true colors

      Всю ночь вплоть до рассвета Рюджин не могла уснуть. Она металась под одеялом, ловя взглядом то зыбкие отблески фонарей, скользящие по белому потолку, то медленный ход облаков за окном: тёмных, тяжёлых, словно мысли, что не давали ей покоя. Они вращались в голове, сцепляясь одна за другую, как шестерёнки безупречно работающего часового механизма.       Итак, когда отец уходил из дома, на нём была куртка с таким же значком, как и тот, который они нашли в шахте. Косвенно это подтверждало, что он мог быть в Саривоне и работать на «Тайфун» как временный работник. Шин не так много знала о том, как работают в этой сфере, но помнила, что иногда шахтёров из разорившихся компаний приглашали на то, что большие боссы называли «вахтами»; по сути их увозили на другую часть страны, где они работали столько же, сколько постоянные сотрудники, но за меньшую зарплату. Закон это не нарушало, но считалась не очень этичным.       Хотя…       Рюджин криво усмехнулась в темноте.       Кого вообще волнует этика, когда речь идёт о сотнях миллионов?       Если бы отец потерял работу, то мог принять предложение «Тайфуна», однако для чего тогда компания стала бы это скрывать? Их репутацию это бы не испортило. В этих краях компаний, в которых платили достаточно, чтобы не умереть с голоду, было не так уж и много, поэтому местные цеплялись за любую работу. Игры «Тайфуна» со «временными контрактами» это бы не изменило.       «Бред», – подумала Рюджин, переворачиваясь набок. – «Нужно дождаться утра и ещё раз проверить шахты».

***

      Йеджи, как и обещала вчера, остановила пикап отца у её дома ровно в семь утра. Джису и Юна ещё спали; сквозь приоткрытую дверь Рюджин слышала их ровное, тихое сопение.       – Привет, – едва увидев её, Хван сделала шаг вперёд и раскинула руки.       С ухмылкой Шин коротко обняла её за талию.       – Ты взяла столько, что можно пережить апокалипсис.       С довольной улыбочкой Йеджи похлопала по огромному рюкзаку, набитому едой, инструментами и прочим. На её поясе висел массивный охотничий нож с резной рукоятью, компас в кожаном чехле и прочая мелочь, необходимая для исследования шахт. Волосы она собрала в короткий хвост, который топорщился настолько забавно, что Рюджин не сдержала улыбки.       – У меня что-то на лице?       – Только твоя красота, – отмахнулась Шин. – Ещё раз спасибо, что помогаешь.       – Это лучше, чем всё лето торчать в баре.       – Я была бы не против.       – Поменяемся? – Йеджи привалилась к водительской двери отцовского пикапа.       Рюджин только фыркнула.       – Поехали.       Дорога быстро сменилась на грунтовую, теряясь среди густых хвойных деревьев. Воздух стал влажным, насыщенным запахом леса и земли. Пикап мягко покачивался на неровностях, и тишину нарушал только шорох шин и редкие голоса птиц.       – Сиён оказалась не очень-то расположена болтать со мной, – начала Йеджи.       – Серьёзно? А выглядела заинтересованной.       – Ну, в первую очередь она – профессионал, а уже во вторую девушка, которой я нравлюсь. По сути Сиён сказала мне то же, что и отец: насколько ей известно «Тайфун» никогда не нанимал временных сотрудников, так как это не соответствует политики компании.       – Но этот значок определённо принадлежал шахтёру.       – Я понимаю, – Хван кивнула. – Я думала над этим, и ты права, едва ли он мог оказаться там случайно. На улице – возможно, в баре – бывает, но шахта… это не то место, куда заходят просто так. В общем… я хотела кое-что тебе показать.       Остановив пикап на въезде на плато, где располагался вход в шахту, она вытащила из небольшого рюкзака на заднем сидении пожелтевшую от времени карту. Края её были потёрты, а в некоторых местах даже надорваны, но надписи оставались на удивление чёткими. Рюджин смогла узнать тот тоннель, из которого Уджин в 2012 году вывел шахтёров, и общую картину местности.       – Подарок от дедушки Ли, – объяснила Йеджи. – Она датирована 1950-ыми годами. Основные шахты совпадают с текущими. Но есть несколько веток, которые стёрли с новых карт.       – Их закрыли?       – Дедушка Ли не знает. Если верить его словам, то в какой-то момент там просто перестали работать, и никто так и не понял – почему. «Тайфун» уже закрывал тоннели, когда там случались обвалы, поднимались грунтовые воды или опасные газы, и всегда прямо говорил об этом сотрудникам, а в случае с этими коридорами о них как будто забыли.       Рюджин почувствовала, как внутри что-то холодеет.       – Мы пойдём туда?       – В том случае, если там безопасно, – кивнула Йеджи. – Дедушка Ли не смог назвать точную дату, когда эти шахты перестали исследовать, но сказал, что это случилось между 2010 и 2015 годами, то есть в тот период, когда он видел здесь парня с таким же значком, что мы нашли. Я могу предположить, что большие боссы из «Тайфуна» наняли работников со стороны, чтобы исследовать старые тоннели, но что-то пошло не так. Наверное, им дали денег, чтобы заткнуть.       – Или они погибли.       – Мы бы об этом знали. По крайней мере, мой отец бы точно рассказал всем, если подобное случилось.       – Если ты так говоришь…       Хван накрыла её руку своей, переплела пальцы.       – Он спас двенадцать человек, Рюджин, и не стал бы прикрывать преступление. Я его знаю, и поверь, он – один из самых порядочных людей на свете. Я всю жизнь стараюсь ему соответствовать.       Они выбрались наружу. Лес здесь был гуще, тише. Даже воздух казался тяжелее.       Йеджи снова развернула карту.       – Если верить этому, вход должен быть где-то здесь… – она огляделась, сверяя ориентиры. – За тем холмом.       Они пробрались через кустарник и вышли к склону, поросшему мхом и редкими деревьями. У раскидистых еловых лап торчала из земли тёмное отверстие, скрытое от посторонних глаз обвалившимся сверху камнями и толстыми корнями. Вход в шахту держался на старых балках: доске, вбитая поперёк, и паре потемневших брёвен, которые уже начали врастать в тёмную землю.       Йеджи шагнула ближе, присела и провела ладонью по древесине, внимательно вглядываясь в трещины.       – Странно.       – Что именно? – Рюджин встала рядом.       – Отец рассказывал, что такие укрепления делали на века. Городские шахтёры боялись, что гора однажды просядет… – она провела пальцами по глубокой, рваной зарубке. – Но здесь всё иначе. Смотри. Следы топора       – Зачем кому-то заваливать вход, которым давно никто не пользовался?       – Ну, явно не из соображений безопасности. «Тайфун» бы просто поставил предупреждение, перегородил вход и полностью снял с себя всю ответственность. Нет, судя по всему, кто-то хотел, чтобы обвал выглядел естественно.       Рюджин сделала шаг вперёд, всматриваясь в темноту. Оттуда веяло холодом. В густом, как чернила осьминога, мраке изредка мелькали фиолетовые огоньки, а в ушах эхом звучал чей-то отчаянный вой.       Казалось, будто десятки голосов сливаются в один, чтобы позвать её туда, – в ад.       – Можем войти?       Йеджи действовала быстро и чётко. Она достала несколько приборов, поочерёдно забросила их внутрь, предварительно закрепив на верёвках, и выждала, внимательно следя за показателями.       – Никаких опасных газов, – наконец заключила она. – И выглядит всё достаточно крепко, но всё же держись за мной, ладно?       – Волнуешься за меня?       Развернувшись к Рюджин, Хван улыбнулась.       – Я твой гид. И, кстати, Юна меня убьёт, если с тобой что-то случится. Она слишком долго тебя ждала, чтобы теперь так просто отпустить.       Рюджин фыркнула, но ничего не ответила.       Они шагнули внутрь.       Темнота сомкнулась за их спинами почти сразу, отрезая мир снаружи. Лучи фонарей выхватывали из мрака влажные стены, прожилки неинтересных для «Тайфуна» минералов и сделанные первыми рабочими балки. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно шахта прислушивалась к ним.       Прошло не больше минуты, когда внезапно землю под ногами едва заметно тряхнуло. Глухой удар донёсся откуда-то из глубины горы.       Рюджин резко остановилась.       – Ты это слышала?       Йеджи замерла, затем прислушалась и, к удивлению, спокойно кивнула.       – Слышала.       – Это… здесь?       – Нет, – она покачала головой. – На другой стороне горы. «Тайфун» ведёт взрывные работы. Обычная практика.       – Уверена?       – Да. Звук глухой, рассеянный. Я же говорила, что взрывать на этой стороне горы они не имеют права, но у себя – сколько угодно.       Рюджин выдохнула, но напряжение не ушло.       Они двинулись дальше.       Пять минут в шахте растянулись, как вечность. Воздух становился холоднее, влажнее. Фиолетовые отблески появлялись всё чаще; теперь это были уже не просто случайные искры, а слабое свечение, будто где-то впереди тлел почти потухший костёр.       – Подожди, – вдруг сказала Йеджи.       Она присела и подняла что-то с земли.       Этот значок выглядел точь-в-точь как тот, который они нашли в другой шахте. Да, большая его часть была тоже съедена коррозией, но в общей массе ржавчины у неё получилось различить не только две скрещенных кирки, но и вполне узнаваемый бур, который они прикрывали.       – Я помню этот логотип, – Хван провела по металлу большим пальцем. – Это угольная компания. Базировалась в Канвондо. Закрылась в январе 2012-го.       – Ого, – глаза Рюджин округлились. – У тебя отличная память.       – Я записала те логотипы, которые подходили больше всего, и этот был почти идентичен. Кажется, до 2010 они считались крупной компанией, а потом попали в крупный судебный иск.       – Что ж, если они были на грани банкротства, то вполне могли нанять моего отца, хотя тот и испортил себе репутацию.       – Узнаем о них больше, когда вернёмся, – Йеджи убрала значок в карман. – Итак…       – Я хочу пойти дальше.       – Уверена?       Фиолетовое свечение от значка было слабым, почти мёртвым. Она пыталась ухватиться за него, – за эту странную, чуждую энергию, – но в ответ слышала лишь тихий плач. Он цеплялся за горло, оставляя после себя горечь, от которой хотелось закашляться.       – Да. Тут есть что-то ещё.       Меньше, чем через пару сотен метров, тоннель резко сузился, упираясь в груду камней. Обвал был старый, но не до конца плотный: между глыбами зияли узкие щели, из которых пробивалось то самое свечение. Шин пришлось прикусить губу, чтобы не поддаться чувству почти животной паники, которое от него исходило. Слёзы сами подступили к её глазам.       Рюджин знала страх.       Она жила среди него.       В приюте девочка из соседней кровати не могла спать в темноте, и её страх каждую ночь расползался по комнате, липкий и холодный. После того, что случилось с Джоный, начали бояться даже воспитатели – да, те самые женщины, что раньше били их по пальцам тонкими металлическими линейками. Соседи по квартире боялись не дотянуть до конца месяца, не заплатить аренду, не выжить.       Но тот ужас, который исходил от этой груды камней, не мог сравниться ни с чем, что Шин испытывала до этой минуты.       Она шагнула к завалу, ухватилась за выступающий камень и начала подниматься.       – Эй, подожди…       – Там что-то есть!       Рюджин начала взбираться по завалу, цепляясь за выступы. Камни крошились под пальцами, скользили, падали вниз, но она не останавливалась. Свет становился ярче, почти пульсировал, словно бился в такт чьему-то сердцу.       Кожа на её пальцах была уже стёрта в кровь, когда свет внезапно возник прямо перед глазами. Она зажмурилась, затем, удерживаясь одной рукой, другой нащупала что-то в узкой щели между камнями. Потянула. Материал поддался с трудом и сухим, неприятным треском. Когда она вытащила его на свет, это оказался клочок ткани, напоминающий кусок рабочей куртки со светоотражающей полосой, которую обычно носили шахтёром. Чуть ниже была надпись: «Haneul Mining Co.».       В этот момент глубоко внутри горы снова что-то взревело. На долю секунды всё замерло, а затем земля под ногами Рюджин содрогнулась, камни сдвинулись, и фиолетовый свет вспыхнул ослепительно ярко.       – Рюджин!       Тело осознало ситуацию быстрее, чем разум. Пальцы сами по себе разомкнулись, выпуская опору, и спрыгнула. Приземление вышло жёстким: ноги подкосились, боль ударила по коленям с силой пары отбойных молотков, но Йеджи вовремя оказалась рядом. Она успела подхватить её и резко дёрнуть на себя, плотно прижимая Шин к себе.       – Какого хера…       – Уходим! Сейчас же!       С потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Тоннель, казалось, сжимался вокруг них. Воздух наполнился гулом, треском, далёким, непрекращающимся ревом.       Рюджин споткнулась, но Йеджи не отпустила; только сильнее сжала её руку, почти волоком таща вперёд.       Шин уже видела выход, когда по пространству разнёсся разрушительный треск. Свод не выдержал.       Рюджин почувствовала, как её собственная рука выскользнула из ладони Йеджи, и её тут же потянуло назад, – прямо в темноту. Мир перевернулся. Каменная масса обрушилась между ними словно стена.       Последнее, что она увидела, – фиолетовый свет, разливающий по потолку шахты как волны.

***

      Солнце било в глаза так ярко, что Рюджин зажмурилась, смеясь. Ветер свистел в ушах, рвал волосы, тянул за одежду, будто пытался остановить. Склон был крутой, пыльный, усыпанный мелкими камнями. Колёса велосипеда подпрыгивали на кочках, выбрасывая из-под шин кусочки гальки, а сам велосипед скрипел несмазанными педалями.       – Ладно… – пробормотала девушка. – Сейчас!       Она отпустила руль. Руки взметнулись в стороны словно крылья.       Велосипед вильнул.       – Осторожнее! – Раздался позади знакомый голос.       Переднее колесо налетело на камень, руль дёрнуло, и мир резко накренился.       Падение было быстрым, но тяжёлым. Свернувшись в позу эмбриона, Шин катилась по холму, чувствуя, как цветы боли распускались то на плечах, то на бёдрах, то в боку и рёбрах. Небо крутилось перед глазами как детский волчок.       Вместо того, чтобы рухнуть с холма на живот, она инстинктивно перекатилась, сгруппировалась и сделала кувырок, поднимая за собой облако пыли.       – Воу!       Сперва Рюджин услышала аплодисменты, а затем искренний, – живой, – смех.       Джоный склонилась над ней, задыхаясь от хохота, и на несколько секунд Шин залюбовалась ею: её тонкими, будто нарисованными акварелью, чертами лица, большими карими глазами и пухлыми губами. Тем, как солнечные лучи танцевали в густых каштановых волосах.       – Эй, – Шин улыбнулась.       – Эй, – ответила Джоный, проводя указательным пальцем по её носу. – Было круто.       – Понравилось?       – Угу.       – Заслужила поцелуй?       Джоный рассмеялась.       – Сначала встань на ноги.       Рюджин приподнялась на локтях, морщась. Колени были разбиты: кожа содралась, кровь тонкими струйками стекала вниз, смешиваясь с пылью.       – Ай… – пробормотала она, но уголки губ уже тянулись вверх.       Джоный ткнула пальцем в её ноги.       – Да ты посмотри на себя!       – Не смешно.       – Очень даже смешно! – Она присела рядом, всё ещё хихикая, и слегка толкнула Шин плечом. – У тебя, как у кошки, девять жизней.       Рюджин усмехнулась, стряхивая пыль с ладоней.       – Значит, осталось восемь?       – С таким подходом? – Джоный прищурилась. – Максимум семь.       – Тогда… – брюнетка вдруг замолчала, глядя куда-то в сторону, будто там были написаны слова, которые ей так хотелось сказать. – Тогда я хочу провести все свои жизни рядом с тобой.       Она пыталась сделать так, чтобы эти слова звучали легко, но напряжение всё равно повисло в воздухе, мешая Рюджин даже вдохнуть. Джоный сначала моргнула, а потом её улыбка стала другой: мягче, глубже, без привычной насмешки.       – Вот как, – тихо сказала девушка.       Не добавив больше ни слова, она подалась вперёд и прижалась к Шин всем телом. На мгновение брюнетка замерла, а потом обхватила её руками, лицом зарывшись в её худое плечо. От Джоный пахло солнцем, свежескошенной травой, какао и чем-то незнакомым, но очень тёплым и на удивление приятным.       Мир вокруг будто выцвел, растворился, оставив их наедине друг с другом.       Рюджин не сразу поняла, что что-то изменилось. Сначала это было едва заметно, будто воздух дрогнул, а солнечный свет вокруг стал чуть плотнее и холоднее, как от дуновения ветерка.       Она отстранилась.       – Джоный… подожди…       Та не сразу отпустила её.       – Что?       Рюджин смотрела на неё и не понимала. По коже Джоный, её плечам и рукам медленно расползалось свечение. Самое ярко-синее, которое она видела за пятнадцать лет своей жизни и настолько глубокое, что в нём легко получилось бы утонуть.       Оно исходило изнутри, просачиваясь сквозь кожу, как холодный свет сквозь тонкий лёд.       – О, нет… – выдохнула Шин.       – Что? – Джоный нахмурилась, всё ещё держа брюнетку за плечи.       Свет стал ярче. Он струился по её рукам, собирался в ладонях, поднимался к лицу.       – Ты в порядке? Пожалуйста, Джоный, скажи, что у тебя всё в порядке.       Одного лишь взгляда на неё было достаточно, чтобы понять.       Не в порядке.       И, возможно, никогда не было в порядке.