Темнота и тишина

Тикают часы, отсчитывая время, оставшееся до полуночи. Играя с чëрными нитями проводов, завывает северный ветер. С неба сыплются хлопья белого пушистого снега. В мягком жëлтом свете фонарей весь пейзаж кажется таким сказочно-спокойным, праздничным и нереально-идеальным. Он будто бы просил хоть на одну ночь оторваться от рутины и вернуться в детство, вновь поверить в существование чудес и магии. Загадать желание, которое точно сбудется, если за последние секунды года снежинка, пойманная в ладошку, не растает от тепла вашего тела. В окнах соседнего дома мигают гирлянды — синие, красные, зелëные. Единственная ëлка во дворе (полметра в высоту) укутана мишурой по самую макушку. Откуда-то с улицы доносятся весëлые голоса, песни, обрывки взаимных поздравлений и счастливый смех. Нео стоит на балконе в одной футболке и шортах, игнорируя тот факт, что температура воздуха давно опустилась ниже нуля и он рискует превратиться в сосульку через десяток минут. В его квартире, в отличии от других, совсем темно и пусто. Ни огоньков, ни шариков, ни даже самой простенькой ëлочки. Так же темно и пусто на душе. Вообще, праздники он любил, безусловно. Часто сам был инициатором каких-нибудь активностей, ещё чаще — активным участником. Но в этот раз что-то не хотелось. Смерть напарника слишком сильно ударила по юному агенту. Ему нужно было время. Отдохнуть, забыть. Или смириться. Остальные этого почему-то не понимали. Эпсилон каждый день поручал ему миссии, Лера звала на свидания, Данилыч или Егор при каждой встрече старались завести разговор. И каждый, каждый считал своим долгом напомнить юноше о том, что случилось в тот ужасный день. Они, конечно, хотели помочь, поддержать, но только вот делали намного хуже, вновь и вновь раздражая пусть не очень старые, но глубокие раны. Этот Новый год Илья, вопреки своим привычкам, решил провести в одиночестве. Только он и его призраки. Больше никого. Темнота и тишина. Такая сейчас жизненно необходимая и манящая, но в то же время такая необычная и инородная. Нео поднял глаза к небу. Серые облака закрывали лишь его часть, и между ними на тëмно-синем бархате небосвода заметны были серебряные бусинки звëзд и белая пуговица полной луны. Телефон в кармане шортов завибрировал, сообщая хозяину, что кому-то даже в эту волшебную ночь что-то понадобилось от него. Илья достал устройство и взглянул на экран. «Мы с Петей собираемся на каток. Ты идëшь?» — сообщение от Леры. Нет. Сегодня он никуда не пойдëт. Это будет его «день ностальгии». Время, когда он наконец может позволить себе утонуть в счастливых воспоминаниях до самого утра. Наедине с фантазией. Наедине с собой. Представляя то, что было, и то, чего быть точно не могло. Прошлый Новый год они с Невером отмечали где-то на Урале, не успев добраться до родного города после выполнения очередного задания. Пили горячий шоколад на ярмарке, любуясь небольшим разноцветным салютом и величием заснеженных гор. Сидели в кафешке, тщетно пытаясь перевести с местного диалекта на русский названия блюд. Отдыхали от жизни. Илья вздохнул. Мороз начинал кусаться, вынуждая вернуться в тепло квартиры. Нео это, впрочем, проигнорировал. Интересно, что сейчас происходит там, на небесах? Быть может, звëзды — не просто шарики из водорода и гелия, а души умерших, наблюдающие за живыми друзьями? Быть может, Невер всë ещё присматривает за ним оттуда, из-за грани? Быть может, он не исчез навсегда, а только ждëт подходящего момента, чтоб вернуться? — Я скучаю, Невер, — прошептал Илья, с неоправданной надеждой глядя в небо. Неизвестно откуда раздался вдруг звук, который ни с чем не перепутать — новогодний бой Курантов. От будущего теперь нас отделяет ничтожное количество времени — это так странно и естественно одновременно. Нео, услышав первый удар, поддался неизвестно откуда взявшемуся желанию и поймал на кончик указательного пальца один из пролетающих мимо снежных хлопьев. «Пусть напарник будет жив,» — пожелал он. Когда двенадцать секунд прошло, и бой часов затих где-то вдалеке, растворившись в новой ночи, снежок на руке юноши растаял только наполовину. Сбудется?... Или такая большая «снежинка» — это уже читерство?