Пока горят свечи

Каждый в Архее знает: в темноте из дома лучше не выходить. В темноте на охоту выходят воплощённые. Они не смотрят на расу и общественное положение. Их волнует лишь одно: как насытить свой бесконечный голод. С ними практически невозможно бороться. Лучше прятаться, не рисковать своей жизнью. Но останавливало это, видимо, не всех. Высокая фигура в плаще шла по безлюдным переулкам, воровато оглядываясь. Всем своим поведением этот прохожий показывал: его здесь быть не должно. Он держал в руках несколько свечей, но не зажигал их, отчего не видел дороги перед собой и несколько раз врезался в дома или фонарные столбы. Фонари в переулках всё равно не горели: весь скинт из них был давно выкручен и распродан. Прохожий наконец добрался до боковых ворот и замер ненадолго, притаившись за телегой с сеном. Скоро должна была быть смена караула, тогда ворота ненадолго останутся без присмотра и можно будет зайти в караульную дверцу и выпрыгнуть с другой стороны из бойницы. Именно так он и сделал. Оказавшись за городом, наш герой лишь ускорил шаг. Как и любой другой археец, он хорошо был знаком с Воплощением и до жути боялся монстров, поддавшихся ему. С недавних пор участились пропажи горожан. В основном людей и эльфов. Ходили слухи, будто сам Князь Ночи, родоначальник Воплощения бродил где-то рядом. Горожане отчаянно молились, чтоб слухи оставались слухами, ведь этому чудовищу ничего не стоило за один скифос стереть их с лица Архея. Хоть он уже давно и не занимался подобным, предпочитая смотреть из темноты, как обычные жители пытаются противостоять его тварям. Тем не менее, что слухи были правдой. Мужчина сидел на поваленном дереве посреди леса. Вся спина и плечи его были покрыты небольшими кристаллами фиолетового скинта. Такой же вырост был на правой щеке. Его легко можно было спутать с обычным воплощённым. Если же не обращать внимания на скинт, он обладал довольно приятной внешностью: короткие каштановые кудри, бледная кожа, по-человечески простые черты лица, крепко сложенная фигура. Вот так просто, совсем не монструозно выглядел Князь Ночи. Он явился чуть больше двухсот лет назад, в разгар войны между эльфами и людьми. Сначала сражался на человеческой стороне, потом, видимо, вышел из-под контроля и принялся нападать на всех без разбору. Именно тогда пришли вечные сумерки. Был ли он их причиной, или что-то иное призвало это бедствие - не знал никто. Но с тех пор Архей не знал ни солнца, ни покоя. Фигура в плаще направилась прямиком к нему, не издавая ни звука. Ну, или так могло показаться. Потому что Князь заметил и поднял голову. На губах его заиграла улыбка: совсем простая, человеческая. Он встал и подошёл к прибывшему, обнимая и снимая капюшон с белокурой эльфийской головы. - Ты сильно задержался сегодня, - голос у него был самый обычный, разве что немного хриплый. В нём ни мелькало упрёка: лишь сухая констатация факта. - Прости, Ло, - эльф прижался к собеседнику, - немного повздорил с отцом, пришлось убегать через окно. - Если твой отец ещё раз помешает нашим встречам, то мои зверушки с удовольствием пообедают его кишками. - это была не угроза и даже не предупреждение. Снова факт. - Нет, не надо, прошу тебя! - эльф спешно хватает его за руки, - Пожалуйста, Ло! Дай мне самому разобраться с проблемами. Тот цокает языком. - Как скажешь, Эграсса. Но только я очень тебя прошу, не задерживайся больше. Нам ведь не нужно лишних жертв. Эграссель кивнул. Он очень волновался, что Ло всё же однажды решит вмешаться, и кто-то пострадает. Но тот всегда держал своё слово, ровно как и всегда выполнял все просьбы эльфа. Любые, кроме одной: остановить нападения. «Ну Эграсса, - с усмешкой тянул он в ответ, - мне и моим зверушкам ведь надо что-то есть». Эльф не знал, как его угораздило стать возлюбленным жестокого Князя Ночи. Он помнил их первую встречу: чуть больше года назад, так же у стен города. Эграсса, нарушив запреты, выбрался прогуляться и по собственной неосторожности скатился в овраг, подвернув ногу. И услышал смех. Отследив взглядом источник звука, он впервые увидел его. Так испугался... По сей день эльф не знал, отчего Князь в тот день просто не прикончил его - лёгкую добычу. Вместо этого кинул ему свой шарф: потрёпанный, драный, грязный - и ушёл. Пользуясь этим шарфом как верёвкой, Эграссель смог выбраться. Кое-как дополз до города и пообещал себе, что обязательно отстоит службу в Церкви в благодарность, что выжил. И только драный шарф остался напоминанием об этой встрече. В следующий раз Эграсса вышел за стены города с чёткой целью. В его сумке лежал новенький голубой шарф в чёрную клетку. Этакая благодарность. Он отнёс вещицу в лес и повесил на куст, в котором в прошлый раз видел Князя. С чувством выполненного долга собирался уйти и, развернувшись, столкнулся с ним нос к носу. Ну, или скорее нос к макушке: он был гораздо ниже. - Забавный ты, - сказал тогда он, забирая шарф с ветки и оборачивая вокруг поросшей скинтом шеи, - как тебя зовут? - Э... Эграссель. - Лололошка, приятно познакомиться. Приходи ещё. Зверушки тебя не тронут. И с этими словами его новый знакомый коснулся торчащего из земли кристалла и растворился в воздухе. А Эграсса остался стоять, сжимаясь спиной в ближайшее дерево. И он пришёл: раз, второй, третий... Приходил снова и снова, общаясь с самым опасным существом по эту сторону завесы. Правда, о том, что Лололошка - Князь Ночи, эльф узнал не сразу, хотя ещё с первой встречи догадывался. Да и не сказать, что это что-то сильно изменило в их взаимоотношениях. Лололошка был такой... Понимающий. Он умел слушать, умел молчать. С ним было комфортно говорить самому и вместе сидеть в тишине. Ему можно было высказать всё на свете. Он не осуждал, а высказывал свою точку зрения и предлагал, как можно поступить в той или иной ситуации. Постепенно, Эграссель привык к этому. Многие решения, которые в другой ситуации могли бы привести к проблемам, при помощи такого мудрого советника были приняты иначе и дали совершенно иные плоды. Доверие с его стороны росло и крепко. В первый раз это доверие оказалось подорвано, когда он застал Лололошку за трапезой. Нет, конечно, он понимал, что Ло, как и все воплощённые, питается в основном плотью разумных существ. Но понимать и увидеть своими глазами - вещи разные. Его друг склонился над человеческим телом, отрывая мясо небольшими кусочками и с удовольствием пожирая. Грудная полость несчастного уже была пуста, а руки обглоданы. У Эграссы от этой картины подкосились ноги. Когда Лололошка поднял на него взгляд, вытирая губы от крови, эльф ничего не сказал. Просто в ужасе бросился бежать прочь. Он вернулся спустя несколько карасов. За это время многое обдумал и... Понял, что без Лололошки уже не может. Нет, он мог отказаться, прервать общение, он даже был уверен, что тот поймёт и отпустит. Но Эграсса больше не хотел без этого молчаливого собеседника, монстра в человеческом теле. Без ставшего таким дорогим Лололошки. Возможно, уже в тот момент эльф начал осознавать, что это больше, чем дружба. Он не помнил, как они признались друг другу. Может быть, это произошло на одной из бесчисленных полянок, может, в охотничьей лачуге, где они прятались от дождя, а может, в городе, на празднике урожая, куда Ло проник специально чтоб увидеться с ним, предварительно убрав со своего тела кристаллы. Просто внезапно к разговорам во время их встреч добавились объятья, держание за руки и... Поцелуи. Губы у Лололошки были сухими и обветренными, но до безумия родными. Вот и сейчас эти самые губы прижимаются к его щеке, пока левую руку сжимают в обеих ладонях. У них не так много времени, да и Ло считает его в совершенно другой мере: той, что была до вечных сумерек. Ну, или правильнее сказать, теперь уже их личной мере. Эграсса аккуратно зажигает свечу, позволяя себе получше рассмотреть лицо возлюбленного, которое и так знал наизусть. Лололошка невольно щурится: свет слепит его, оттого так ненавистен и так притягателен одновременно. Их время - пока горят принесённые Эграсселем свечи. Потом одному нужно возвращаться в город, а второму уходить. Но сейчас они здесь. Вдвоём. И проблем как будто и не существует. Сейчас они не молодой учёный и Князь Ночи, не эльф и человек... Просто две души, нашедшие покой друг в друге.