Реакции «Клинок, Рассекающий демонов»

Танджиро Камадо: Мышцы невероятно ноют у обоих. Танджиро вновь поломал ключицу, и Шинобу рекомендовала ему соблюдать постельный режим, но он упрямый, не послушал. Поэтому прямо сейчас сидит с девушкой под листвой дерева во дворе, скрываясь от лучей. Воздух холодный, но теплое солнце греет. Оба смотрели вперед, за горизонт, и думали о своем, не делясь мыслями. Было довольно комфортно и в тишине. Тут Танджиро указал на какую-то птицу в небе. – смотри, это же Ларвивора акахиге! Давно их тут не видел, – а ты давно орнитологией увлекаешься? Она усмехнулась, повернувшись к нему. Лучи солнца мягко лягли на ее лицо. Рука Танджиро упала вниз, обратно на скамью, но случайно коснулась руки девушки. Мимолётное движение, но Камадо сразу отдёрнул руку, словно от электрического импульса, и из его уст посыпались тысяча тихих извинений, а лицо залило пунцовым цветом, пока он неловко тер ту самую ладонь, даже не поднимая на нее взгляда. Он желал перевести внимание на что-то другое. – слушай, а как там твои тренировки с Гёмеем? Незуко Камадо: Сейчас Незуко восстанавливала свои силы после боя с демоном, сидя на полу в минке. Ее ноги опущены в специальную ванночку с лечебными травами, мышцы сильно разболелись от ударов и восстановление необходимо. А девушка предпочла посидеть в ее компании: требовалась тишина, чтобы перезагрузиться, а с Камадо никогда не бывает шумно. Прямо сейчас она искала какие-то лечебные мази для разогрева мышц ног под любопытным взглядом Незуко. Найдя ту самую баночку, победно улыбнулась, и повернулась к демону. – вот. Намажу тебе, когда ты закончишь с ваннами. Это поможет. И оставила баночку на видном месте на полу. Затем вернулась к своему прежнему месту рядом с Камадо, хотела опереться на руки, и откинуть корпус чуть назад, но случайно положила ладонь поближе к Незуко. Прикосновение получилось неожиданным. Демон подняла заинтересованный взгляд, а девушка отодвинула руку. Незуко моргнула, чуть наклонила голову набок. Не выражает недовольства, и ведёт себя спокойно, но на губах, сквозь бамбук во рту, просачивается лёгкая улыбка. Она вновь переводит взгляд куда-то в центр комнаты, но девушка уловила мимолётное движение ног Незуко: она чуть начала покачивать стопы в воде, как маленький довольный ребенок. Зеницу Агацума: Уже поздний вечер. Раненые охотники на демонов уже обработали раны, восстановили силы с помощью вкусной пищи, и только потом Зеницу заметил, что порвал свою одежду во время миссии. Рваная дыра сияла в области груди Хаори. Он не долго думал, сразу обратился за помощью к единственной женщине, которая точно знала, как исправить ошибку. Прямо сейчас они вместе сидели на одном футоне, пальцы девушки ловко вонзали иглу с ниткой в ткань, и медленно некрасивый разрыв вновь становился одним целым. Зеницу сидел рядом, старался не шуметь, не отвлекать, но для парня это было тяжело. Он постоянно вздыхал, дёргал ногой от нетерпения, и бесконечно менял позу от скуки. Девушка не замечала этого, будучи сосредоточенной на своей работе. Она, даже не отводя взгляда от Хаори, потянулась за игольницей, лежащей на футоне между ними, но совершено случайно ее пальцы коснулись запястья Зеницу. Он издал удивленный вопль, не испуганный, а от искренней неожиданности. По ощущениям ее лёгкое прикосновение послало потоки энергии, заставляя его сердце работать быстрее. – я... Т-ты... Коснулась меня? Голос Зеницу стал непривычно высоким, словно его лёгкие сдавливает, а щеки сразу заливаются алым цветом. Она лишь спокойно пожимает плечами, даже не глядя на него. – просто прикосновение... это ведь просто прикосновение, Верно?... А теперь голос тише, такой робкий. Он пытается снять напряжение в плечах, чтобы не выглядеть таким взбудораженным, но его пальцы невольно сжимают ткань штанов на коленях, и это он никак не скроет. Как и то, что мышцы на его лице дёргаются, выдавая скромную улыбку. Иноске Хашибара: Едва ли Иноске восстановился после недавнего боя с демоном, как сразу же, несмотря на настояния сиделок, что ему нужен отдых, он пошел тренироваться, и постоянно бухтел, что "раны не делают его слабее". Но для спарринга нужен был партнёр, а девушка вызвалась добровольцем. Она получила меньше всего ранений, быстрее всех восстановилась, поэтому так же требовала активности в виде лёгкой тренировки. Они бились на заднем дворе. От постоянного скольжения обуви по грунту пыль поднималась в воздух. Только вот Хашибара не учел одного: рано или поздно одна из его ран на груди начнет кровоточить, постоянно напоминать о боли. Он терпел, молчал, до тех пор, пока сама девушка не заметила красное пятно на его одежде. Свиноголовый упрямился, говорил, что ему не нужна нелепая забота, ведь он сильный и непобедимый, но она оказалась такой же упрямицей, поэтому почти насильно заставила его сделать перерыв. Именно поэтому сейчас они сидели на лавке во дворе, пока девушка останавливала кровотечение. Она промыла рану, плотно прижала чистую ткань к его порезу. Он пыхтел, ёрзал, и не стеснялся своим выражением лица показать недовольство. – больная женщина. Не нужна мне твоя помощь!... Она приступила к этапу наложения повязки, плотно обмотала вокруг груди, и когда завязывала кончики повязки, ее пальцы случайно коснулись кожи на его груди. Он сразу же дернулся (и что-то внутри него тоже), словно от прикосновения огня, моментально попытался отогнать ее ладони от своего тела, размахивая своими руками. – сам справлюсь! Убери свои руки, иначе выпотрошу! Не понимал, почему сердце странно ёкнуло, из-за этого гневится на нее. Чувство было совершено неизведанным, новым. Хашибара быстрым шагом направился внутрь здания, подальше от нее, продолжая злым тоном бормотать себе под нос. – глупая женщина... Гию Томиока: Это был тихий вечер. Необычно тихий вечер – после шумной битвы. Голова болела, тело устало, но сон почему-то не шёл. По какой-то причине синее небо потянуло за собой, заставило ее выйти из домика на крыльцо, посмотреть на звёзды вживую. Но там увидела Гию. Сначала удивилась, а потом вспомнила, что этот столп часто не спал по ночам, дежурил. Она остановилась возле двери, не посмела ступить дальше, чтобы не нарушить его покой. Томиока сидел на ступенях, вглядывался вдаль. Его клинок лежал рядом с ним, на готове. Конечно, он слышал ее шаги, как скрипит деревянный пол под ее весом, когда она направлялась наружу, но не шелохнулся. Девушка продолжила стоять возле двери, не решается подойти к нему. – я, эм... Не буду тебе мешать? А он молча кивает. Она тихо ступает дальше, садиться на ту же ступеньку, что и он, взгляд направляет на лес вдали. Кажется, он смотрел туда же. Так проходит пару минут, после чего Гию наконец поворачивается к ней. Взгляд спокойный. Не напряжённый, внимательный, как обычно, а безмятежный. Девушка тоже обращает взгляд на него, подумала, что он ей что-то скажет, но он молчит. Разговоры – не для него. Но она не против, ей комфортно. Его холодный как речная вода голос разноситься в тишине. – у тебя цикада на руке. Ее брови поднимаются вверх, тело сразу замирает, не двигается, аккуратно опуская взгляд вниз. Противная букашка действительно расположилась прямиком на тыльной стороне ее ладони, лежащей на коленке. Он медленно протягивает руку вперёд, кончиками пальцев берет насекомое с двух сторон, дотрагивается ее кожи, и быстрым движением откидывает цикаду в сторону, в траву. Она чуть дёргает рукой, и сама не понимает, это от брезгливости, или от мимолётного прикосновения, подарившее тепло его пальцев. Томиока заметил это лёгкое движение, и ухмыльнулся – но не прокомментировал. Потому что не нужно. Потому что в тишине удобно. Мицури Канроджи: – да, ты молодец! Всё делаешь верно! Высокий голос Мицури раздался по комнате. Она внимательно наблюдала, как девушка мнёт руками тесто для сакура моти – ее любимого десерта. Она уже научила Шинобу готовить множество рецептов. А теперь среди Хашира появилась новая девушка — значит появился новый ученик кулинарных изделий. Это был один из немногих дней, когда Мицури могла заняться своим делом, без тренировок или миссий. Она не думала долго, заранее спланировала, чем займётся в этот день. Это была ещё одна возможность весело провести время с новой подругой. Мицури продолжила мешать анко на плите: движения медленные, медитативные. Приятный запах разносился по кухне – отдалённо чувствуются нотки каштана и влажной древесины, но их перебивал сладкий аромат патоки, и, может, даже карамели. Вскоре они приступают к сборке, где разные ингредиенты сливаются воедино, формируя десерт. Мицури с благовением, и излишней аккуратностью ложит на каждый моти по маринованному листику сакуры. Аккуратно берет один готовый шарик, и первым делом отдает его девушке. Пальцы соприкоснулись, но Мицури не спешила разрывать контакт. С ней любое прикосновение казалось естественным и теплым. Канроджи поднимает брови, глаза загораются как звёзды, а на губах растет улыбка. Она обхватывает ладони девушки, потирает большим пальцем ее кожу. – вау... У тебя такие мягкие руки! Невероятно! Девушка мягко улыбается в ответ, легонько сжимая руки Канроджи. Эта Хашира всегда умела дарить хорошее настроение своей улыбкой, от чего в сердце разливается приятное тепло. Становится так уютно, по домашнему. Словно все на своих местах, и иначе быть не должно. Обанай Игуро: Вдали раздавался смех Мицури. Обанай расположился под козырьком здания, скрываясь от солнца. Его гневный взгляд был направлен на Танджиро. С недавних пор Мицури тренерует Камадо, но Игуро искренне раздражён от этого. Видеть, как твоя возлюбленная тренирует другого мужчину было очень ревностно. Девушка стояла рядом с Игуро, пока он опирался на стену, скрестив руки на груди. Кабурамару плавно ползал по его плечам. Она заметила, как повязка на щеке чуть ослабла, обвисла. Невзначай потянула руку, поправила ее. От лёгкого прикосновения к щеке Игуро дернулся, сразу схватил девушку за запястье, повернувшись. Раздался ее голос. – Игуро-сан, прости, просто повязка... Она не договаривает. Под его строгим взглядом даже оправдываться страшно. А он смотрит так, словно видит перед собой демона. Молчание просто убивает. Он отпускает ее руку, и, развернувшись, уходит. Правда ни за что не признается, что девичья забота пробудила приятные чувства. Санеми Шинадзугава: У нее уже начала кружиться голова: взгляд скользил из стороны в сторону, наблюдая за тем, как гневный Санеми расхаживает по комнате – от одной стены к другой. Он размахивал руками, кипя от злости. – они все глупые. И Ояката-сама тоже. Как можно было позволить жить девчонке-демону?! Всем известно – Санеми вспыльчив. И ещё он не готов отступать от своей позиции, даже если все остальные против него. Решение оставить Незуко в живых, пусть и под наблюдением, он не оценил. Несмотря на доказательства того, что она не причинит вреда людям, в нем продолжал бушевать гнев к демонам. Девушка стояла рядом, и стойко выслушивала его негодование. Она не пыталась его успокоить, и не искала дружбы. Просто она видела чуть больше, чем другие. Видела, что его ярость к демонам появилась не из-за желания дарить добро, а из-за пережитой потери. Поэтому он был ей неожиданно симпатичен. Потому что эмоционально глубже. Потому что не боялся идти против решения системы. Хотя его упрямство доводило до головной боли. Он всё продолжал ходить перед ней из стороны в сторону. – Санеми-сан, остановись, пожалуйста... – Нет, ну ты видела? Они просто оставили ее в живых! Когда он проходил мимо, она внезапно схватила его за запястье. Санеми замер. Аккуратное прикосновение женской ладони посылает странные импульсы в его голову. Он резко выдергивает руку. – Ты что, с ума сошла?! С чего ты вообще взяла, что имеешь право на– Слова застревают. Воздуха стало не хватать. Ноздри раздуваются от быстрого дыхания. Ладони сжимаются в кулаки. Он разворачивается и выходит, с силой захлопнув сёдзи. Внутри него бушевал ураган. Но где-то внутри, под шерстью из гнева, его сердце стучало быстрее обычного. Гёмей Химеджима: Предварительно сняв обувь, и оставив ее перед входом, она аккуратно ступила на порог храма. В нос сразу ударил запах фимиама с глицинией. Гёмей стоял, склонившись. Руки сложены вместе, между ними – четки. Его губы двигались, когда он беззвучно шептал молитву. Он почувствовал ее движения, как стопа аккуратно ступает по дереву. Но не остановился – продолжил просить Будду о помощи всем живым существам. Когда она проходит глубже, останавливается в паре метров от Гёмея, запах ладана становится только ярче. Девушка поджимает губы, ждёт, пока он закончит. В это время ее взгляд скользит по обстановке – зажжённые благовония, рядом стоит колокол. Его шептания прекращаются. Конец молитвы. Она подходит ещё ближе, и аккуратно касается его предплечья, чтобы дать знак, что она здесь. – Химеджима-сан, Ояката-сама просит собраться всех Столпов. Он послал меня за вами, Её голос становится чуть тише. Он поворачивается к ней, и легонько улыбается. Бог отобрал у него возможность видеть, зато помог приобрести идеальный слух. Гёмей не просто слышит, а чувствует вибрации, биение сердец. И поэтому сразу понял, что она – чистый ребёнок с искренними намерениями. Он произнес: – Тогда не будем заставлять всех ждать. Муичиро Токито: Муичиро никогда не нуждался в обществе. Ему было спокойнее в собственном мире. Он часто проводил время наедине. Не потому что ненавидит людей, а потому что так было легче. Естественнее. Он чувствует себя на своем месте, когда слушает дыхание воздуха в тишине. Но после появления одной охотницы в Деревне Кузнецов, он внезапно забыл об одиночестве. Она не навязывалась намерено – просто всегда случайно оказывалась рядом. И это тоже ощущалось нормально. Ровно так же, как и времяпрепровождение в одиночку. Токито быстро к ней привык. Ему все так же не нужно чье-то внимание, но если она тянется к нему – пускай. Сейчас раннее утро, солнце только поднялось, а туман ещё не успел рассеяться. Но в деревне уже доносился шум хлопот: все кузнецы уже начали работу, охотники на демонов бодрствуют, и можно даже было услышать высокий голос Мицури. Муичиро вновь спрятался подальше от людей: нашёл не густой лес, поперёк него проплывала речка, возле которой он любил сидеть. Он расстелил плед (взял его заранее, чтобы не запачкать форму) на берегу, чистил свой клинок. Сверху раздается пение птиц, шум речки успокаивал. Токито, как ответственный юноша, всегда говорил, что и Столпы, и охотники должны держать свое оружие в кристальной чистоте. И она вновь по случайности оказалась рядом. Нашла его недалеко от окраины леса. Тихо подошла ближе. Не кралась, но не хотела нарушить его покой. Токито не отреагировал, несмотря на то, что услышал: витал в своих мыслях, словно в другом измерении. А она просто решила вернуть его в реальность. – Токито-сан? Он в ответ тихо промычал. Просто дал знак, что слышит, но не отвлёкся от чистки оружия. – я могу присесть рядом? Снова промычал. Она опустилась на свободный кусочек пледа, аккуратно подобрала под себя хаори, чтобы не мешать ему, и начала тихо наблюдать за течением реки. Утренний туман приятно ложился на кожу, охлаждал. И ощущался запах мокрой травы, свежий, как морской бриз. Движения Муичиро начали замедляться, почти останавливаясь. Он, словно под гипнозом, переводит взгляд в небо, на облака. А те плывут по небу, так медленно и безмятежно... Она замечает, что он замер. Девушка легонько пальцами коснулась ладони Токито. Он моргает стеклянными глазами, и оглядываться вокруг. – а? Чего?... – когда его внимание фиксируются на ней, поза вновь расслабляется. – ты... В норме? – нотки сомнения проскальзывают в ее голосе. Муичиро просто кивает в ответ. Выглядит таким растерянным, будто только вырвался из сна. Она убирает руку, пока он продолжает смотреть на девушку. Только теперь не витает в мыслях, а размышляет. Взгляд смягчается, а на его лице появляется незаметная улыбка. Прикосновение теплое, неожиданное. И сердце начало биться быстрее. Что-то внутри зашуршало, словно светлячки. Приятно. Шинобу Кочо: День был теплый, солнечный – идеальный для тренировки на свежем воздухе. Шинобу Кочо как обычно тренировала свою стажёрку на заднем дворе. Солнце пекло, от жара становилось дурно, а лучи слепили глаза. Во время спарринга, защищаясь от напада Кочо, девушка нечаянно оступилась, подвернула лодыжку. Другие девочки в поместье бабочки с лёгкостью могли бы помочь ей, но Шинобу не позволила бы, сама предложила помощь, поэтому сейчас девушка сидела на лавочке, Кочо – на полу на одном колене, обматывала ее ногу эластичным бинтом. Шершавая ткань неприятно касалась ноющей лодыжки, но Шинобу все делала мастерски быстро. Когда Наставница начала обматывать область голени, девушка потянулась, желая взять крайний кусочек бинта. – я дальше сама справлюсь, – тихо сказала она. Кончики ее пальцев коснулись рук Шинобу, сразу ощутила тепло, мягкость ее кожи. Обе замерли на секунду. Но затем девушка оборвала прикосновение, поняв, что Кочо не собирается уступать: она настойчиво продолжила свою работу. На ее лице не дергнулся ни один мускул – она продолжила сохранять спокойствие, не поднимая взгляда, но не отстранилась, не отдернула руку. Через минуту закончила, поднялась. Взглянув на девушку, улыбка Шинобу стала чуть шире, мелкие морщины показались на внутренней стороне глаз. Кочо нежно похлопала ее по макушке, затем развернулась, ушла внутрь здания. Солнце продолжило греть, но теплота её ладоней осталась где-то внутри. Ренгоку Кёджуро: Тренировки с Ренгоку проходили довольно часто, почти ежедневно. Не всегда ради дисциплины, а просто потому что весело. Даже спарринги с ним ощущались как просто дурачество с сиблингом. Всегда, когда их дуэт занимал тренировочную комнату, все столпы могли услышать оттуда звук смеха. Ни для кого не секрет, что Кёджуро был коммуникабельным. Но это лишь на первый взгляд. Для него самое главное – это найти подход. И ему всегда удавалось. После тренировок он нередко приглашал ее на совместный обед, но она была ниже его статусом, было неловко, поэтому часто отказывалась. Но не всегда. И сегодня они разделили обед вместе. Сидели за столиком, уплетали рамен, и обсуждали все на свете. Снаружи уже потемнело, доносился шум цикад, и веяло приятной летней прохладой. Но теплая еда согревала лучше, чем что-либо. Обсуждения о других столпах лились рекой. – ну, с Гию мы почти не общались. Думаю, ему просто дискомфортно среди людей, – Ренгоку пожимает плечами, и закидывает в рот кусочек мяса. – а мне всегда казалось, что он просто ненавидит свое окружение, – она поднимает взгляд на него, пережевывая еду. – да, у него проблем с коммуникацией... Но его техника просто невероятная! Он идеально освоил Дыхание Воды! – Кёджуро громко вскрикивает, с искренним восхищением. А она в ответ просто пожимает плечами, продолжая уплетать лапшу. – кстати, ты молодец! У тебя заметно улучшилась реакция в бою! – Ренгоку кулаком по-дружески подталкивает девушку в плечо, ее тело покачивается. В груди разливается тепло, будто что-то родное. Ох уж этот Столп Пламени... Она улыбается, и в ответ плечом пихает его. Раздается заливистый смех Хашира. Он протягивает руку, и треплет ее по голове с улыбкой на губах. Волосы превращаются в беспорядок. – ох уж и мелкая... Тенген Узуй: Тело девушки без сил падает на землю. Пыль поднимается вверх, от чего дышать становиться ещё труднее. Раздается ее голос. – я устала... Над ней возвышается высокая фигура Тенгена, и она мысленно благодарить его за мускулатуру, потому что сейчас его тень перекрывает солнце, даря желанную прохладу. Он скрещивает руки на груди, и широко ухмыляется. – ну же, поднимайся. Ещё один подход – и ты будешь свободна! Тренировки с Узуем были... Довольно изматывающими. Казалось, что этот мужчина просто не знает меры нагрузкам. А в такой жаркий день, под горячим воздухом силы иссякали особенно быстро. Но только не у Тенгена... Раздается голос Макио – одной из жен столпа – которая хитро устроилась в тени под деревом. – отстань от девочки и дай ей отдохнуть! Она скрещивает руки на груди и недовольно хмурится. Девушка уже привыкла, что жёны Узуйя часто наблюдают за тренировками — как его официальная стажёрка, она нередко оказывалась в их поле зрения. Она продолжает лежать на земле, не в силах пошевелиться. Горло жжёт от жажды. Проклятое лето... Девушка внезапно чувствует крепкую хватку на руке. Его пальцы сжимают уверенно, почти без усилий. Ощущение земляной опоры пропадает, а мир внезапно переворачивается. Она вскрикивает. – Узуй-сенсей! А он, продолжая ухмыляться, закидывает ее тело себе на плечо, словно она просто мешок с рисом. Ткань его одежды неприятно щиплет щеку. Бодрой походкой он направляется к своей жене в тени. С таким наставником точно не соскучишься...