого щенка. Его рука потянулась к пояснице Димы, но замерла в воздухе. — Дим, тебе сильно больно? — голос Влада звучал тише обычного, без привычных звонких ноток. Дима метнул в него испепеляющий взгляд. — Соколовский, заткнись. Влад прикусил губу, опустил глаза. — Дим, ну прости пожалуйста… Бикбаев выдохнул, чувствуя, как раздражение смешивается с нежностью и ноющей болью в мышцах. Он посмотрел на Влада — на эти невозможные, сейчас такие испуганные глаза. — Сокол, чтоб я ещё раз, блин, посмотрел в твои голубые очи и согласился на ещё раз… — прошипел Дима, осторожно разминая поясницу. — Твою мать, моя поясница… Влад тут же оживился, уловив, что Дима злится не всерьез. В его взгляде мелькнула привычная наглость. — Димс, ну в следующий раз я буду снизу… Дима округлил глаза, не веря такой наглости. — Соколовский, молись, чтобы следующий раз вообще был в этом месяце! — отчеканил он, понизив голос до опасного шепота. — А то ночью будешь находиться только в обществе подушки. Понял? Влад тут же сменил тактику. Он шагнул ближе, почти касаясь своим плечом плеча Димы, и, воспользовавшись тем, что их никто не видит, быстро, невесомо провёл пальцами по его запястью. — Понял, мой хороший, понял. Дима фыркнул, но уголки губ предательски дрогнули. Он не мог долго злиться на Влада, особенно когда тот включал режим «забота». — А теперь потопали, — скомандовал Дима, выпрямляясь через силу и надевая маску успешного артиста. — Нам потом ещё на Мьюзик Бокс ехать. Настоящее время — …И это была группа БиС в программе «Звездная маршрутка»! — объявил Рома, завершая подводку. Как только красный огонек на камере погас, Влад тут же оказался рядом с Димой. Он ничего не говорил, просто подхватил его спортивную сумку, закидывая её себе на плечо вместе со своей. Этот жест был таким простым и естественным, что никто не обратил внимания. Но Дима знал: это еще одно «прости» и «я тебя люблю». — Нормально? — одними губами спросил Влад, пока они шли к выходу. Дима чуть заметно улыбнулся, чувствуя, как теплая волна благодарности перекрывает физическую усталость. — Жить буду, но если ты не принесешь мне кофе и не поможешь сесть, Соколовский, я точно исполню свою угрозу про подушку. Влад только рассмеялся, подхватывая их сумки: — Лечу, Димс. На Мьюзик Боксе будешь как новенький, обещаю. Впереди был еще эфир на Music Box, интервью и бесконечные пробки Москвы, но пока они были рядом, даже ноющая спина казалась вполне терпимой платой за ту сумасшедшую страсть, что была между ними.