Я знаю, ты любишь моего брата

Тереза сидела в углу полуразрушенного зала и молча наблюдала. Её взгляд скользил по группе людей, собравшихся на другом конце помещения. Они стояли вокруг грубо сколоченного стола, спорили о чём-то, голоса то затихали, то срывались на резкие, отрывистые ноты. Ньют, Фрайпан, Галли… Томас, скрестив руки, слушал с каменным лицом. Она знала их всех. Или, вернее, когда-то знала. А сейчас она была для них всего лишь пленницей. Привязанной к стулу веревками, намертво врезавшимися в запястья. Десять минут назад она отчаянно пыталась ослабить узлы, терла кожу до красноты, но всё было бесполезно. В какой-то момент её охватило странное, леденящее спокойствие, и она сдалась. Возможно, впервые в жизни. Они делали вид, что её не существует. Что на этом стуле — пустое место, помеха, неудобный артефакт из прошлого. И она их понимала. Простить её было невозможно. Но глубоко внутри, в самой твёрдой, самой холодной части её сознания, звучал настойчивый шёпот: Ты была права. Ты сделала то, что было необходимо. Потом к ней подошла Джули. Младшая сестра Томаса. Томаса, который когда-то был её всем. Их пути разошлись так радикально, что теперь их разделяла не только эта комната, а целая пропасть предательств и невысказанных слов. — Можно подсесть? — спросила Джули. Её голос был ровным, без намёка на былую враждебность, но и без тепла. Тереза молча кивнула. Девушка придвинула ещё один стул и села рядом, неловко устроившись. — Ну, как ты? — Было бы лучше без верёвок, — честно призналась Тереза. Её горло пересохло от пыли и напряжения. — Потерпи, — Джули пожала плечами, её взгляд был где-то вдалеке. — Тебе больше ничего не остаётся. Пить хочешь? — Хочу. Но… потерплю. — Не бойся, мы тебя не отравим, — Джули слабо усмехнулась, откинувшись на спинке стула. — Ты нам ещё нужна. Кстати… ты веришь в любовь? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Тереза на секунду остолбенела. — Отвлечь меня пытаешься? — наконец выдавила она. — Может быть, — Джули не стала отрицать. — Так веришь? — Нет, — ответила Тереза слишком быстро, слишком резко. — Не верю. Я никого никогда не любила. Никого и никогда. Это всё… бесполезно. Иллюзия. — Да ну? — Джули выпрямилась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк — смесь любопытства и вызова. — А как же мой брат? Всё, что было между вами до Лабиринта? Эта… связь? Я знаю, что ты помнишь всё. Не притворяйся. Сердце Терезы упало, а потом забилось с бешеной силой. Откуда? Неужели Томас рассказал? Но нет, он не из тех. Это противоречило бы всем его правилам, всей той стене, которую он возвёл между прошлым и настоящим. Её взгляд сам собой потянулся к тому столу. И среди спорящих фигур она сразу нашла его. Томас стоял, слегка отстранённый, как будто погружённый в свои мысли, но его глаза были прикованы к ним с Джули. Не к сестре. К ней. В его взгляде не было той ярости, что была у других, только тяжесть, усталость и… что-то ещё. Что-то, что заставило её кровь бежать быстрее.